Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 7)

Вышел на улицу с фонарем, «доедавшим» остатки заряда, и поежился. Ночь была намного холоднее обычной. Видимо, из-за густого тумана, ложащегося на кожу зябкой влагой. Зашел в дом, скрипнув дверью. Алёна спала с матерью под одним одеялом. Мать обняла ее, и выглядело это как семейная идиллия. Он прошел в свою спальню, разделся и лег. Вначале не мог уснуть из-за роящихся в голове мыслей о пережитых за день событиях. Обдумывая их, Иван понимал, насколько близок был к смерти. Если бы они задержались на реке на пару минут, его с сестрой могло унести в тот огромный провал вместе с водой, и выбраться оттуда им бы уже не удалось.

А в это время на берегу Карского и остальных морей северного побережья России, да и других стран, происходило следующее. Тектоническая волна, вздымающая океаническое дно, оголила его. Метангидраты, особые кристаллы, образующиеся на дне в условиях высокого давления столба воды и низкой температуры, оказавшись на поверхности, начали активно разлагаться, поглощая огромное количество тепла. Над Арктикой образовался еще более холодный фронт. Тысячи тонн воды были мгновенно превращены в лед. Воздух остыл до критически низких температур на огромной территории. Пока атмосфера планеты пребывала в кратковременном ступоре, фронт оставался неподвижным. Но это продолжалось считаные часы. Неимоверное пекло с одной стороны и холод с противоположной двинулись навстречу друг другу.

Глава 3

Утро началось с шума ветра и ледяных сквозняков, гуляющих по квартире. Иван выбрался из-под одеяла и, стуча зубами, оделся в теплую одежду. Выглянул наружу, отогнув край качественно приколоченного Борисом ковра. На улице мел снег. В конце июля даже здесь такое случалось крайне редко. Иван помнил всего один раз, когда в середине лета шел снег. И то это был мокрый снег, таявший сразу же. А сейчас он видел внизу наметенный у противоположного дома узкий и длинный сугроб.

– Ваня, а почему так холодно? – раздался голос матери.

– Не знаю, мам. Пойду выгляну и принесу ведро угля на всякий случай.

Общая котельная из-за проблем с обслуживанием устаревших труб вышла из строя больше десяти лет назад. Жителям срочно пришлось переделывать отопление в домах, создавая в каждой квартире отдельный контур и собственную печь. Едва успели за короткое лето. Угля с таким подходом уходило меньше, потому что не надо было греть длинный подвод, но теперь каждый лично отвечал за отопление своего жилища, и потому уголь закупали раздельно и держали его каждый в своем хранилище или гараже.

Уголь Щербаковых хранился в той же заброшенной двухэтажке, которую Иван оборудовал под свои нужды. Но имелся у них и гараж, занятый снегоходом. На нем он ездил на работу или в Уренгой, если возникала какая-то внеочередная потребность.

Порыв ветра кольнул жестким снегом в лицо. Иван прикрылся рукавом и побежал к соседнему дому. Пустые пространства старого здания, продуваемые ветром, свистели и гудели на разные лады. Проверил рыбу, засоленную ночью. Она дала немного сока – меньше, чем обычно, из-за холода. Взял парочку на еду. Спустился вниз и набрал ведро угля. Вернулся домой рысью.

В подъезде ему встретился Роман.

– О, Ванька, с рыбалки? – Он жадными глазами посмотрел на рыбу.

– Да, и еще из шахты. – Иван показал ведро с углем. – Затапливайте скорее печку, пока систему не прихватило.

– За углем и иду. А ты чем разжигаешь? – поинтересовался Роман.

– Смесью мазута и солярки, – ответил Иван, не собираясь долго общаться.

Когда котельную закрыли, бесхозной осталась трехтонная емкость с мазутом. Сам по себе он для розжига не подходил, плохо разгорался и был неудобен для использования в домашних печах. За время хранения он превратился в густую смолу. Но если его немного разбавить более горючими жидкостями, то он пригождался и для розжига, и для тех случаев, когда попадался очень плохой уголь, способный затухнуть при слабой тяге.

– Блин, а у меня все закончилось. Я как раз завтра собирался с Борисом деньги и канистры передать, чтобы привезли.

– Заходите, я вам дам немного, дядь Роман, – пообещал Иван, зная наперед, что теперь придется каждый раз делиться с ним горючей жидкостью.

– Спасибо.

Иван заскочил в дом. Алёна с нетерпением ждала брата у печки, сложив в топку все, что пострадало, но могло гореть.

– Наконец-то, – произнесла она.

Навыки растапливания печи сестра еще не утеряла. Плеснула внутрь горючую жидкость, не проронив на пол ни капли. Направила в открытую печную дверь газовую зажигалку и подожгла. Мазутно-солярочная жидкость разгорелась сразу и очень жарко. Деревянные вещи принялись щелкать от пожиравшего их огня почти мгновенно. Алёна погрелась у открытого огня, потом прикрыла дверцу.

– Откуда взялась эта зима? – спросила она.

