Сергей Панченков – Первый некромант (страница 3)

— Теперь хороший. В прошлый раз один молодой глупец решил подложить тебе в мешок камень. Думал, смешно. Ворон тихо фыркнул.

— Мне тоже не понравилось. Он ласково похлопал жеребца по шее.

— Теперь он уже никогда ничего тебе не подложит. За костром стало удивительно тихо. Молодой рекрут вопросительно посмотрел на старого солдата. Тот тяжело вздохнул.

— Без рук остался… Рекрут медленно кивнул. Но старик не закончил.

— И без ног. Лицо молодого солдата побледнело.

— Жив? Старик снова посмотрел в сторону реки.

— Жив. Господин сам отвёз его к замковому лекарю. Щедро заплатил. Приказал сделать всё, чтобы тот выжил.

— Но… зачем? Старый воин долго молчал. Потом ответил тихо:

— Потому что мёртвые выводов уже не делают. А живые… живые иногда учатся. Молодой рекрут нервно сглотнул.

— Это правда… что он… Старик резко поднял взгляд.

— Тише.

— Но он же далеко…

— Я сказал… тише. Молодой солдат замолчал. Прошла долгая минута. Только когда шум реки снова стал громче человеческих голосов, старик наклонился совсем близко. Так, чтобы услышал только собеседник. И почти беззвучно прошептал:

— Сын… Астарота… Слова растворились в вечернем воздухе. Молодой рекрут почему-то невольно оглянулся по сторонам. Будто сами деревья могли услышать это имя. А у реки человек спокойно продолжал заботиться о своём коне. Словно ничего не произошло.

Глава 4

Камень и стены

К замку они подошли только на следующий день. Дорога постепенно поднималась выше. Лес редел. Старые деревья уступали место каменистым склонам, а среди серых утёсов уже начали появляться первые признаки человеческого труда. Сначала — сторожевые башни. Высокие. Узкие. Стоящие на таких местах, где обычный человек даже не подумал бы строить. Потом стены. Не одна линия. И не две. Много. Одна за другой. Каждая следующая выше предыдущей. Каждая защищала следующую. Я долго смотрел на них. Это был не замок. Это был организм. Живой механизм из камня.

— Впечатляет? Солдат заметил мой взгляд. Я не ответил сразу. Разум уже начал работать. Считать. Анализировать. Толщина стен. Высота башен. Расположение бойниц. Расстояние между укреплениями.

— Это не просто крепость. Солдат улыбнулся.

— А ты быстро понимаешь.

— Она построена не против людей. Он посмотрел на меня внимательнее.

— Почему ты так решил? Я указал на дальние стены.

— Если бы боялись только армии, не стали бы делать столько уровней защиты. Первые стены задерживают пехоту. Вторые уничтожают тех, кто прорвался. Третьи… Я замолчал. Потому что понял. Третьи стены были построены не для людей. Они были рассчитаны на существ, которые могли идти туда, куда обычный солдат не пройдёт. Солдат кивнул.

— Именно. Он посмотрел в сторону гор.

— Многие думают, что замки строят из-за войн между королями. Это только половина правды. Войны заканчиваются. А некоторые вещи… остаются. Когда мы приблизились, я увидел следы старых сражений. Камень был темнее в некоторых местах. Где-то стены были заменены. Где-то новые блоки отличались от старых. Замок не был непобедимым. Он был пережившим. Каждый ремонт был следом чьей-то победы. Или чьей-то смерти.

— Почему здесь нет пушек? Вопрос вырвался сам. Солдат посмотрел на меня.

— Ты знаешь о них?

— Немного. Он усмехнулся.

— Они существуют. Просто не стали тем оружием, которым должны были стать. Мы подошли ближе. Он продолжил:

— Первые мастера думали, что порох изменит всё. Большие орудия. Каменные ядра. Разрушение стен. Некоторые короли уже начали менять свои армии. Но они забыли одну вещь.

