Сергей Панов – Фото с обложки (страница 11)

– Вот уж поистине на земле больше хороших и добрых людей. В этом я полностью убедился. Спасибо вам, мои дорогие товарищи, и даже больше – друзья!

– Мне очень приятно, – еще больше покраснев сказала Вера, – что наше знакомство не промелькнуло в нашей жизни, но оставило такой глубоки след. И еще больше приятно то, что принимаю от вас поздравления. Надеюсь, увижу вашу избранницу и хочу быть ее другом. Надеюсь, что она у вас уже есть.

– Увы, пока нет. Но как только будет, то непременно вы узнаете ее. Даю вам слово. И это слово – это, даже скорее моя обязанность и долг, чем просьба.

Надя и Вера расцеловались и даже обе прослезились.

В этот момент Алексей подумал: ах если бы он мог сейчас объявить свое желание. Но вся беда в том, что это его, только личное, одностороннее желание и воплотить он его не может. Он возлагал теперь радужные надежды на тот, будущий разговор, только он может пролить свет на их взаимоотношения. Тем более, что требует этого она сама – это уже удобнее, что большой козырь в его руках. Если даже она его отвергнет, то он имеет право, полную возможность на то, чтобы высказать все о цели его приезда. Это настоящий дипломатический ход. Пусть она узнает все, каков бы ни был от этого результат.

Все снова сели за стол. На этот раз Надя усадила Алексея рядом с собой, объяснив, что берет его под свою опеку. Она так ему улыбнулась, что вновь у Алексея потерялся дар речи и самообладания.

– Я доволен вашим решением. Но не составлю ли я для вас некую обузу и заставляю быть чем-то обязанной. Это так нетактично

– Бросьте думать о неприятном. Прошу от вас полного повиновения мне. Если хотите – это приказ. Для вас ведь другого выбора нет. Об этом вы сами сказали. И вот еще что. Я каким-то чутьем угадываю, что наша встреча неслучайна. Ошибаюсь? Нет! Вот видите какая я дерзкая в своих решениях.

– доволен вашим решением. И придется подтверждать делами.

– Да, придется

Надя как-то неловко коснулась его руки.

– Думаю, что и на это буду способен.

– О, я рада, что вы оживаете. А то на вас страшно было смотреть, на вашу растерянность.

– И в том и в другом случае виновницей моего поведения являетесь вы.

– Что за намек?

– Простите, если обидел.

– Нет, просто давайте говорить без загадок. И потом я так просто называю вас Алешей. Это вас не обижает?

– Я не только не обижаюсь, напротив, очень рад такому обращению со мной. Лучшего варианта мне и во сне не снилось.

– А вы от меня взамен ничего не просите?

Она заглянула Алексею в глаза и этот взгляд, как молния, сразил его самоуверенность.

– Я уже называю вас Надей, чего же более. Конечно, хотелось бы знать почему вы здесь одна. Насколько мне стало понятным, вся молодежь, присутствующая здесь, так сказать, скомплектована. А вот вы – нет. Как это понять? Извините, может быть вопрос мой очень глупый и даже грубый.

– Уважаю прямоту и скромность. Ну а в отношении комплекта – его нет. Вот так просто, нет и все. Вот моя удача: прихватила вас для этой комплектности. Ну как, устраивает вас это?

Надя весело, непринужденно расхохоталась.

– Вы просто, видимо, смеетесь надо мной.

У Алексея не было причин для раздражения, тем более что это все делала она, Надя, к которой он так стремился. Но какое-то тревожное чувство не покидало его.

– Нисколько. А что же мне, Алеша, делать, если все так в моей жизни. Видимо я не практичная в этих вопросах, а, скорее всего, несносная девчонка. Бывают же такие? Правда?

Надя немного опустила голову, и вновь та непослушная прядка волос упала ей на лицо.

– Значит мы не такие уж и разные.

– Мы люди. Благородно и достойно молодого человека.

– Мы не слишком увлеклись? По-моему, на нас стали обращать внимание.

– Ну и что же тут такого, кто-то должен же вас занимать. Не я так кто-то другой из них. Я постараюсь вас передавать кое-кому. А то боюсь вам наскучить. А сейчас давайте выпьем за наше знакомство. Или может быть я слишком уверена, что навязываю его?

– Я очень рад этому знакомству.

