Сергей Огольцов – Шедевр своими руками (страница 5)
Зачем далеко ходить? Дмитро Иванычу, например, неизвестно даже в каком цеху конкретно инженерит его сосед по площадке, который через стенку.
На оборонном заводе «Прогресс», их там немало всяких – и цехов, и инженеров. Однако элементарно здравый смысл подсказывает (и в этом он, смысл, не одинок, – разумная сдержанность с ним единогласна) воздерживаться от углублений в производственные темы оборонцев.
При всём при этом принципов добрососедства ещё никто не отменял, и он, Дмитро Иваныч, поддерживает отношения с ближним… По форме, может быть, и краткие, но всегда бодрые: «Доброго ранку!», «Добридень!», «Вечiр добрий!». И всякий раз – улыбка на лице. Весьма доброжелательная.
Ты – ГлавИнж, я – СтарПреп, два нужных обществу члена, каждый в своей сфере применения, однако если что, можем и один другому пригодиться частным порядком, в ракурсе взаимопонимания…
Фр-р-р! Футы-нуты!. Что называется, пронёсся сломя голову, на рысях… Даже и не глянул, ещё чуть-чуть и – смёл бы СтарПрепа своим запы́ханным галопом…
Длинная пола настежь распахнутого плаща (Made in Hungary) чуть было не хлестнула своим импортным копытом Дмитра Иваныча под коленку. Что и довело его, – чуть было не пострадавшего, – сглотнуть обратно заранее приготовленное «Добрый вечiр!», вместе с добрососедски радостной улыбкой.
Угу. Прошёл не поднимая глаз. Ему сейчас не до того… Счастливые не только часов, но даже и соседей в упор не замечают. ГлавИнж уже не здесь, он весь там, – углубился в проектные расчёты спланированной на сегодня романтичности.
Вот уж кому предстоит попыхтеть! Погрузится, по самые… ну скажем, уши… например.
Нет, Дмитро Иваныч не в обиде, он понимает – мужику невыносим напряг застоялости. Снять его – священный долг перед самим собой…
Мужской климакс – та ещё напасть, тут даже ответственным чинам не отвертеться. Потому-то и следит за собой любимым, голову регулярно бреет, чтоб лысина не так в глаза бросалась…
. . .
Да, у Дмитра Иваныча трёхкомнатная, но так и дети ж были разнополые, ну а как выпорхнули на свои хлеба, не отнимать же квадратные метры обратно, у нас, слава Богу, военный коммунизм уже перелистнулся. Мы (слава Партии родной!) до Социализма с Человеческим Лицом уже дожили, как-никак…
За Витю можно не переживать… Ну случилась там, в пору юности мятежной, пара неприятных эпизодов, но кто без комплекса? Ты Фрейда, вон, полистай-ка для убедительного изложения…
Затем вполне всё сгладилось, когда сын увлёкся спортом по виду стендовой стрельбы, на всесоюзные соревнования ездил. Нынче в Москве уже, в органах служит.
Дмитро Иваныч не стал передавать ему дедовский завет «не вербуйся!», у хлопца своя голова, он поди и сам уже вербует. Может, в начале карьеры и постреливал, по долгу службы, но теперь-то уже чин не позволяет.
Нет, Виктор не делится с отцом подробностями своей нелёгкой службы, а это всё так – кой-что краями просочилось…
Насчёт Зинаиды случай потруднее вышел… Грёбаный сука Фрейд… Но как замуж вышла, всё начеб устаканилось… Хоть и теперь случается – чуть ли не за́ полночь! – может позвонить и – крути, Антонина Васильна, педали своего дамского аж на Магерки!.. а это, считай, другой конец города, хоть и уездного… Сеанс материнской психотерапии…
Первую – вслед за прихожей – комнату, когда они с супругою остались одни на всю квартиру, Дмитро Иваныч отвёл под свой рабочий кабинет. Дизайн суровый, в стиле интерьера камеры хранения ручной клади на жел.-дор. вокзале: стол-стул приёмщика, стеллаж грубо-оструганных полок, и никаких тебе излишних шторок-рюшечек в голом окне. Да и кому они нужны? Пятый этаж – считай что стратосфера, некому заглядывать, кроме приблудных НЛО…
Ну так он там как раз и сидел, что-то цюкал на портабельной пишмашинке Olivetti, когда Антонина Васильна пришла такая растревоженная вся, пожаловаться.
Она и раньше уже всё хотела сказать, но только думала, а вдруг ошиблась… Но этот сосед за стенкой точно ненормальный. Если в гостиной телевизор выключен, слышно как он воет. По-собачьи. Ей уже страшно с ним на лестнице встречаться. Для маскировки магнитофон открутит на всю громкость и – воет.
Дмитру Иванычу пришлось выйти в гостиную, прислушаться – твоя правда, Антонина Васильна, воет как пёс на цепи.
Конечно, кому угодно всякая херня полезет в голову… Оборонный завод, у них там свои эксперименты… Куснёт в подъезде и – водобоязнь. Противостолбнячные уколы…
Но под конец недели этот секрет Полишинеля разоблачился, когда он вечером пошёл мусор выносить, а от четвёртого, ему навстречу короткий караван в составе ГлавИнжа гуськом с довольно сочной дамочкой… И – срослась картинка в элементарно бытовой случай: ведущая вокалистка группы The Stray Bitches пришла на репетицию следующего хита, по месту жительства фаната:
– Добрый вечiр!
