Сергей Панченков – Первый некромант (страница 5)

— тяжёлый, усталый, без злости. Просто взгляд человека, который слишком долго видел, как умирают. В тот вечер принесли сразу троих. Патруль нарвался на засаду за восточным лесом. Двое были тяжело ранены. Третий — почти труп. У первого — глубокий рубящий удар по плечу. Лопатка расколота. Кровь шла пульсирующая. У второго — несколько колотых ран в живот. Одна задела кишку. Запах уже стоял тяжёлый, сладковатый. Третий лежал тихо. Грудная клетка едва поднималась. На шее — широкий порез. Кто-то пытался перерезать горло, но чуть промахнулся. Артерия была задета, но не полностью. Я начал с него. Пальцы сами нашли нужную точку. Давление. Фиксация. Тонкая работа. Кровь замедлилась. Потом почти остановилась. Он хрипло втянул воздух и снова потерял сознание. Потом — живот. Долго. Грязно. Пришлось вычищать, сшивать, проверять каждый слой. Внутренние потоки дрожали, но держались. Плечо заняло меньше времени, но сил потребовало больше. Кость была раздроблена. Я собирал её почти вслепую, опираясь только на ощущение. Когда закончил, за окном уже серело. Лекарь стоял в дверях. Смотрел на троих, которые ещё дышали.

— Ты не спишь уже вторые сутки. Я молчал.

— Иди. Если упадёшь здесь — я тебя поднимать не буду. Это почти прозвучало как забота. В бараке меня ждали взгляды. Кто-то из младших кивнул. Кто-то отвернулся. Старший рекрут, что предупреждал меня раньше, просто смотрел молча. В его глазах не было ни злости, ни одобрения. Только расчёт. Я лёг на нары и закрыл глаза. Сон пришёл сразу. Тяжёлый. Без снов. Разбудил меня крик. Не из барака. С двора. Я вышел вместе с другими. На тренировочной площадке стояло несколько человек. Между ними — двое. Один уже лежал на камнях. Второй стоял над ним с деревянным мечом в руке. Кровь на лице лежащего была настоящей. Инструктор появился почти сразу.

— Хватит. Стоящий не сразу опустил оружие. Потом всё-таки отступил. Лежащего подняли. Рассечённая бровь, разбитые губы, возможно — трещина в скуле. Его потащили в сторону лечебницы. Я уже сделал шаг следом, когда меня остановил голос.

— Нет. Крейван стоял у арки. Смотрел прямо на меня.

— Сегодня не ты. Я остановился.

— Почему? Он подошёл ближе. Говорил тихо, чтобы слышал только я.

— Потому что если ты будешь спасать каждого, кого здесь избивают, тебя начнут использовать. Или ненавидеть. Иногда это одно и то же. Я молчал.

— Ты уже слишком заметен. Не торопись становиться незаменимым. Он чуть наклонил голову.

— Иди спать. Завтра снова будет работа. Я развернулся и пошёл обратно в барак. За спиной слышал, как кого-то уводят. И как тихо, почти беззлобно, кто-то сказал:

— Лесной сегодня не пришёл. Значит, можно. Я не обернулся. Впервые за долгое время мне было не всё равно. И впервые я понял, что Крейван сказал правду. Здесь всё считали. Даже спасение.

Глава 9

Чужое место

После слов Крейвана я стал осторожнее. Не перестал лечить. Просто перестал бросаться на каждый крик. Иногда оставался в стороне. Иногда ждал, пока позовут. Это было труднее, чем казалось. В лечебнице работы меньше не становилось. Патрули возвращались с новыми ранами. Тренировки давали вывихи и переломы. Иногда приносили тех, кого находили за стенами — оборванных, избитых, с глазами, в которых уже почти ничего не оставалось. Я делал, что мог. И всё чаще замечал, что после моих рук люди поднимались чаще, чем после рук старого лекаря. Он это тоже видел. Однажды вечером, когда мы остались вдвоём, он вдруг сказал:

— Я здесь двадцать семь лет. Я поднял голову.

— За это время много кого хоронил. Мало кого возвращал. Он посмотрел на свои руки. Сухие. В шрамах.

— Ты возвращаешь. И это уже не остаётся незамеченным. Я молчал.

— Крейван приходил. Спрашивал про тебя. Я кивнул. Этого следовало ожидать.

— Он не сказал, зачем. Но смотрел так, будто уже решил. Лекарь тяжело сел на край стола.

— Будь осторожен. Здесь любят полезных. Но ещё больше любят контролировать тех, кто слишком полезен. На следующий день меня вызвали не в лечебницу. В верхнюю часть замка. Туда, куда простым рекрутам ходить было не принято. Коридоры стали уже. Камень — светлее. На стенах появились старые гобелены, выцветшие, но всё ещё тяжёлые. Пахло воском и сухим деревом. Меня провели в небольшую комнату без окон. Только узкая бойница под потолком. В центре стоял тяжёлый стол. За ним — Крейван. Рядом с ним сидел человек, которого я раньше не видел. Седой, сухопарый, с очень спокойными глазами. На пальцах — несколько простых серебряных колец. Крейван кивнул на стул напротив.

— Садись. Я сел.

— Это мастер Эрен. Он отвечает за некоторых… особых людей в замке. Эрен слегка наклонил голову. Не улыбнулся.