Надя вдруг стала какой-то чересчур серьезной, как показалось Алексею. Глаза ее потускнели. Чуть наклонив голову, она дала возможность своей шаловливой прядке прикрыть один ее глаз. Этот портрет Нади был новым. Он любовался ею, не находил слов для разговора, да и не хотелось тревожить это чудесное создание. В некоторых ее жестах, обращениях с людьми определялось что-то театральное. Но это сценическо-театральное явление было настолько естественным и так сочеталось со всем ее обликом, что не было какой-то возможности провести линию разграничения, про которой можно было бы определить, где она настоящая, живая, естественная, а где новая, наигранная, вставшая в позу кокетства и сценической игры. Алексей сидела рядом с ней и думал, что вот создала же природа такое очаровательное существо. Если на земле считают, что женщины – это прекрасная половина человечества, то можно с уверенностью сказать о том, что Надя является настоящим украшением этой прекрасной половины общества. Он все больше и больше утверждался в мысли, что этот самый случай с фотографией разделил его жизнь на две половины. Он стал убеждаться и в другом, что ему никогда не удастся владеть этой девушкой. Она создана не для него. Слишком уж казалось большой разницей, когда он ставил перед ней себя.

Надя как-то неожиданно встрепенулась, легким движением коснулась его руки и вновь ее лицо просияло неотразимой улыбкой, которую Алексей запомнил на всю жизнь, увидя ее в первый раз на обложке журнала. Это легкое движение произвольно заставило озорную прядку волос занять свое место в прическе. Чистый и красивый лоб вновь открылся, синева глаз блеснула новой вспышкой.

– Или мне так кажется, или я в некоторой степени права. Вы любите философствовать. И если это не является секретом, то могу я спросить: на занимаетесь ли вы философией профессионально? Это мое заключение исходит из тех вопросов и ответов, которые исходят от вас. Уж слишком как-то они обоснованы, материальны. Признаться, я немного люблю пофилософствовать. Когда начинаешь рассматривать явления в природе, обществе с точки зрения философии, то многое становится на свои места. Это уж не так маловажно в жизни человека.

– Примерно такое же заключение я уже слышал недавно от одного человека. Философией я занимался только в рамках ВУЗа, но, видите ли, наш век как-то невольно заставляет заниматься этой наукой, кто бы ни был этот человек по профессии. В решении многих проблем производства, общения с людьми и общественного развития мы тесно связаны с этой наукой. Раньше мы не замечали этого, я имею в виду наших предков. В связи с развитием образования философия как наука невольно смогла, если можно так выразиться, постоянным блюдом на нашем столе общения. И мы не замечаем, точнее это стало определенной привычкой, как стали употреблять философские положения как нечто обязательное. Это наш интеллектуальный уровень развития.

Но нужно и подчеркнуть другое. Некоторые из нас пользуются этой наукой правильно, без рисков, другие – для того, чтобы «пустить пыль в глаза» собеседнику. Простите, это выглядит немного грубо, зато правдиво. Иногда становится неприятно, когда собеседник, стараясь показать себя с наилучшей, образованной стороны, пользуется верхушками философских понятий. В таких случаях чаще бывает, что использует он эту науку невпопад. Я считаю, что надо быть осторожным, осмотрительным на отсылку к философским положениям. Эта наука довольно просторная, но и настолько же точная. Толкование же ее в неправильном ключе ведет к смешному.

– Слушая вас я заключила, что не ошиблась в своем выводе о том, что вы с философией на «короткой ноге»

– Об этом говорить, видимо, рано. И я бы вам не советовал так скоропалительно делать вывод обо мне. Да и ваше мнение обо мне в этом вопросе выглядит преувеличенным. Хотя и звучит как комплемент. – Ответил Алексей смущенно.

– Вы что же, обиделись?

– Что вы! Нисколько! Просто мне хочется иметь более скромную характеристику. Как-то спокойнее.

– Ну о спокойной характеристике вам, пожалуй, говорить не следует. Уже само по себе ваше появление в нашем городе говорит о многом, причем совершенно в противоположном смысле.

– В данном случае просто ситуация такая

– Но мы забываем, что человек постоянно находится в той или иной ситуации, и насколько он реагирует на то или иное явление, как он понимает не только окружающие его предметы, но и общество, в этом, по-моему, и является закон определения характеристики человека.

– В какой-то степени вы правы, но не надо сбрасывать со счетов и другое, что на поведение человека можно влиять искусственно, создавая ему определенные условия. И этот объект, человек, может не в рамках своего обычного поведения, совершенно по-другому, даже по чуждому, отвечать на ваши действия, на обстановку.

В соседней комнате пустили в ход радиолу. Любители танца поспешили туда. Вечеринка вступила в тот период, когда кажется, что никто никем не занимается. Но это только ее внешняя сторона. На самом деле в это время определенные личности еще больше уделяют друг другу внимание.

– Вы танцуете? – спросила Надя

– Теперь все танцуют. Не танцы, а хождение. Школ не требуется.

– Вы против их?

– Почему же. Только как-то измельчали они.