Иван уже разделывал рыбу, очищая ее от кожи и костей. В ответ на вопрос сестры он пожал плечами.

– Ветер северный, оттуда, значит, – предположил он.

– Растает скоро, не переживайте, – успокоила их мать. – Когда вы еще не родились, тут было такое лето, в которое снег выпал. Дня два лежал, потом растаял. А у меня из теплой одежды – только тонкий свитерок и панамка. Я так и бегала по улице в панамке. – Мать рассмеялась и начала кашлять.

– Таблетку уже выпила? – спросила Алёна.

– Нет. Неси.

Алёна включила телефон и пошла искать лекарство. Иван разделал рыбу, достал из шкафа булку хлеба, испеченную матерью еще дня три назад, и нарезал. Хлеб они пекли сразу на неделю, булок пять, чтобы не замешивать тесто каждый раз. Затем подкинул угля в печь и полил сверху горючей жидкостью, чтобы лучше разгоралось. Алёна напоила мать лекарством.

– Вануйто, а вода еще есть? – спросила сестра, показывая пустую чайную чашку.

Иван только сейчас подумал о том, что вода в емкости, набиравшейся насосом из реки и очищавшейся через фильтр, уже начала замерзать.

– Больше нет. Я сейчас сгоняю. Если насос еще работает, наберу, если нет, придется наполнить все ведра снегом и топить его дома, – нашел Иван выход из положения.

– Вот, ребята, хорошо, что мы все вместе, – произнесла мать, ставя стул к печке, чтобы погреться. – Как бы я себя чувствовала, если бы знала, что Алёнка застряла где-то по дороге? Ванька, ты молодец, что встретил ее и привез.

– Ма, а как я мог ее не встретить? – удивился Иван. – Сестра же.

– А я даже не сомневалась, что Вануйто меня встретит. Он хоть и бурчит, что я зазналась и от рук отбилась в городе, но все равно любит. Это чужого человека можно полюбить и разлюбить, а сестру поневоле любить будешь. Да же, братец?

– Да же. На кухне холодно, давайте завтракать здесь, у печки, – предложил он.

– Конечно, – согласилась мать.

Иван разложил рыбу на три равные части по тарелкам, подал хлеб своим женщинам. Они ели и нахваливали блюдо.

– Если честно, я давно так вкусно не ела, – призналась Алёна. – Все эти гастрономические изыски быстро надоедают. Они слишком яркие, нарочито вкусные и приедаются очень быстро. Я поняла, что все, что хочет тебе понравиться, надоедает очень быстро. Простая еда точно не хочет тебе понравиться, ее задача – наполнить твое тело энергией и микроэлементами, и в этом состоит ее честность, а отсюда и привлекательность.

– Ты посмотри, нахваталась в городе, – усмехнулась мать. – Небось с умником встречалась?

– Я сама что ли не могу умные вещи придумать? – в шутку обиделась дочь. – Ладно, да, это мой парень придумал или вычитал, чтобы произвести на меня впечатление.

– Это тот, с перцем? – догадался Иван.

Алёна одарила его уничтожающим взглядом.

– Нет, другой, – соврала она.

– Так у тебя жених остался в городе? – спросила мать.

Алёна выдержала паузу, обдумывая ответ.

– Нет, не остался. Мы расстались накануне моего отъезда.

– Дурак? Ходок? Алкаш? – перебрала мать самые вероятные варианты.

– Кроме последнего, – ответила Алёна, покраснев.

– Не повторяй моих ошибок. Цени себя, и тогда люди будут под стать твоей собственной оценке. Нечего всю эту шваль собирать. Не в укор вашим отцам, конечно. А может, и в укор, и самой себе в первую очередь.

Сильный порыв ветра сорвал с гвоздей ковер с одной стороны и неистово забил освободившимся краем по раме. Иван кинулся к инструментам, чтобы заделать дыру. Ворвавшийся сквозняк скинул со стола старые журналы на пол и зашумел страницами. Холод неприятно коснулся открытых участков тела.

– Да там уже мороз, – удивилась мать. – Сколько же? – Она поднялась посмотреть на градусник, как раз прибитый к раме этого окна. Надела очки и всмотрелась в красную шкалу. – Минус двадцать, – произнесла она ошарашенно. – Не может быть! Это же лето.

– Вот такое хреновое лето, – произнес Иван, прикладывая степлер к ковру.

Густо набил скрепок, чтобы наверняка. Пробил там, где держалось, и прошелся по остальным окнам. Борис полагался на молоток и гвозди, не доверяя неизвестной технике. Никто не ожидал, что ветер будет таким сильным, как и мороз. Температура в комнате постепенно восстановилась до комфортного значения. Иван доел завтрак и стал обдумывать, за что браться. Природа сошла с ума, и надо было как-то понять, куда ее понесет дальше. Если начнет примораживать сильнее – тогда им следует запастись углем, используя свободные ведра. Или же лучше набрать снега, потому что от полного ведра снега, когда он растает, останется в лучшем случае литра полтора воды.