— Говорят, ты хорошо работаешь руками. Я кивнул.

— Говорят также, что иногда делаешь то, чему тебя здесь не учили. Я промолчал. Крейван чуть подался вперёд.

— Нам не нужны чудеса. Нам нужны результаты. И люди, которые умеют возвращать тех, кого уже почти списали. Эрен смотрел на меня внимательно.

— Если ты останешься только рекрутом — тебя рано или поздно сломают. Или используют. Или и то, и другое. Он чуть наклонил голову.

— Есть другой путь. Тише. Ближе к тем, кто принимает решения. И дальше от тех, кто любит бить в спину. Я смотрел на обоих.

— Что вы хотите? Крейван ответил спокойно:

— Чтобы ты работал. Но уже не только в общей лечебнице. И не только когда тебя позовут. Эрен добавил:

— Чтобы ты стал частью структуры. А не случайностью, которую пока терпят. В комнате стало тихо. Я чувствовал вес их взглядов. И понимал, что этот разговор — не предложение. Скорее — развилка. Остаться внизу. Среди рекрутов. Среди тех, кто считает каждый мой шаг. Или подняться выше. Туда, где решений больше, а свободы — меньше. Я медленно кивнул.

— Хорошо. Крейван чуть прищурился.

— Хорошо — что?

— Я буду работать. Там, где скажете. Эрен впервые почти улыбнулся. Очень слабо.

— Тогда добро пожаловать. Он не уточнил — куда именно. Но я уже понял. С этого дня моё место в замке изменилось. И обратно пути, скорее всего, уже не будет.

Глава 10

Цена возвращения

Крейван вызвал меня утром. Не в верхние коридоры. В одну из нижних комнат, где обычно держали тех, кого ещё не решили, что с ними делать. На низкой деревянной лежанке лежал человек. Я узнал его сразу. Тот самый рекрут. Который подложил камень в мешок с овсом Ворона. Тот, над которым солдаты тогда тихо смеялись, а потом замолчали. Рук у него не было. Ног не было. Только туловище и голова. Культи давно зажили грубыми, стянутыми рубцами. Кожа местами была темнее — следы долгого пребывания на солнце. Глаза открыты. Ясные. Слишком ясные. Он дышал ровно. Смотрел в потолок. Не просил. Не стонал. Крейван стоял рядом, скрестив руки.

— Его зовут Деций. Я кивнул. Имя я уже слышал.

— Он сделал глупость. Почти убившую моего коня. Я мог бы просто прикончить его. Но оставил. Крейван посмотрел на культи.

— Оставил без рук и без ног. И некоторое время держал на солнце. Чтобы он и все остальные поняли цену. Он перевёл взгляд на меня.

— Теперь верни ему то, что забрали. В комнате стало тихо.

— Руки и ноги?

— Да. Я подошёл ближе. Осмотрел рубцы. Ткани были плотными, уже давно закрывшимися. Внутри — пустота. Никаких намёков на то, что когда-то там были кости и мышцы.

— Слишком много времени прошло.

— Знаю. Крейван не отводил глаз.

— Поэтому это и будет твоей задачей. Не тренировкой. Не помощью в лечебнице. Задачей. Я молчал.

— Ты умеешь возвращать. Я видел. Теперь докажи, что умеешь возвращать даже то, что уже почти забыто. Он развернулся к двери.

— Работай. Сколько потребуется. Никто тебе мешать не будет. И никто не будет помогать. Дверь закрылась. Я остался наедине с Децием. Тот медленно перевёл на меня взгляд. В глазах не было ненависти. Только усталое любопытство.

— Ты тот самый… лесной. Голос у него был хриплый, но спокойный.

— Да.

— И ты правда собираешься… Он не закончил. Просто чуть кивнул подбородком на свои культи. Я сел рядом.

— Попробую. Первые дни закончились ничем. Я работал часами. Слушал тело. Искал хоть какой-то отклик. Но ткани молчали. Слишком долго они были мёртвыми. Слишком глубоко ушла память о том, чем они когда-то были. Каждый раз одно и то же: сопротивление. Пустота. Отказ. Крейван иногда заходил. Молча смотрел. И уходил. Я не сдавался. Не потому что верил, что обязательно получится. А потому что другого пути уже не видел. На десятый день я почти остановился. Сидел у лежанки, глядя на свои руки. Они дрожали от усталости. И тогда вспомнил. Не боль. Не холод. А то странное ощущение на самой границе — когда пальцы уже не слушались, а жизнь ещё не ушла полностью. Тонкую плёнку. След. Отпечаток того, что тело ещё помнило себя живым. Я снова положил ладони на культи Деция. На этот раз не давил. Не приказывал. Не пытался заставить. Я искал. Искал то, что ещё осталось. Часы тянулись. Солдаты за дверью иногда заглядывали и сразу уходили. Крейван пришёл ближе к ночи и остался стоять у стены. А потом тело вдруг отозвалось. Слабо. Неохотно. Но отозвалось. Я почувствовал, как под ладонями начинает собираться то, чего ещё мгновение назад не было. Не кости. Не мышцы. Сначала — только возможность. Потом

— форма. Потом — связь. Это было медленно. Тяжело. Болезненно для нас обоих. Деций задышал чаще. Глаза закатились. Но он не закричал. К рассвету на месте культей уже были новые конечности. Бледные. Слабые. Ещё не до конца оформленные. Но