— Магов?

— Да. Солдат посмотрел на высокие башни.

— Хороший маг может разрушить пушку раньше, чем она сделает первый выстрел. А если маг слабый — то хороший воин доберётся до расчёта. Пушки оказались слишком дорогими. Слишком уязвимыми. Слишком зависимыми от защиты. Он пожал плечами.

— Поэтому мастера пошли другим путём. Камень. Инженерия. Защитные руны. Лабиринты проходов. Внутренние дворы. Подземные склады. Замки стали сложнее. Не выше. Умнее. Я снова посмотрел на стены. Теперь видел другое. Не камень. Расчёт. Каждый выступ. Каждая башня. Каждый поворот. Всё имело смысл.

— Их строили люди, которые ожидали поражения. Солдат удивлённо посмотрел.

— Почему?

— Потому что тот, кто уверен в победе, строит красиво. А тот, кто знает цену смерти… строит так, чтобы пережить следующий день. Некоторое время он молчал. Потом тихо сказал:

— В замке тебе будет трудно.

— Почему?

— Потому что там таких мыслей слишком много. Он кивнул вперёд.

— Там люди не спрашивают, можешь ли ты победить. Они спрашивают: сколько времени ты продержишься после того, как всё пойдёт не так. Когда ворота открылись, я впервые увидел место, которое должно было стать моим новым домом. За внешней стеной находилась ещё одна. За ней — третья. Между ними двигались солдаты. Мастера. Лекари. Маги. Инженеры. Это был не просто военный лагерь. Это был город, построенный вокруг одной идеи. Выжить. Впереди шёл человек с книгой. Он остановился у ворот. Один из стражников поклонился. Без страха. Без раболепия. Просто с уважением.

— Господин. Он кивнул в ответ. И только тогда я понял. В этом месте его не боялись так, как на дороге. Здесь его знали. А это было гораздо опаснее. Внутри стены оказались ещё выше, чем казались снаружи. Улицы между укреплениями были узкими, вымощенными плоским серым камнем. Дома стояли вплотную к стенам — двух- и трёхэтажные, с толстыми стенами и маленькими окнами. Крыши были покрыты тёмной черепицей, местами уже поросшей мхом. На углах зданий снова встречались небольшие каменные пагоды с загнутыми краями — те же сторожевые башенки, что я видел на галереях. Воздух здесь пах иначе. Дымом кузниц. Сырым камнем. Конской попоной. Слабым запахом трав и чего-то металлического. Люди смотрели на наш отряд коротко и без любопытства. Здесь редко удивлялись приезжим. Здесь удивлялись только тем, кто возвращался. Меня сняли с телеги осторожно. Голова всё ещё раскалывалась. Каждый шаг отдавался тупой болью в виске. Крейван коротко бросил несколько приказов. Солдаты разошлись. Первый остался рядом. Меня провели через внутренние ворота, мимо тренировочного двора, где несколько человек отрабатывали удары на деревянных столбах, и дальше — в низкое каменное здание с узкими окнами. Лечебница. Внутри пахло спиртом, сухой кровью и чем-то горьким. На стенах висели связки трав. На длинном столе лежали инструменты — ножи, крючки, иглы, металлические зажимы. Всё чистое. Всё на своих местах. Старый лекарь коротко осмотрел мой висок, пробормотал что-то себе под нос и указал на узкую койку у стены.

— Лежи. Не умирай до утра. Остальное разберёмся. Я лёг. Камень Макаша лежал у меня под рубахой. Тёплый. Тяжёлый. За узким окном уже темнело. Где-то далеко стучал молот. Где-то кричали команды на тренировочном дворе. Где-то скрипели ворота. Замок жил. А я лежал и слушал, как он дышит. Впервые за долгое время мне не нужно было ползти. Но я уже понимал: здесь тоже придётся выживать. Только иначе.