– Здрасьте…
И – отлегло… А кому нужен шизик за стеной?
. . .
Вот где зарыта главная болевая точка Дмитрия Иваныча – седина в бороду, бес в ребро…
Хотя бороды он в принципе не держит, а ежеутренне скоблит свои морщины, минус воскресенье. А и вполне даже мужественные морщины, и подбородок волевой, а брови погуще, чем у Брежнева, нашего любимого и дорогого. Чего им ещё надо?
«Им» это про непредсказуемо разнообразных «их», в кого Дмитро Иваныч влюбляется по двадцать раз на дню, где попадя и без предупреждения…
О, эти пыточных дел мастерицы!…
Та зайчиком блеснёт, скакнувшим с ляжки молочной белизны, когда она восходит на крыльцо старинной alma mater…
Другая локоток вдруг вскинет – поправить прядку за ушко́, хотя там всё и так в порядке, но зато чётче проступил, покрытый лёгкой тканью блузки, её сосок, торчащий крепко, нагло, блядски – долой гнёт лифчиков!
И – всё, и засопел ноздрями, и бес стучится в рёбра, и…
А дальше что? Ну отдышись, дождись пока уляжется этот… как его… ну да, грёбаный адреналин… вспомни про семейный статус, звание СтарПрепа, под колпаком традиций захолустья…
И это раз двадцать за день, ну минимум пятнадцать. Кроме воскресений, что тоже, между прочим, отнюдь не догма.
И как тут не обзавидуешься на Бузоцкого? Везёт же некоторым! Пристроили мудака кататься в масле.
Проректор по учебной части. Ещё и лекции читает. По самому, из всех что ни на есть, необходимому предмету. Научный Атеизм. У нас же всё только самое научное, начиная с подхода…
– Бежит зайчик, вокруг дождь, гроза, молния – шарах! И поджарила зайчика, а первобытный человек увидал, и вывод делает: есть высшая сила. Отсюда пошла вера в богов… Кстати, ко мне на зачёт, без конспекта моих лекций, можете никто даже и не приходить… Ну а зайчика съел, конечно.
Опаньки! И зайки ушки поджимают, особенно которые поблондинистее. Такой у него вкус. По линии наименьшего сопротивления…
Потом наезженная схема – приватный коллоквиум на двоих, на съёмной квартире в частном секторе.
– Я конспект принесла…
– Да, хорошо, там положи пока. Ты коньячок с лимончиком когда-нибудь пробовала?
– Нет…
– Ну нарезай, пора учиться.
А у самого дочка на втором курсе. Чернокудрая Рахиль, ну в смысле внешности. И, кстати, вспомнилось – дочь Юли тоже на втором. Летит же время… Когда-то жили в одном здании, мы на втором, они – на первом…
Единственный, пожалуй, случай, когда Дмитро Иваныч попёр против устоев, заповеданных дедами-прадедами: «Не живи, де єбеш, не єби, де живеш».
Но он не виноват, оно само собой всё так сложилось. Просто, по-соседски, заскочил одолжиться у её мужа, за молотком, кажется?
– А хозяйин де?
– Только что уехал, на комбинате какое-то ЧП.
Там ЧП, а тут за плотно сдвинутыми шторами – двор, и всё изнемогает, и там, и тут, от жары знойного августа… М-да, Платон мне друг, но…
Но супружеское ложе они не осквернили – обошлись диваном в гостиной…
Под конец, правда, дочка её начала с площадки в дверь стучать. Он в ванной спрятался. Хорошо, что санузел раздельный…
Это ж надо! Уже на втором курсе Филологического! Нет, ну Рахилечке с нею не равняться, ножки у Юлиной дочки стройные, как у мамы когда-то…
«– На празднично украшенную площадь вступает колонна стройных ножек студенток филологических факультетов страны – цель и опора Советского строя!
Поздравляем всех со славной годовщиной Великого Октября! Ура, товарищи!..
– Уря-ААА!.. А! А! А! А!»
Кто-то говорил ему недавно, что у Инны роман с тем раздолбаем со второго курса на Английском факультете? Который уже после армии…
Хм, а ведь какая девушка была. И куда только мама смотрит? Этот же ж вообще совсем пропащий – клейма ставить некуда.
Дмитро Иванычу не занимать опыта жизни, он мигом отличит наивную доверчивость и чистый взор носителя социалистической морали, будущего строителя коммунистического общества, пришедшего в педвуз прямиком со школьной скамьи, который, если даже и заблуждался, то пару раз, не больше, напившись самогона по неопытности лет, до рыгачки…
Ничего общего с уклончиво-наглыми зенками прожжённого прохиндея и явного наркуши – а и как будто что другое могла из него сделать Советская армия?
И что только они вообще в нём находят, в этом жеребце патлатом? Вон и Тамара, дивчина из Ични… Ах, какая красавица!…
Дмитро Иваныч опечаленно поцыкал, и повёл взглядом вдоль коричневой полоски бордюра – цвета поносной жижи – что окаймляла илистую зелень окраса стен пониже, так сказать, побелки.