Сергей Орлов – Ты уже была здесь (страница 3)

— Верочка? Поздно сегодня.

— Ко мне никто не поднимался?

— Когда?

— Сегодня.

— Отец твой был.

Тимур посмотрел на Веру.

— Во сколько? — спросила она.

— Днём. После обеда, наверное. Я чай пила. Он ещё спросил, долго ли лифт чинить будут.

— Отец?

Тамара Ильинична нахмурилась.

— Твоего отца я узнаю.

На деревянной дверце консьержной отслаивался угол ламинированной плёнки. Вера рассматривала его, пока Тамара Ильинична рассказывала про лифт. Хотелось зацепить ногтем, снять весь лист и увидеть, что под ним. Обычная плита, ничего особенного. Но хотя бы одна вещь в этот вечер должна была оказаться именно тем, чем выглядела.

— Он ушёл? — спросил Тимур.

— Конечно. Минут через двадцать. В пакете что-то нёс. Я не досматриваю жильцов, молодой человек.

Вера позвонила отцу.

На этот раз он ответил сразу.

— Доехала?

— Ты был здесь днём.

Пауза длилась недолго, но в ней успел включиться лифт.

— Заходил. Оставил тебе яблоки.

— Я спрашивала, был ли ты.

— Я думал, ты про вечер.

— Я спросила «сегодня».

Он вздохнул.

— Вер, сейчас не время ловить меня на словах. С квартирой всё нормально?

— Ещё не поднималась.

— Подожди сотрудников.

— Почему ты не сказал про яблоки?

— Забыл.

Вера слышала работающий телевизор. Мужской голос весело обещал новую кухню за три дня. В отцовской комнате был старый телевизор, купленный ещё при Нине. Иногда на тёмных сценах экран зеленел. Отец уверял, что это особенности съёмки.

— Какие яблоки?

— Красные. На стол поставил.

— Чашку трогал?

— Какую чашку?

— Мою. Белую.

— Пил воду. Вер, я не знаю, куда её поставил.

Она отключилась, не объяснив зачем. Тамара Ильинична наблюдала за ней с выражением, которое Вера помнила по первым неделям после исчезновения Нины: осторожная готовность отдать чужой беде полчаса, только пусть скажут, что именно делать.

— Можно у вас подождать?

— Конечно. Только стул там один.

Сотрудники приехали в 00:17. Старший представился, младший записал Верино имя. Оба были моложе её. Эта простая мысль почему-то мешала: за девять лет даже полицейские стали другими, а её история осталась той же.

Она показала сообщения. Старший попросил не удалять переписку и спросил про отцовский визит. Вера рассказала. Не добавила ничего про Нину — пока здесь были только странный снимок и дверь, которую предстояло открыть.

В лифте они стояли тесно. Вера чувствовала запах мокрой формы. Тимур остался внизу, у консьержной, договорившись, что подождёт её звонка.

На восьмом этаже горели все лампы. Одна из них вчера мигала. Вера остановилась перед дверью и вытащила ключ. Сотрудник попросил отойти.

Замок открылся без сопротивления. У порога лежал светлый конверт из рекламной рассылки, протолкнутый под дверь. На вешалке висело её пальто. Из кухни падала полоса холодного света.

Утром она оставила свет выключенным.

Сотрудники вошли первыми. Вера ждала у стены, глядя на противоположную дверь. На чужом глазке кто-то наклеил маленькую белую звезду. Соседи недавно завели ребёнка; звезда, наверное, помогала старшей дочери узнать свою квартиру. Вера слышала, как открывают дверь ванной, затем спальни. Никто не окликнул её.

— Заходите.

Чашка стояла возле раковины, ручкой к стене.

Ни лимона, ни человека на подоконнике не было. На столе стоял пакет с красными яблоками. Стул, который Вера фотографировала для заказчицы, кто-то переставил к холодильнику.

— Окна закрыты, — сказал младший. — Балкон у вас есть?

— Нет.

Она подошла к чашке, не касаясь её. На дне оставалось немного воды. Сколотый край отражал лампу над раковиной. Знакомая вещь вдруг стала предметом, который кто-то мог нарочно оставить на виду.

— У отца уточните, свет ли он оставил, — сказал старший. — И стул передвигал ли.

— Спросила уже про чашку.

— Про остальное тоже спросите.

Вера кивнула. Ей хотелось показать им вчерашнюю фотографию, сравнить положение вещей, доказать, что человек на подоконнике не исчезнет от слова «розыгрыш». Но сотрудник этого слова ещё не произнёс. Она спорила с ответом, которого не получила.

Старший попросил переслать снимок на номер, который продиктовал, и объяснил, как оформить заявление. Вера записала его фамилию. Спросила, могут ли проверить записи с камер. Он ответил, что сначала необходимо выяснить, какие камеры работают и кто предоставляет доступ.

В прихожей младший сотрудник остановился.

— У вас телефон звонит.

Вера посмотрела на экран в своей руке. Ни вызова, ни уведомления.

Из кухни шла тихая мелодия.

Четыре ноты, пауза, ещё четыре. Старый стандартный звонок, который девять лет назад можно было услышать в любом автобусе. Вера поняла, что знает следующую ноту, прежде чем она прозвучала.

— Это не мой, — сказала она.

Старший вернулся на кухню. Звонок доносился из тумбы под раковиной.

Он открыл дверцу. Внутри стояли мусорное ведро, две бутылки средства для посуды и коробка с хозяйственными перчатками. За коробкой светился экран.