Глава 5

Первые стены

Утром я проснулся от боли. Висок пульсировал глухо и тяжело. Каждый удар сердца отдавался в черепе тупым эхом. Я лежал неподвижно, слушая, как за узким окном просыпается замок. Сначала — далёкий стук молотов. Потом — голоса. Короткие команды. Скрип ворот. Шаги по камню. Замок не спал по-настоящему. Он лишь немного затихал ночью. Лекарь появился без стука. Старый, сухой, с руками, покрытыми мелкими шрамами. Он коротко осмотрел мой висок, пощупал зрачки, кивнул самому себе.

— Жить будешь. Голова крепкая. Вставай. Здесь лежачих долго не держат. Мне дали простую одежду: грубая рубаха, тёмные штаны, тяжёлые ботинки. Всё чужое. Всё пахло чужим мылом и дымом. Под рубахой было пусто. Камень Макаша забрал Крейван ещё тогда, на дороге. Я это помнил. И пока ничего с этим сделать не мог. Меня вывели во внутренний двор. Утро было серым. Низкие облака цеплялись за вершины башен. Камень под ногами ещё хранил ночной холод. Двор был большим, прямоугольным, окружённым высокими стенами. В одном конце стояли деревянные столбы для тренировок — изрезанные, тёмные от старых ударов. В другом — навесы, под которыми чистили оружие и чинили сбрую. Между ними ходили люди. Не торопясь. Каждый знал, куда идёт. Крейван появился через несколько минут. Без свиты. Просто вышел из низкой арки и сразу направился ко мне. Он остановился в двух шагах.

— Имя. Я поднял взгляд.

— Люциан. Он кивнул, будто просто зафиксировал факт.

— С этого дня ты здесь. Не гость. Не пленник. Рекрут. Пока что. Он говорил спокойно, без повышения голоса. Но каждое слово ложилось тяжело.

— Будешь жить в общем бараке. Есть — вместе со всеми. Тренироваться — вместе со всеми. Никаких особых условий. Понял?

— Понял.

— Хорошо. Он чуть повернул голову, глядя на тренировочные столбы.

— Здесь не учат красиво умирать. Здесь учат возвращаться. Если сможешь — останешься. Если нет — место быстро займут другие. Он ушёл так же просто, как появился. Барак оказался длинным каменным помещением с низким потолком и узкими окнами под самым верхом. Внутри пахло потом, сырым деревом и старым дымом. Вдоль стен стояли двухъярусные нары. У каждой — небольшой сундук. Мне указали на место у дальнего угла. Нижний ярус. Сосед сверху молча кивнул и отвернулся. Вещей у меня почти не было. Только то, в чём я пришёл. Я сел на жёсткую доску и впервые за долгое время просто смотрел перед собой. Стены. Камень. Чужие люди. Чужой порядок. Но потолок не давил. И голос в темноте больше не звучал. Тренировки начались на следующий день. Не с оружия. С тела. Бег по каменному двору. Подъёмы по крутым лестницам на стены и обратно. Переноска тяжёлых мешков с песком. Упражнения на равновесие на узких бревнах, подвешенных над мелким рвом. Никто не кричал. Никто не подгонял. Просто давали задание и ждали результата. Кто падал — поднимался сам. Кто не мог — оставался лежать, пока не находил силы встать. Я падал. Несколько раз. Голова кружилась. Висок ныл. Но каждый раз поднимался. К вечеру мышцы тряслись так, что трудно было удержать миску с похлёбкой. Еда была простой: густая каша, кусок жёсткого мяса, хлеб, вода. Никто не разговаривал за столом. Ели быстро и молча. После ужина я вышел во двор. Сел у стены и прислонился затылком к холодному камню. Над головой горели редкие факелы. Их свет выхватывал куски стены, зубцы, тёмные проёмы бойниц. Дальше начиналась ночь — плотная, тяжёлая, пахнущая дымом и влажным камнем. Я коснулся груди. Там, где раньше лежал камень, теперь было пусто.