Сергей Орлов – Ты уже была здесь (страница 4)

Вера увидела красную крышку телефона и маленькую наклейку с тремя звёздами. Одну звезду Нина когда-то соскоблила, потому что наклейка попала на отверстие динамика.

Сотрудник повернулся к ней.

— Знакомая вещь?

Она не сразу смогла ответить.

Телефон перестал звонить. Экран ещё несколько секунд оставался светлым, потом погас.

— Это телефон моей сестры.

— Она могла его оставить?

Вера смотрела на красный пластик. У Нины был новый аппарат, чёрный, купленный за неделю до исчезновения. Этот красный она должна была выбросить: у него разряжалась батарея и не работала цифра восемь. Так Нина сказала. Вера ни разу не спросила, куда он делся.

— Моя сестра пропала, — произнесла она. — Девять лет назад.

Сотрудник закрыл дверцу не до конца, чтобы не трогать телефон. Голос его изменился: стал медленнее, лишился усталого вечернего нажима.

— Назовите её полное имя.

Вера назвала. Затем дату рождения, дату исчезновения и фамилию следователя. Всё это она помнила лучше собственного номера полиса.

Пока старший звонил, младший предложил ей сесть. Вера подошла к переставленному стулу. На его сиденье лежал сложенный лист из обычной школьной тетради.

Она протянула руку, но остановилась.

— Здесь ещё что-то.

На внешней стороне листа было написано одно слово.

«Синяя?»

Буквы печатные. Вопросительный знак получился выше остальных знаков, как крючок, за который можно было зацепить лист и вытащить из него весь воздух.

Старший подошёл посмотреть.

— Это имеет для вас значение?

Из прихожей доносился голос младшего сотрудника: он уточнял номер квартиры по телефону. В раковине редко, раз в несколько секунд, капала вода. Вера подумала, что надо было давно заменить прокладку. Потом поняла: она не думает о прокладке. Просто не позволяет себе произнести ответ.

Нина ушла из дома в серой куртке.

Вера видела её у лестницы. Видела серый капюшон, прижатую к боку папку и ключ, который сестра держала между пальцами. На следующий день, когда отец попросил рассказать, во что Нина была одета, Вера сказала: в синюю.

Отец ответил: «Правильно».

Она никогда не рассказывала об этом никому.

— Да, — сказала Вера сотруднику. — Имеет.

Глава 2. То, что ты видела

Первым приехал отец.

Вера узнала его шаги в коридоре: он ставил правую ногу осторожнее левой, не потому, что она болела, а потому, что когда-то болела. Спустя два года после операции привычка осталась. Раньше этот звук помогал Вере заснуть, когда отец поздно возвращался с работы. Сейчас она услышала его и перестала дышать.

В дверном проёме возникло мокрое плечо куртки.

— Вер?

Младший сотрудник вышел ему навстречу. Отец показал паспорт, ответил на несколько вопросов. Слова «я её отец» прозвучали три раза. Вера смотрела на него из кухни, и всякий раз ей казалось, что он предъявляет не родство, а право прохода.

— С ней всё в порядке? — спросил он наконец.

— Я здесь, папа.

Он вошёл и остановился возле стола. Яблоки лежали в прозрачном пакете. На одном темнело небольшое пятно; днём отец, наверное, повернул его хорошей стороной вверх. Он всегда так делал с фруктами: на столе должно было выглядеть прилично.

— Что нашли?

Вера указала на тумбу.

Он посмотрел туда, потом на сотрудника, который записывал его данные. Лицо отца не изменилось. Вот это и было страшно: Вера знала, как он смотрел на вещи Нины. Даже на пустую заколку в ящике.

— Телефон, — сказала она. — Красный.

— Вижу.

— Ты его принёс?

— Нет.

— Тогда почему ты не удивился?

Отец снял куртку. Сотрудник попросил его пока ничего не трогать, и он остался с курткой в руках, словно пришёл в поликлинику, где гардероб ещё не открылся.

— Я удивился, Вера.

— А это?

Она показала на листок на стуле.

Теперь он посмотрел дольше.

— Что здесь написано?

— Прочитай.

— Очки в машине.

Вера ощутила желание засмеяться. Он уже несколько лет пользовался очками для чтения, это было правдой. Его желание не прочитать слово тоже было правдой. Две правды помещались в одном ответе и позволяли ему не лгать.

— «Синяя». С вопросительным знаком.

Отец опустил взгляд на яблоки.

— И что?

— Нина была в серой куртке.

Сотрудник перестал писать.

Вера сказала это во второй раз за ночь и впервые — так, чтобы услышал отец. Теперь она не могла решить, что чувствует: облегчение или испуг от собственного голоса. Девять лет слово лежало под всем, что она говорила. Серая. Под телефонными разговорами о погоде, под поздравлениями, под просьбой привезти лестницу. Оно никуда не исчезало. Просто со временем стало основанием пола.

— Ты сейчас устала, — сказал отец.

— Не говори это.

Он посмотрел на полицейского.

— Тогда все устали. Может быть, она путает. Мы несколько дней не спали.

— Виктор Павлович, — спокойно сказал сотрудник, — отвечайте, пожалуйста, на вопросы про сегодняшний день. По прежним обстоятельствам с вами отдельно поговорят.

Отец повернул голову к нему так, будто только теперь заметил форму.

— Я не возражаю.