Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 18)

– А о чем? – спросил Родион Сергеевич, молчавший до этого, словно его и не было.

– Во-первых, надо думать о Боге. Поблагодарить его, что уберег. Во-вторых, обеспечить безопасность проживания в единственном пригодном для жизни помещении на сотни километров в округе. Пока еще причин для беспокойства нет, но бдеть надо. Вон угол отсырел, вдруг над ним уже грязь собралась и, как только порода подтает, сюда хлынет поток горячей жижи или стены не выдержат и рухнут внутрь? Всякое может произойти, надо только не щелкать клювом. Мы тут хорошо сидим, вон песцов разводим заодно, но это иллюзия, потому что природа никогда не отдыхает. – Борис взял с полки свечу и подошел к обрушившемуся углу, потрогал его рукой, надавил, проверяя плотность грунта.

– Что скажешь? – поинтересовалась Софья Марковна.

– Да как будто причин для паники нет. Но три дня назад у нас тоже все было безоблачно, и мы строили планы на будущее. Поэтому за углом надо следить, хотя бы раз в час проверять его состояние. – Он оставил свечу рядом с осыпью, чтобы всегда видеть опасный участок.

Щенки Изольды проснулись и принялись играть друг с другом. Так разбесились, что стали прятаться за ногами людей. Мамаша внимательно следила за ними, не доверяя людям. Ее не провоцировали, сидели ровно, чтобы животное не приняло движения за агрессию. Так было, пока Роман не поймал одного щенка за шкирку. Тот завизжал испуганно. Изольда рванула вперед и цапнула старика за голенище сапога. Произошло все это молниеносно, так что никто не успел отреагировать.

Напуганный Роман швырнул щенка на пол, от удара тот взялся визжать еще сильнее. Взрослый песец оскалился и не знал, как поступить: броситься к детенышу или разобраться с человеком. Красноречивый взгляд Изольды говорил о том, что она уже жалеет о принятом решении спасаться вместе с людьми в одном помещении.

– Замерли все, – приказал Иван строго.

– Ну ты, Роман, дебил, – не сдержался Борис. – У меня самого нестерпимое желание откусить тебе ухо.

– Да при чем здесь я? Это дикое животное, и ему здесь не место. Гнать его отсюда, пока остальных не покусал. А вдруг он бешеный? – Роман говорил негромко, чтобы не провоцировать зверя, не сводящего с него агрессивного взгляда.

– На хрена ты взял щенка в руки? – спросил Борис.

– Посмотреть хотел на ее реакцию.

– Посмотрел? Интересно, ты чего ждал – что она попросит тебя человеческим голосом вернуть ребенка? – Борис негодовал. – Мы с тобой всю жизнь рядом прожили, но я не догадывался, что ты настолько недалекий.

– Хватит меня обсуждать. – Роман набычился. – Я сказал, дикому животному не место рядом с людьми. Чего от него ждать, непонятно.

– Да что ты говоришь? А ты представь, что этот песец и его щенки – единственные, кто выжил на сотни километров в округе, а может, и на тысячи. А мы ему пинка под зад, потому что некоторые цари природы без царя в голове. Это ты, Роман, уже не представляешь интереса для размножения человеческой популяции, и я тоже, а вот эта красавица еще представляет. Поэтому она намного важнее тебя и меня, и мы ее оставим, будем кормить и лелеять, пока она сама не пожелает уйти.

– Дядь Боря прав, – поддержал его Иван. – Знали бы, еще и семян с собой набрали.

– А зачем? – спросила Руфина.

– Я думаю, что вся растительность погибла от мороза и жары и все семена в почве сожгло пекло, – предположил Иван.

– Не, такого быть не может, – произнесла Софья Марковна. – Семена должны остаться, у нас же вечная мерзлота.

– Шансы есть, но они невелики, – после раздумий произнес Борис. – В каких-нибудь складках местности, куда их занесло талой водой, ветрами, а потом приморозило. Если дождь горячий льет, то он пропитает землю глубоко, и шансы сильно уменьшатся.

– Ладно, чего гадать, как выберемся, так и начнем обсуждать это уже предметно, – решил Марсель. – Может, Вануйто вернется из Уренгоя и скажет, что там ничего не произошло и делать нам ничего не надо.

– Насчет ничего – вряд ли. Такие температуры не могли возникнуть на ограниченной территории. Возможностей таких у природы нет. – Борис откинулся спиной к бетонной стене и прикрыл глаза. – Жара двигалась с юга, от Уренгоя. Скорее всего, там припекло сильнее нашего. Чем севернее, тем сопротивление холодного воздуха было сильнее. Где-нибудь в Тазовском или Самбурге сейчас прохладнее, чем у нас.

– Борис, это только твои предположения. – Лида не хотела слышать о том, что катастрофа являлась глобальной. – Давайте не будем пугать себя раньше времени.

– Давайте, – согласился Борис. – Картишки никто не прихватил?

– Сейчас. – Валентина полезла в свои сумки. – Вот, колода старая, но других карт у меня нет.

– Отлично, давайте сыграем в дурака, – обрадовался Борис. – Кто желает перекинуться? Иван?

