Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 16)

– Дорогуша, заходи, не бойся. У нас тут ковчег, места есть для всех, – пригласил зверька Иван.

Мамаша зашла внутрь, виляя хвостом, и встала в дальнем углу. Щенки один за другим забежали и замерли рядом с матерью. В отличие от нее, испуганно-нерешительной, они рассматривали людей с любопытством.

– Я заберу тазик и проверю, как там обстановка. – Алёна выскочила в дверь, не дожидаясь ответа.

– Не открывай наружную дверь! – крикнул вслед Иван.

Его громкий возглас напугал песца. Зверек дернулся, решив, что прикрикнули на него.

– Не-не, дорогуша, это я не тебе. – Иван подошел и присел рядом с животным. – Вот, народ, лишний повод не повышать голос. Разговариваем тихо, с добродушной интонацией.

– Какие мы блаженные, – добавил Роман.

На него сразу цыкнули.

Песец постепенно успокоился и лег в дальнем уголке, но взгляд с людей не спускал. Щенки разлеглись вокруг и не проявляли признаков беспокойства, положившись на защиту матери.

– Чего там Алёна застряла? – беспокойно поинтересовалась Валентина.

Дочь как будто ее услышала: открыла дверь и, увидев в слабом свете свечи развалившихся под ногами щенков, осторожно переступила через них. Животные после перенесенной жары чувствовали себя на холодном полу в полном комфорте и спали очень крепко.

Алёна оставила рядом с ними тазик и прошла к брату с матерью.

– Потрогайте мою голову. – Девушка склонила ее в сторону мамы.

Та дотронулась.

– Ого, горячая. Там так жарко?

– Да. Наружная дверь такая раскаленная, что обжигает руку. Я хотела выглянуть, но побоялась. Там так трещит и стреляет, что страшно представить, какая жара может это сделать.

– Природе конец. Кто не замерз, тот изжарится, – заявил Борис. – А я надеялся в ямах мороженую рыбу пособирать.

– Все мы на что-то надеялись, а получилось… – Руфина не договорила, как получилось, но все и так поняли.

У каждого жителя имелись на ближайшее будущее собственные планы: кто думал съездить на Большую землю перед зимой, кто насобирать даров северной земли, кому пора было ехать на вахту. Но природа их перечеркнула, нисколько не заботясь о людях и давая понять, от кого в большей степени зависит исполнение планов. Кто настоящий хозяин планеты, а кто самозванец.

Глава 6

Щенки освоились раньше матери. Преодолев природную осторожность, они взялись проявлять интерес к людям как умели. Ласк они не понимали, злились и пытались укусить за руку. Детеныши песца играючи нападали на ноги людей, пытались рычать, подражая взрослым. Иногда они в запале могли передраться между собой. Мамаша не решалась подходить к людям и уже тем более не давалась погладить. Иван знал повадки диких животных и даже не пытался установить с ней более тесный контакт. Но вот Алёна, испорченная цивилизацией, чуть не лишилась пальцев, хотя брат ее предупреждал.

– Почему она такая злая? – Испуганная сестра вернулась на свое место. – Мы ее кормим, пора бы уже понять, что ей ничего не грозит.

– Это ты думаешь как человек, а она думает как песец. Мир животных – это непрерывная война. Чуть расслабился – или съели, или пустили на шкурки. Кто не умеет жить в постоянном напряжении, тот долго не живет. Поэтому наша Изольда всегда наготове дать отпор.

Мамашу решили назвать Изольдой. Имя показалось людям, прячущимся под землей, достаточно благородным и изысканным для пушного зверя.

– Я думала, что животные живут в гармонии, – призналась Алёна. – Что только мы, люди, не можем ее найти, потому что слишком разумные и вечно мечемся в поисках ответов, а животные живут так, как было изначально задумано, в полном согласии с миром.

– Ты права, они живут в гармонии, только она вот такая сложная, про ежедневное выживание. Мы, люди, хоть и те еще гады, все же умеем жить в мире. Нам не надо каждый день бояться, что дядя Борис убьет Софью Марковну или дядя Роман нападет на Марселя и отобьет у него Руфину.

– Я? – удивился Роман. – Если я на кого и нападу, то только попросить, чтобы мне измерили давление.

– Почему собаки и кошки, живущие в питомнике, мечтают вырваться оттуда и оказаться в обычной человеческой семье? Казалось бы, животным одного вида должно быть комфортнее друг с другом, но нет, им хочется жить с человеком, а не с себе подобными. Внутри своего вида они настроены конкурировать за все и всегда: за корм, за внимание, за главенство. Это постоянное напряжение, не расслабиться, не поспать. Я часто думал об этом, и мне в голову пришло забавное сравнение, что животным хорошо с человеком, как человеку было бы хорошо с тем, кто находится над нами. – Иван показал пальцем вверх. – С Богом или духами, смотря чьим представлениям больше верить.

– Но он нам не показывается, чтобы не палить контору, – засмеялся Роман. – И не хочет, чтобы у него в доме жили какие-то человеки.

