Сергей Панов – Фото с обложки (страница 13)

Алексей не мог не приметить розоватую белизну ее красивой шеи, переходящей как-то по-особенному в плечи и грудь. Отвечая на вопросы, он, все же, исподволь внимательно разглядывал ее и по-своему оценивал. Одновременно злился на себя, что мысленно может придумать другого слова, как оценивал. Он с первого взгляда понял, что Надя, как девушка, вещь дорогостоящая, мало того, знающая себе цену. С этого первого понятия так и прилипло к нему это слово – оценка. Что-то похоже на аукцион или комиссионный магазин. Ему не нравилось, но другого он не мог придумать. Он видел и, кажется, даже чувствовал, как от Нади веяло свежестью. Невыносимо ярко ослепляла ее красота. Алексей даже нашел ее не просто красавицей. Она и в самом деле, может, ею не была, но от нее веяло такой обаятельностью, такой притягивающей силой, что он сейчас оправдывал себя в том, что влюбился в ту журнальную фотографию. Теперь он с уважением думал о том фотографе, что сумел схватить действительное, сумел найти именно тот образ, который более всего характеризует ее.

– Кстати! Найдите сегодня время рассказать мне то, о чем я просила.

– Постараюсь найти, но обещать что-то слишком интересующее вас все же не могу.

– Очевидно, нам придется еще взять такси. Нас будет человек шесть-восемь.

– И далеко это?

– Километров десять.

– Может быть, два рейса?

– Ну вам же это тяжело.

– Но ведь после этого отдых на лоне природы.

– Ваш совет – мой закон. Мне надо пять минут. Я оденусь и мы едем по адресам собирать ребят.

Надя вышла в темно-голубых спортивных шароварах, в белой как свежий снег тенниске мужского покроя и молочного цвета куртке. На ее красивой шее была повязана косынка в тон брюкам.

Алексей еще раз подчеркнул то, что она может просто и элегантно одеваться. Говорят, что это природный дар.

– Ну, я готова. Вам бы тоже нужно переодеться, чтобы не было так официально. Надеюсь, у вас есть что-то дорожное?

– Да, там в машине.

– Тогда вам время – пять минут.

Когда сели в машину, Алексей попросил адреса, по которым он должен ехать.

– Нам это придется делать вдвоем. Кроме Николая и Тани вас никто не знает. Да и дома по адресам вы будете долго искать. Я не буду вам неприятным спутником? – улыбнулась Надя.

– Что вы! Напротив. Я очень рад такому очаровательному спутнику.

– Вас сразу очаровать нельзя. Вы довольно крепкий орешек. По крайней мере, так кажется мне.

– В этом есть доля правды, но в данной ситуации вы не правы.

– Каким же моим чарам вы поддались?

Она лукаво посмотрела на Алексея.

– Наверное, всем, какими вы владеете.

– Я, конечно, не могу определить свои чары. Но если бы я могла это сделать, то, вполне возможно, использовала бы их, и, уж конечно же, в своих корыстных целях.

– Так ли уж непонятны вам ваши чары? Девушки в вашем положении очень взыскательны.

– Я вас немного не понимаю

– Да? Вы, наверное, многих не понимаете.

– Вы остры на язык. Критикуете, не взирая на лица.

– Ну, вам-то нечего бояться моей критики, скорее, мне от этих слов тяжелее, но что сделаешь, если вы такая…

– Какая же? – Надя вновь с игривым огоньком в глазах и с той же обаятельной улыбкой посмотрела на него.

– Не знаю, право. Вы сами о себе больше знаете.

– Так мы, видимо, не выясним наших мнений друг о друге. Да и то правда: что вам-то до меня, какое дело. И какая я есть. Вообще мы немного заговорились и заходим в какие-то дебри. Не пора ли ехать, если, конечно, вы даете согласие.

– Да, пора.

– Едем за первыми. И если кроме нас еще шесть человек, то нужно сделать три рейса. Каетесь, что согласились?

– Ничуть.

– Хвалю за храбрость.

– Спасибо за комплемент

– Итак, к Николаю.