– О нет, вообще не люблю карты. У меня тогда время вообще останавливается, – отмахнулся Иван от предложения. – Ничего скучнее, чем игра в карты, не существует.

– Да? А я думал, ты азартный парень, – удивился Борис.

– Азартный – это тот, кто не может остановиться, а я могу. Меня больше охота привлекает, рыбалка и честно заработанные деньги.

– Ответ понятен, – усмехнулся Борис. – Ну, кто тут у нас без тормозов, прошу в круг. Чтобы подпитать интерес, предлагаю играть на домашние заготовки.

– У меня из домашних заготовок только стишок для Деда Мороза, – пошутила Алёна.

– Годится. С удовольствием послушаем. – Борис поставил в стороне от Изольды и ее щенков деревянный паллет, накрыл его куском брезентовой ткани и установил по центру свечу. – Добро пожаловать к игральному столу.

Алёна и еще несколько человек присели вокруг импровизированного игрального стола. Ивану было скучно наблюдать за ними. Он решил еще раз проверить погоду снаружи. Обошел Изольду стороной. Она внимательно следила за ним, но совершенно беззлобно, скалиться даже не пыталась. Иван оторвал ей соленую рыбешку и протянул. Изольда схватила ее зубами и отпрянула, обнюхала и принялась грызть.

Когда он уже вышел за ворота, до слуха донеслось замечание Софьи Марковны:

– Валь, твой Ванька со всеми язык находит, кроме женщин.

– А ты-то чего из-за этого так переживаешь? – огрызнулась мать.

Иван прикрыл дверь плотнее. Он и сам уже начал переживать, что годы идут, а семьи нет. Почему-то ему сразу вспомнилась официантка Полина из кафе в Уренгое. Он даже расстроился, представив ее погибшей.

В тамбуре было все так же душно. Под внешние ворота затекла вода и собралась в лужу. Иван опустился перед ней, обмакнул в горячую воду палец и понюхал его. Запах напоминал кавказскую минералку с большим количеством сульфидов. Попробовал на язык. Вкус воды оказался неприятным, немного мыльным и даже едким.

Подошел к внешним воротам и прислушался. Где-то далеко гремел гром, но у самого склада было тихо. Иван приоткрыл створку. Металл ворот стал еще прохладнее. В щель потянуло горячим воздухом, но пара внутри не образовалось. Наружная и внутренняя температуры почти сравнялись.

День клонился к ночи. На улице начало темнеть. Иван открыл ворота сильнее. Часть жижи затекла внутрь, из-за чего под основанием стены, на которой держался козырек склада, появилась тропинка, удобная для выхода наружу. Иван решил рискнуть: распахнул ворота и поднялся наверх по узкой тропке открытой земли.

После промерзшего склада наружный воздух казался очень горячим. Он был еще и влажным, усиливая эффект высокой температуры. Иван осмотрелся. Он стоял на асфальтированной дорожке, ведущей от поселка к складу. Смола из нее выварилась, и теперь она больше походила на тропинку из черного гравия. Прошедший по ней смерч прилизал ее и даже выел местами до основания, обнажив крупный щебень.

Мир изменился до неузнаваемости. Русло реки исчезло. Его как будто выровняло ураганом с остальным рельефом. Сваи от домов, наоборот, обнажило, и они выглядели как странные памятники существовавшему на их месте поселку. Пейзаж потерял яркость. Ни одного зеленого пятнышка растительности, ни намека на серо-голубую водную гладь. Трава и деревья, пережившие кратковременный холод, выгорели или высохли, сравнявшись цветом с землей. Часть ельника, росшего на той и этой стороне Пура, сейчас топорщилась голыми стволами с редкими ветками. Смерч обошел его стороной, но пекло сделало свое дело. Деревья высохли, а сильный ветер обломал ветки. Мир стал мертвым, безжизненным, истинно апокалиптическим. Даже небо больше не было голубым. В его палитре преобладал желто-коричневый, ржавый оттенок.

– Вот и люди вымерли, как динозавры, – тихо произнес Иван.

Со спины прилетел раскат грома. Он обернулся. Северный горизонт озаряли частые вспышки молний. Атмосферные фронты боролись за свое право владеть землями. Холодный воздух, продавленный пеклом на север, пытался отбить потерянные территории и двигался в сторону склада. Иван, успевший вспотеть за несколько минут на «свежем» воздухе, решил, что жителям бывшего Тихого это сражение только на пользу. Станет еще прохладнее, и погода вернется к приемлемому балансу.

Глава 7

Роберт Яковлевич Мартенс до катастрофы работал заместителем министра в министерстве промышленности и торговли. Несмотря на довольно молодой возраст для этого кресла, он успел доказать, что недаром ест казенный хлеб. О надвигающемся землетрясении Роберт узнал заранее. Получил автоматический дозвон, и робот бесчувственным голосом предупредил его о высокой вероятности сильнейшего землетрясения, сообщил, что чиновник и его семья выбраны для эвакуации в убежище, назвал место и время сбора, а также посоветовал находиться подальше от высотных зданий, линий электропередачи и газовых коммуникаций.