– А если мы для него такие же дикие, как этот песец, зачем он нас потащит к себе? Докажи готовность жить с ним, тогда видно будет, – поддержала Валентина идею сына.

Он уже не раз рассказывал о ней матери. Раньше та относилась к его мыслям скептически, но сегодня ей показалось, что сын прав.

– А сейчас-то что происходит? Бог избавляется от дикой формы человека? – ироничным тоном поинтересовался Роман.

– Не знаю. Нам же неисповедимы пути Господни. Как вы думаете, мыши понимают, за что их травят люди? – поинтересовался Иван.

– Ну, что-то понимают, конечно, по крайней мере, чувствуют, что в человеческих закромах им не рады, – предположил Марсель. – Но мне кажется, что разница между человеком и Богом намного серьезнее, чем между мышью и человеком.

– Наверное. – Иван пожал плечами.

– Так, народ, вы, конечно, простите меня, что прерываю высокоумные беседы, но пора и о земном. Пойду коня выгуляю, заодно разведаю обстановку. – Борис поднялся на ноги, скрипнув суставами.

– Смотри, коня не подпали, – поддел его Роман. – Сразу-то из-под попоны не доставай.

Народ с готовностью рассмеялся.

– Ученый уже. Однажды пожар тушил таким способом. В той местности, где я жил, меня так и прозвали – Брандспойт. Но мало кто выговаривал, поэтому кличка не прижилась.

Борис подошел к двери. Изольда оскалилась. Щенки, пригревшиеся у матери, зашевелились, заурчали, но проснуться не смогли.

– Да не трону я тебя, дура. – Борис прошел мимо, не обращая на нее внимания.

Изольда посмотрела ему вслед, потом легла мордой на лапы и закрыла глаза.

– Догадалась ведь искать помощи у людей. Видно, что не доверяет, но понимает, что другого способа нет, – заметила Алёна. – Это ведь проявление логики, а не инстинктов.

– Одна на тысячу, которая догадалась так поступить. Если мир окончательно не погибнет, то от ее щенков и пойдет умный вид песцов, – предположил Иван.

– Только не пугай нас, пожалуйста, мрачными прогнозами. У меня и так душа не на месте: за мужа переживаю, за детей, – призналась Лида. – Надо же, осталась одна в такую беду.

– Не одна, с нами, – попыталась Валентина успокоить ее.

– Вы – это вы, а семья – это семья. – Лида не собиралась принимать факт одиночества за норму, надеялась, что с мужем все в порядке и он найдет способ вернуться домой, когда все закончится.

Борис заскочил на склад, снова напугав дикое животное. Изольда зарычала, но, увидев, что к ней нет никакого интереса, успокоилась.

– О-го-го, народ, вот это жара, хоть париться иди. Сотка точно есть. В двери дымом тянет, наверное, леса горят. А еще мне показалось, что там начинается гроза: что-то гремело, и ветер усилился.

– Это хорошо, если гроза. Пожар зальет и температуру понизит, – предположил Марсель.

– Я тоже подумал об этом. – Борис сел на свое место. – Контраст температуры между тем и этим помещением разительный. Я сейчас даже не уверен, что вечная мерзлота на самом деле сможет удержаться столько, сколько я предполагал. Стены в тамбуре уже высохли и горячие. Надо за обвалившимся углом внимательно следить, а то прорвется жижа внутрь, не выберемся.

– Пара дней у нас точно есть, – предположил Марсель. – Меня сейчас больше беспокоит, как мы будем спать. На полу холодно, сидя уже задница и спина болят.

– Когда спать захочешь, уснешь в любой позе, – отмахнулся Борис от его переживаний. – Скажи, Иван?

– Да, если не спать сутки или больше, потом уснешь хоть стоя, – согласился он. – Нам бы тут не простыть.

– Давайте откроем дверь, чтобы стало теплее, – предложила Софья Марковна. – Честно говоря, у меня уже ноги замерзли.

Иван подумал, что тепло впускать все равно придется. Невозможно постоянно находиться в помещении с околонулевой температурой. Когда накануне приморозило, люди положили с собой зимние вещи. Сейчас это спасало. Но неподвижное сидение на одном месте рано или поздно привело бы к тому, что они начали бы мерзнуть, особенно после сна.

– Как думаешь, дядь Борь, можно открыть дверь на время? – спросил Иван у соседа, доверяя ему в технических вопросах.

– Ну, все зависит от того, как долго мы тут собираемся находиться. Если неделю, то можно, если месяц, то чревато. Грунт поплывет, и мы останемся совсем без убежища, – привел свои соображения Борис.

– Давайте откроем сейчас на одну минуту – посмотрим, хватит этого, чтобы воздух смешался, или нет. Заодно узнаем, как долго сохраняется тепло. Кто за? – Марсель поднял руку.

– А чего голосовать? Никто не знает, к чему это приведет, поэтому мы просто гадаем. – Борис приподнялся. – Засекайте время, у кого есть часы, я открою дверь.