– Я, как будто, помню путь. Простите, Надя, а где ваши родители? Они живут не в городе? Я несколько нескромен, но еще раз извините за вопрос.

Она как-то осунулась и помрачнела при этом неожиданном вопросе.

– Все мои родители – это тетя, мамина сестра. Мать я не знаю. Родив меня, она сама не встала. Отец после этого, говорят, запил. Попав в какую-то историю, был осужден. И все кончилось. Удовлетворены?

– Я не хотел в такое погожее утро огорчить вас. И, как видите, мой неуклюжий, а, скорее всего, необдуманный вопрос доставил вам столько неприятного. Если можете, простите меня. Ну или накажите.

– Я уже привыкла к этому. Не вы первый это делаете со мной и не ваша это вина. Хотя мне и больно. Я на вас не обижаюсь. Именно поэтому в десяти словах сказала все, чтобы больше не возвращаться к неприятному.

– Вы – мужественная.

– Жизнь заставила быть такой. А вообще-то я трусиха. Вот мы и подъехали. Я мигом сбегаю.

Николай и Таня, очевидно, уже ждали. «Значит они еще вчера договорились за моей спиной» – подумал Алексей. Вышли они с кое-какими пожитками, похожими больше на съестные припасы, и походной лопаткой.

Надя вновь стала веселой, как будто прошедший неприятный разговор совершенно ее не коснулся.

– Решено возить попарно. Так будет лучше. А их будет три. Ну а мы с вами будем бобылями, обслуживающим персоналом.

– А почему бы и вам не быть парой, – вставил Николай, – я считаю, что это может поучиться.

– А ты, Николай, не лишен юмора, – как бы оборвала его Надя, – от этом не уговариваются. Пары создаются особыми условиями, который у нас с Алексеем нет.

– Так они могут быть, эти условия, – не унимался Николай, – что вам в этом помеха?

– Ты просто зло шутишь.

– Нисколько.

Выехали за город. Впереди далеко была видна серебристо-черная лента асфальта. Машина свободно набрала скорость. Мимо проносились росшие на обочинах крупные разлапистые листья репейника и сероватые заросли полыни. Ближе к горизонту виднелся березовый холмик, как зеленый островок среди безбрежного океана. Голубое небо было чистым.

Они подъехали к реке со стороны леса довольно проторенной проселочной дорогой.

– Это излюбленное место отдыха наших горожан. Здесь и леса вполне достаточно, хорошие лужайки и пляжи. Мы же сегодня заберемся в самый далекий уголок, и никто не будет мешать нашему отдыху.

Николай с Таней вышли из машины.

– Мы ждем вас и остальных, – сказал Николай, – и к вашему приезду с последними здесь будет наведен надлежащий порядок.

Было сделано еще два рейса, которые заняли, в общей сложности, не менее часа. За это время Алексей с Надей больше молчали, перебрасываясь незначительными фразами, как бы прицениваясь друг к другу. Да и быстрая езда не способствовала разговору. Алексей очень внимательно вел машину, а Надя, понимая его напряжение, старалась не мешать. Когда прибыли с последней парой, на берегу, у самой опушки березняка, поодаль друг от друга, было разбито три палатки.

– Ну вот, я же вам говорила, что мы – два бобыля, – с каким-то неопределенным смехом сказала Надя и почти шепотом добавила, – только не подумайте, что я это специально так сделала. У меня действительно нет друга мужского пола, а поэтому и нет палатки. Ну, в этом вы еще убедитесь. Предостерегаю вас занять это место в моей жизни. Все будет обречено на провал. Да и вы же на днях уезжаете. И навсегда!

Алексей поставил машину в заросли березняка так, чтобы было меньше солнца. Было принято решение вначале искупаться, а потом уже приниматься за трапезу. Надя опросила разрешение переодеться в машине. Там у нее белье, да и отдельной же палатки нет.

– Можете пользоваться ею, если вас это устраивает. Правда, другого выхода у нас с вами нет. Не будем же мы, два бобыля, к кому-то просится на постой.

– Вы великодушны, – скокетничала Надя.

– С моей стороны это тоже не всем отдается

– Выходит, я исключение, или, вернее, человек, заслуживающий это.