Сергей Орлов – Восхождение Морна. Том 6 (страница 28)

Забавное зрелище, если подумать. Большинство жителей Империи считали химер чуть ли не полуразумными животными, но при этом ни один мужчина в зале не мог отвести от Миры глаз, и когнитивный диссонанс на их лицах стоил отдельного внимания.

— Артём. — Она остановилась рядом, и янтарные глаза скользнули мимо меня туда, где Серафима стояла в нескольких шагах и делала вид, что увлечена разговором с преподавателем Академии. Делала вид неубедительно, потому что через каждые полминуты бросала в нашу сторону взгляды, от которых воздух ощутимо свежел, а у преподавателя, судя по его лицу, начинали мёрзнуть уши. — Не познакомишь со своей подругой?

— С удовольствием. Только заранее предупреждаю: она кусается. Не в прямом смысле, конечно, но ощущения… похожие. — Я обернулся к Серафиме. — Сима, подойди, пожалуйста.

Серафима подошла, и между ними повисла та особенная молчаливая секунда, за которую две женщины успевают оценить друг друга по десятку параметров, вынести вердикт и составить план действий на случай, если вердикт окажется неверным. Я видел такое не раз, и каждый раз поражался скорости обработки информации, потому что ни один мужской мозг не был способен провернуть столько вычислений за столь короткий промежуток времени.

— Серафима Озёрова. Мира, чрезвычайный посланник Союза Свободных Стай.

— Наслышана о тебе, — сказала Мира тёплым тоном. — Сильный криомант, да ещё и с даром «Эхо магии»… В Союзе такие способности ценятся высоко.

— А в Союзе принято начинать знакомство с оценки боевого потенциала? — Серафима чуть приподняла подбородок, и температура между ними упала на пару градусов.

— Нет. Просто в Союзе умеют ценить силу, а не шарахаться от неё. — Мира чуть улыбнулась, и в этой улыбке читалось то, что она не стала произносить вслух: что она прекрасно знает, как относятся к Серафиме в Академии, и что там, откуда пришла Мира, всё было бы иначе. — Если когда-нибудь захочешь пожить в месте, где тебя не будут бояться, дай знать.

Они смотрели друг на друга, и отводить взгляд первой ни одна не собиралась. Серафима глядела с холодной оценкой бойца, который привык бить первым и считал ожидание пустой тратой времени. Мира отвечала спокойным вниманием хищника, которому некуда спешить.

— Спасибо за предложение, — сказала Серафима ровно. — Но моё место здесь.

Она не добавила «рядом с Артёмом», но по тому, как она чуть сместилась ко мне, это было настолько очевидно, что слова и не требовались.

Мира посмотрела на неё, потом на меня, и в янтарных глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Тогда он в надёжных руках.

В этот момент двери соседней комнаты открылись, и в зал вернулся Громобой в чистом мундире. Мира проследила за ним взглядом и чуть качнула головой в его сторону.

— Мне пора возвращаться. Но мы ещё поговорим, Артём. Завтра… как и договаривались…

Она кивнула нам обоим и двинулась через зал к архимагу.

— Это та самая Мира? — спросила Серафима, когда та отошла достаточно далеко. — С которой вы вскрыли сеть работорговли в Рубежном?

— Она самая.

— Ты не упоминал, что она настолько… — Серафима помолчала, подбирая слово, — … привлекательная.

— Сима, она химера.

— И что?

— И то, что я даже не уверен, возможно ли это чисто технически.

Серафима повернулась ко мне, и фиолетовые глаза сузились с такой скоростью, что я понял: ошибка совершена, и отступать поздно.

— Ага, — протянула она тем особым тоном, который у женщин всех миров означает одно и то же. — Значит, ты всё-таки об этом думал!

— Я этого не говорил.

— Ты только что сказал «не уверен, возможно ли это технически». Это, Артём, означает, что ты задавался вопросом. — Она скрестила руки на груди. — Впрочем, чему удивляться. Вам, мужикам, только одно и нужно, будь перед вами хоть человек, хоть химера, хоть столб с фонарём, если у столба достаточно привлекательные формы!

Я покачал головой, признавая поражение, потому что спорить с женщиной, которая уже вынесла приговор, это как тушить пожар керосином: вроде бы делаешь что-то активное, но результат строго противоположный задуманному.

— Мира мне действительно нравится… но совсем не в том смысле, который ты себе напридумывала. Она умная, надёжная и рискует собой за то, во что верит. Такие люди попадаются редко, и разменивать это на глупости я не собираюсь.

Серафима посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, прикидывая, верить или нет, и, судя по тому, как чуть расслабились плечи, решила, что на этот раз можно.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём ужинать?

