Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 5)

– Ну хватит уже. – Иван оторвал сестру от себя. – Закончилось, кажется.

Алёна замолчала и медленно открыла глаза.

– Совсем? – неуверенно спросила она ослабшим голосом.

– Надеюсь. – Иван осмотрелся и понял, что сам держит мать за руку железной хваткой.

Пальцы расцепились с трудом. Мать как будто ничего не заметила. Она в полной прострации смотрела по сторонам и ничего не понимала. Соседи постепенно подавали голос и тоже приходили в себя. Никто не ревел, не голосил. Ожидаемая реакция совершенно не подходила тому, что произошло.

– А что это было? – спрашивал каждый, кто начинал понемногу соображать.

Ответов никто не давал. Как можно было назвать то, что даже описать не получалось? В человеческой истории подобного события не происходило, и потому у него не имелось никакого названия и описания.

Иван посмотрел в сторону Тихого. Часть домов осталась стоять, но относительно горизонта они все покосились на одну сторону. Если кто-то не успел выбежать, то, скорее всего, не пострадал. Не было видно двух крайних домов, где уже давно никто не жил. Над землей в той части, через которую уже прошла катастрофа, висела дымка. Бугрящийся горизонт удалялся, вздымая земной рельеф.

Алёна принялась кашлять. Сказывался долгий крик, саднило горло. Она кинулась в одну из спасенных сумок и вынула из нее бутылку воды. Сделала несколько глотков и замерла, боясь снова сорваться в кашель.

– Если я осипну навсегда, вы меня точно с рук не скачаете, – нашла она в себе силы пошутить. – Мам, попей воды. – Она протянула бутылку.

Мать взяла, но что с ней делать, не знала. Сознание ее еще блуждало где-то вне тела.

– У тебя нашатыря с собой нет? – спросил Иван.

– Нет. Я не падаю в обмороки. – Алёна поднялась во весь рост. – Ого, а река наша где?

Иван тоже поднялся. Русло реки блестело мокрым дном, но воды в ней не осталось. Он посмотрел чуть дальше и увидел огромный разлом, от краев которого интенсивно растекался туман. Он решил, что речка слилась в него, подгоняемая вздыбившейся землей.

– Что, соседи, кажется, мы пережили что-то страшное, – ухмыльнувшись, произнес Борис. – Я про такое даже не слышал, чтобы земля задиралась вверх до неба. Как такое вообще возможно?

– Надо возвращаться, посмотреть, какой убыток понесли. – На ноги поднялась соседка матери, Софья Марковна. – Валя, а ты чего, ударилась? – Она заметила неадекватное состояние матери Ивана и Алёны.

– Нет, просто сильно напугалась, – ответила за нее дочь. – У вас дома есть нашатырь?

– Наверное, сто лет не проверяла. Давайте возвращаться, народ, – добавила она громче.

Иван помог матери подняться. Сестра взяла одну из своих сумок и понесла сама. В воздухе разносился неприятный запах тухлого яйца и тянуло прохладой, несвойственной этому времени года. Пока вернулись в поселок, туман сделался гуще. Тихий в нем выглядел жутковато. Земля после того, как совершила подъем и опускание, легла не совсем так, как было. Рельеф поменялся, и потому обе жилые двухэтажки оказались на уклоне.

Стекол не осталось ни в одном проеме. Подъездную дверь в доме, где жил Иван, выдавило поехавшим косяком. На стенах виднелись трещины, а шифер с крыши местами свалился на землю.

– Блин, а ведь до нас помощь не дойдет никогда. Наш Тихий уже давно списали со всех балансов, – запричитала Софья Марковна.

– Да еще неясно, можно жить в таких домах или нет. Соберем манатки и пойдем в Уренгой пешком, чтобы поселили нас куда-нибудь, – предположил Родион Сергеевич, пенсионер из соседнего подъезда. – Хорошо, внука не успели привезти, а то что делать с ним?

– А вы думаете, это только здесь случилось, у нас? – спросил Иван.

Ему самому казалось, что катастрофа имела глобальный характер и землетрясение в Уренгое было прелюдией перед настоящим апокалипсисом.

– Ну, сто километров от силы в диаметре. Землетрясения же случаются в какой-то точке, эпицентре, и от нее расходятся волнами, – пояснил Родион.

– Хрена се волну мы видели, – усмехнулся Борис.

– Софья Марковна, вы обещали посмотреть нашатырь, – напомнила Алёна.

– Сейчас. Стойте здесь, вдруг дом завалится. Я уже старая, могу и рискнуть здоровьем. – Она ушла.

За дверями раздалось шуршание ее шагов по осыпавшейся штукатурке и стеклу.

– Сколько работы, а? Сколько работы теперь, – донесся ее сокрушающийся голос из подъезда.

Скрипнула громче обычного дверь, и раздались стенания по поводу бардака в доме. Через минуту Софья показалась в проеме окна.

– Нате. – Она протянула бутылку. – Мокните тряпочку – и к носу. – Иван взял у нее бутылку. – Надо же, Валентина, всегда считала тебя стальной бабой, а тут расклеилась.

