Сергей Панченко – Пекло. Книга 5. Полярный предел (страница 17)

Иван подтянул рукав, чтобы обнажить наручные часы. Поднес их к свече. Борис открыл обе створки ворот. Горячий воздух устремился внутрь склада, а холодный – наружу. Свеча затрепетала и потухла. Волна раскаленного воздуха накрыла людей. Они ждали его, но все равно удивились и испугались, что он настолько горячий.

– Закрывай уже, – глухим голосом, через одежду, которой прикрывал лицо, попросил Роман.

Борис закрыл, не дожидаясь, когда истечет минута. Внутри склада начало щелкать от резкого перепада температур. Ржавчина на старых креплениях отошла от металла из-за неравномерного расширения. Треснувший во время землетрясения бетон потрескался еще сильнее. Стены покрылись влагой. Запахло сырой землей.

– Складу такие проветривания не на пользу. – Борис присел на корточки около входа. – Стены могут рассыпаться.

Изольда приподняла морду и не сводила с него глаз.

– Ну, что смотришь, красавица? Я тебе не враг. Хотя шапка песцовая у меня была когда-то. Но это было до знакомства с тобой, значит, не считается. – Борис усмехнулся.

Песец не оценил шутку и начал скалиться. Щенки подняли мордашки и попытались подражать матери. На время склад наполнился их смешным тявканьем.

– Чем более дикие, тем хуже из них квартиросъемщики, – заметил Роман. – Обязательно укусят руку, которая их кормит.

– А не надо провоцировать. – Борис перешел на свое прежнее место. – Кто умнее, тот и должен уступить.

Температура на складе за минуту опустилась до комфортного значения и продержалась не более четверти часа. Затем влага на стенах начала замерзать, образуя узоры, копирующие трещины. У Алёны проявились первые признаки утомления от бесполезного времяпрепровождения: она принялась ерзать, как будто не могла найти себе приемлемую позу, потом начала шепотом ругаться на ситуацию, на себя, на весь остальной мир.

– Тебе, может, поспать? – предложила ей мать.

– Я не хочу спать, – резко ответила дочь. – Мне уже невыносимо тут сидеть.

– Алён, потерпи, – попросил Иван. – Хочешь поесть?

– Отстань, а, заботник. Это у вас любые проблемы перекусом решаются, со мной этот номер не проходит.

– А какие у тебя проблемы? – спросил Борис. – Сиди и сиди, смотри в одну точку. Хочешь, с Изольдой пообщайся.

– Это вы привыкли в одну точку смотреть. Чем тут, в вашем Тихом, еще заниматься, а у меня занятия поразнообразнее были. – Алёна натянула на глаза шапку и уперлась лицом в ладони.

– У тебя, случайно, не ПМС? – спросила мать, родительски похлопав дочь по плечу.

– Мам, отстань. – Алёна дернула плечом.

– Я смотрел передачу про подготовку космонавтов, – поделился Борис. – Там сказали, что проблема психологической совместимости в закрытом пространстве для дальних путешествий – одна из самых сложных задач. А у нас как раз такое пространство, и конфликт поколений налицо.

– Дядь Борь, не провоцируй, – попросил Иван. – Сестру сейчас лучше не трогать.

– Понял, Изольду и сестру лучше не трогать, – согласился Борис.

В щели ворот потянуло сквозняком. Они заиграли на месте, стукаясь друг о друга и скрипя петлями. Снаружи снова происходили какие-то процессы. Песцы заволновались. Изольда поднялась, отошла от громыхающих ворот и улеглась посередине склада, проверяя взглядом реакцию людей на такое самовольство. Напуганные щенки облепили ее со всех сторон.

– Снова смерч? – предположила Руфина.

– Или сильный ветер, – добавил Иван. – Так бывает, когда теплый и холодный воздух рядом. Перетягивают друг друга, как два борца. Еще и дождь могут спровоцировать сильный.

– Нам еще ливня не хватало. – Мать вздохнула и посмотрела на Алёну. – Дочь, может, водички?

– Давай, – согласилась она.

Очередной порыв ветра дернул ворота несколько раз туда и обратно. Казалось, щеколда не выдержит и выскочит из пазов. Грохот создавал сильный психологический дискомфорт. Убежище уже не казалось надежным. Снаружи гудело, свистело, передавая мощь стихии стенам и полам мелкими вибрациями. Воображение рисовало, как смерч снимает остатки породы с крыши убежища и поднимает в воздух плиты перекрытия, засасывая в себя людей.

Дикое представление длилось полчаса, то нарастая по силе, то затухая. Для людей это время субъективно длилось долгие часы. К концу появилась полная уверенность, что ворота доживают последние мгновения и еще немного усилий – и их вырвет. Ветер закончился внезапно, в одно мгновение. Появилось ощущение глухоты.

– Я посмотрю. – Голос Ивана прозвучал неестественно громко.

– Осторожнее, – попросила мать. – Вдруг следом идет еще один смерч.

– Само собой, – пообещал ей сын.

– Я с тобой! – Алёна больше не могла сидеть в закрытом помещении.