Мы двинулись к столу, и тут я краем глаза уловил движение за высоким окном, выходящим на внутренний двор. Быстрое, почти неуловимое. Большинство людей в зале не обратили бы внимания, списали бы на тень от облака или блик фонаря. Но я не был большинством, а то, что мелькнуло в полумраке, я узнал бы из тысячи.

Это была серебряная маска…

Мадам Роза. Женщина, которая имела огромный вес в Сечи и которая никогда, ни при каких обстоятельствах не появлялась в общественных местах, стояла за окном комендантской резиденции.

Видимо, до неё дошла информация, что на приём приехала Алиса, и материнский инстинкт оказался сильнее двенадцати лет конспирации. Хотя нет, не так. Роза не из тех, кто срывается из-за инстинктов. Скорее всего, она пришла оценить обстановку, прикинуть расклады, может быть, даже перехватить дочь после приёма.

Только вот проблема заключалась в том, что в этом же зале находился Громобой. Архимаг Длани Императора, для которого мадам Роза официально мертва уже двенадцать лет. И если он повернётся к окну в неудачный момент и узнает лицо, которое Империя давно вычеркнула из списка живых, то последствия накроют всех.

А терять Розу я сейчас не мог.

При всей её склонности к манипуляциям, она оставалась ключевым звеном в половине моих дел в Сечи. Страховая система держалась на её одобрении, потому что в этом городе слово Розы весило очень много. Через неё шли связи с атаманами, через неё работала информационная сеть, через неё я получал доступ к людям и ресурсам, до которых семнадцатилетний изгнанник не дотянулся бы и за десять лет.

Она была временным, ненадёжным союзником и со своими играми за спиной, но прямо сейчас незаменимым, и если её прихлопнут сегодня вечером, вместе с ней рухнет половина того, что я строил последние четыре месяца.

И, словно одной проблемы было мало, я заметил, как на другом конце зала шевельнулась Алиса. Она тоже что-то увидела за окном, или почувствовала, или просто обладала тем звериным чутьём на чужие тайны, которое отличало настоящих игроков от любителей. Зелёное платье мелькнуло между гостями, и Алиса неспешно, но очень целенаправленно двинулась в сторону балконной двери.

Только этого мне сейчас не хватало… Ладно, Артём, думай!

— Сима, — я осторожно высвободил руку. — Иди к столу. Мне нужно на минуту выйти.

Серафима мгновенно почувствовала перемену в моём настроении.

— Что-то случилось?

— Пока ничего, — сказал я ровно. — Но если я не выйду прямо сейчас, вечер может обернуться катастрофой.

Она посмотрела на меня, и я видел, как в ней борются желание надавить и понимание, что сейчас не время задавать лишние вопросы.

— Ладно… только будь осторожен и не задерживайся.

Я кивнул и двинулся к балконной двери, потому что мне очень хотелось узнать, какого хрена мадам Роза творит…

Глава 11

Когда наживка не сработала

Я двинулся через зал, прокладывая маршрут между группками гостей так, чтобы всё выглядело естественно, будто человек просто идёт к столу с закусками и по дороге раскланивается со знакомыми.

Мира стояла у колонны с бокалом, оставшись в одиночестве после того, как Гнедич утащил Громобоя знакомиться с кем-то из местной знати, и откровенно скучала. Я поравнялся с ней, не замедляя шага, и негромко сказал:

— Видишь девушку в зелёном платье? Ту, что пришла с моим братом. Она движется к балконной двери, и мне очень нужно, чтобы она туда не дошла. Задержи её минут на пять.

Мира даже не стала переспрашивать. Янтарные глаза скользнули в сторону Алисы, зафиксировали цель, и через секунду она уже отлепилась от колонны и двинулась наперерез так естественно, будто просто заметила интересную собеседницу и внезапно решила ей представиться.

Работать с гепардой было одно удовольствие. Ни вопросов, ни уточнений, ни этого вечного «а зачем?», от которого хочется биться головой о ближайшую стену. Попросил — она сразу срисовала обстановку и сделала, что нужно.

Краем глаза поймал момент перехвата. Мира вынырнула перед Алисой так легко, будто случайно оказалась на пути, и что-то сказала. Алиса развернулась к ней, и по тому, как вспыхнул интерес в зелёных глазах, стало ясно, что она клюнула. Ещё бы: химера из Союза, лично знакомая с бывшим женихом, посреди захолустного приёма — пройти мимо такого Алиса физически не могла.

Я выждал пару секунд и скользнул к балконной двери.

Ночной воздух ударил в лицо после духоты зала, и тело ответило на это с такой благодарностью, будто его последние полчаса держали в мешке. Балкон выходил на внутренний двор резиденции — небольшую площадку, обрамлённую невысокой каменной стеной, за которой начинались хозяйственные постройки и дальше, на холме, тёмная громада Академии. Факелы у ворот бросали рыжие пятна на брусчатку, но углы двора тонули в густых и неподвижных тенях.