– Это у нее радость от нашей встречи наложилась на катастрофу, – пояснила Алёна. – Не справился организм.

Она намочила носовой платок, нюхнула на пробу сама и скривилась. Поднесла к носу матери. Валентина вдохнула, тряхнула головой и удивленно уставилась на Алёну.

– О, дочк, а ты когда приехала? – удивилась она.

– Минут двадцать назад, мам. У нас тут ЧП, а ты немного испугалась и упала в обморок.

– Какое ЧП? – Валентина завертела головой, увидела покосившиеся дома без окон, странно выглядящий пейзаж, тонущий в тумане. – У меня что, с головой проблемы? Что случилось-то? – В ней начали бороться мысли, часть из которых пыталась убедить ее, что она потеряла рассудок.

– Валь, да землетрясение было сильное. Нас подкинуло к небу, потом снова опустило на землю, – выкрикнула из окна Софья Марковна. – Уж не знаю, лучше как ты или как я – все помнить? По ночам теперь кошмары будут сниться.

– Да, мам, случилось очень мощное землетрясение как раз в тот момент, когда мы с Вануйто подъехали к поселку. Мы уже знали, что началось что-то страшное, схватили тебя и побежали подальше от реки, чтобы нас не смыло водой, – пояснила Алёна, нежно прижав маму к себе. – Не вспоминаешь?

Иван вернул нашатырь хозяйке.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Как изнутри дом? Не собирается развалиться?

– Нет. Когда его строили, тогда никто не воровал цемент. Знали, для каких условий строят, поэтому делали с запасом. Но бардака – на неделю выгребать, – ответила Софья Марковна.

– Идемте домой. – Иван взял мать под руку. – Ей надо полежать немного, а мы с тобой начнем убираться.

– Хорошо, – согласилась сестра.

Народ уже выбрасывал мусор прямо из окон.

Поднялись на второй этаж. Дверь оказалась открытой и закрылась со скрипом, царапая пол. В квартире царил хаос: все шкафы, телевизор, холодильник, цветы с подоконников лежали на полу. Монитор в комнате Ивана чудом остался висеть на проводах, уцепившись за стол, прижатый к стене. Из-за минимализма обстановки его комната пострадала меньше остальных. Мать уложили на кровать сына. Она не протестовала против того, чтобы полежать. Алёна дала ей таблетки и посоветовала их принять. Валентина так и сделала: выпила лекарство и сразу уснула. Ей как будто требовался здоровый сон, чтобы произошла перезагрузка сбившегося сознания.

Алёна принялась собирать то, что уцелело, а Иван выбрасывал в окно, как и остальные, то, что разбилось и не подлежало восстановлению. Периодически он выглядывал наружу, опасаясь повторения страшной волны, поднимающей землю. Удивительный ум человека, несмотря на невозможность происходящего, принял страшное событие и теперь пытался понять, что делать дальше.

Иван, глядя на отсутствующую реку, понял: ждать в ближайшее время катер с продуктами не стоит и надо бы собрать ту рыбу из самой свежей партии, которая сейчас сушилась в пустом доме напротив. В Тихом имелся подземный склад, используемый в прошлом как круглогодичный холодильник, не требующий никакого электричества. Температура в нем почти все время держалась чуть ниже ноля градусов. Мясо не пересыхало, как на морозе на открытом воздухе.

– Надо склад проверить. Если не обвалился, поможешь мне рыбу перенести? – обратился он к Алёне.

– Сегодня? – Сестра свела брови к переносице. – Меня ноги не держат, если честно.

– Понятно. Ладно, с Борисом перенесем. У тебя продукты есть, которые могут испортиться?

– Нет. – Алёна усмехнулась. – Ну, бэпэшку брала в дорогу. Осталось еще штуки три.

– А что тогда я такое пер на себе?

– Как что? Наряды. Мне пришлось просить у подруги вакуумизатор, чтобы упаковать все вещи. Косметику всю, мицеллярочку, кремушки, уход за ноготочками. Современной девушке, знаешь, сколько всего нужно, чтобы соответствовать уровню?

– Слава богу, не знаю и знать не собираюсь. Наверное, нам очень пригодятся твои девичьи штучки.

– Ха-ха-ха, подколол. Представь, магазины с косметикой разрушились, девки в панике, а тут возвращаюсь я с полной сумкой всего, привожу себя в порядок, а они какими были, с прыщами, кругами под глазами, маленькими глазками и губками, такими и останутся. А я королева.

– Куда ты возвращаешься? – не понял Иван.

– В Екат, куда еще? – удивилась сестра.

– Ты в окно смотрела? Там реки нет! Ты даже до Уренгоя не доберешься. А туда смотрела? – Иван указал рукой в сторону, где был разлом, но его сейчас затянуло туманом. – Там земля треснула, и вся вода стекла в эту трещину.

Алёна бросила работать, посмотрела в окно на реку, потом вдаль, снова на реку.

– И что, ты хочешь сказать, до сентября наш Пур не наберется снова? – спросила она с недоверием.

– Не хочу, но очень предполагаю. Откуда столько воды возьмется, когда земля вся в трещинах. Она туда и будет уходить.