Иван приоткрыл внутренние ворота. В лицо ударил жар, но уже не такой сильный, как в прошлое проветривание, и очень влажный. Он прислушался. На улице шумел дождь.

– Теперь будет потоп? – мрачно предположила Алёна.

– Наверное. – Иван подошел к внешней двери и дотронулся до металла – он был горячим, но терпимо. – Температура упала, – сообщил он сестре.

– Мне теперь смешно от дикторов прогноза погоды, рассказывающих о температурных качелях. Амплитуда дневных и ночных температур составила двадцать градусов. Это, божечки, какой ужас, прямо аномалия, от которой все метеозависимые скоро сдохнут. А у нас тут амплитуда в двести градусов, аж стены трескаются, и ветер, сдувающий дома. – Алёна приложила пятерню к металлу ворот и резко отдернула. – А, горячие еще!

– Не больше семидесяти градусов или меньше. У нас на работе в сауне железный крючок на дверях, после семидесяти его уже голой рукой не ухватишь. – Иван приоткрыл дверь.

В тамбур дохнуло густым паром. Он был горячим, с неприятным запахом. Иван натянул вязаную шапку на лицо.

– Ты не выходи, страхуй меня здесь, – попросил он сестру.

– Ты только без геройства.

Иван сделал шаг за ворота и сразу наступил в горячую жижу. Выдернул ногу из нее, скинул ботинок и задрал штанину, чтобы не сжечь кожу.

– Вот засада. – Он потер ладонью по голени. – Нам пока не выйти отсюда. Грязь слишком разогрелась, придется подождать с удовлетворением любопытства.

– А вода сюда не затечет? Мне кажется, что дождь тоже горячий, – забеспокоилась Алёна, глядя через клубящийся пар на спуск к складу.

– Не должно. Инженеры предусмотрели этот момент, и вход находится на возвышении. Если только смерч не переделал все по-своему.

– А вдруг нас начнет топить, тогда придется выбираться по горячей грязи, иначе сваримся. – Алёна захлопнула дверь. – Блин, Вануйто, тебе не кажется странным, что за последние три дня природа пыталась нас убить четырежды? Первый раз землетрясением, второй – морозом, третий – смерчем и четвертый – кипятком. Все четыре всадника апокалипсиса проверили на нас свое оружие. Надеюсь, пятого всадника не будет, иначе не по канонам.

– Астероида еще не было, – мрачно пошутил Иван.

– А может, и был, и с него все началось. – Алёна открыла внутренние ворота. – Народ, есть две новости: хорошая и плохая, – сообщила она застывшим в ожидании известий людям. – Хорошая: снаружи стало немного прохладнее и идет дождь. Плохая: выйти отсюда не получится, потому что на входе разлилось болото горячей жижи. Иван не даст соврать.

– Да, ветер нагнал горячую густую грязь под самые ворота. Я неосмотрительно наступил и чуть не сжег ногу. – Иван провел ладонью по стене, собирая намерзший иней, приложил его к голени, дождался, когда он растает, и растер по ноге. Холод ослабил жжение.

– Мы пока и не спешим, – ответил Борис. – Идти все равно некуда. Мы теперь привязаны к этому складу. Погреться и в тамбуре можно, и вернуться обратно, пока там остывает.

– Не терпится дождаться, когда наступит более-менее сносная погода, чтобы отправиться в Уренгой. Очень хочется узнать масштабы катастрофы и понять, чего нам ждать в ближайшем будущем, – пояснил Иван свое желание скорее покинуть склад.

– Ой, не знаю, Иван. Если тут горячая жижа собралась, то она и снаружи должна быть. Как ты пойдешь, если в каждой луже можно свариться? Еды у нас полно, спешить не надо. Спокойно сидим и ждем наступления благоприятных времен.

– Я бы сейчас за новости многое отдала, – призналась Лида. – От неизвестности нервы становятся ни к черту.

– Как только погода станет подходящей, я сразу отправлюсь в Уренгой. Нам надо как можно раньше сообщить о себе. А если и там произошла такая же катастрофа, то хотя бы знать об этом и уже принимать решения с учетом новых обстоятельств. – Иван был готов отправиться хоть сейчас.

Внутри него росло чувство, что, сидя в убежище, они теряют время. Он был почти уверен в том, что Уренгой пострадал не так сильно, как Тихий. Там осталась связь с Большой землей, через которую можно выяснить о предпринимаемых мерах по спасению людей. Чем дольше они не заявляли о себе, тем выше была вероятность, что их просто вычеркнули из списка нуждающихся в помощи. Про Тихий проще забыть, чем наладить спасательную миссию.

– Поселят нас в палатке на отшибе и будем в ней жить пару лет, пока не подберут какое-нибудь жилье, – мрачно предположил Роман. – Все, что нажито, пропало. А без документов и пенсию платить не станут.

– Не ной, Роман. Сейчас все в компьютеры занесено. Главное, чтобы твоя морда с протокольной билась. Все тебе будут платить, и всем нам тоже, – успокоил его Борис. – Не об этом надо думать.