Сергей Огольцов – Хулиганский роман: Бродягами не рождаются (страница 2)
По будням твоя жизнь текла без папы, я был далеко – запахивал, как натуральный папа Карло, в СМП-615, на разных стройках в соседней области.
Хотя разницы нет: соседняя область, другая планета, тот свет… Если не рядом, значит – нет папы, выпахивает где-то – слишком далеко – квартиру для молодой семьи, чтобы зажить своим домком-ладком…
Чего, однако, не случилось. Я не спроворил. Не успел скопить достаточный запас дистанции, чтоб увернуться, уйти в отрыв.
Поэтому он меня настиг – дорожный каток шёпота, шуршавшего из кромешной тьмы. Он грянул, прохрустел по мне в ту выходную ночь, в узкой, словно коридор, спальне, которую твои дедуля-бабушка выделили в своей трёхкомнатной квартире для нашей начинающей семьи…
Костолом крошил неторопливо, плющил меня с той стороны, где на супружеском ложе из-под старшего поколения возлежала моя молодая жена и шелестала в темноту…
Она лежала совсем близко, боком к боку, но уже отрезанная безвозвратно за пару дней до выходных, когда «один её знакомый» позвал мою любимую кататься, на его «Волге Газ-24».
Увёз далеко, – за город… Аж в Заячьи Сосны, на Московской трассе, с которой съехал и припарковал между стволами…
Он перегнулся к ней и расстегнул, над её коленками, дверцу «бардачка», достал шампанское… лёгкая музычка лилась из радио в приборной доске… снял, под её мерцание фольгу с пробки…
Она пригубила совсем чуть-чуть, немножко, и сказала с грустью: «Отвези меня домой, пожалуйста». И, повинуясь, он завёл мотор…
Отчёт о верности моей жены вышептался, стих.
В ушах плыл размеренно-заупокойный гул колокола, что звонил по мне, а я лежал, расплющенный поверх подарочного ложа, пригвождённый завалом стен, обрушившихся на меня грузом немой лавины.
Однако кто-то выжил в катастрофе, тихо посапывал из кроватки в дальнем углу тесной спальни…
Плотность воздуха заметно изменилась, он стал вдруг непонятно вязким. Всякий вдох отдавал привкусом лежалого комбижира. Неодолимая хватка сдавила сердце, стискивала всё сильнее…
Чтоб не взорваться под гнётом, оно стало кремнем…
И только темень, чёрная тьма пожалела меня, скрыла ту, холодную как лёд слезинку, что вдруг сама собой выкатилась из глаза и невыносимо медленно поползла от уголка вниз, по виску, чтобы застрять в корнях волос… последняя слеза моей жизни…
Впоследствии, проложенную ею тропку углубили борозды морщин поперёк виска, но слёз уже не случалось, ни в одном глазу, никогда, ни в каком направлении. Ну, разве кроме тех, что выжимаются ветрами, однако такие не в счёт…
(…о-ё-ёй! а чё-эт ты тут вродь как закручинился до взрыдов?… опять разнюнился над прахом рухнувших надежд?… сгреби за шкирки хлюпика, да и размажь по наковальне его же собственного сердца!… вот это прыть!… так шустренько закаменеть успело…
…будь мужиком, кореш… ищи утешения в простых истинах… простота – залог надёжности, по полной… а истина на твои розовые нюни (давай без обид, ты сам нарвался) именно в том, шо хоть ты перервись на той стройке, хоть огребай там через каждый божий день нокаут солнечным ударом, а в остальные дни, для контраста, обморожения кожного покрова – да хоть там шо, но фиг ты сможешь отменить тот следующий раз, когда она не скажет «давай не будем», и начнёт прилаживаться в детали интерьера «Волги Газ-24»…
…а или вот тебе другая истина – неоспоримая из-за простоты: как ни цепляйся за воспоминания прошедших радостей, их не воротишь, но стоит малость зацепить давнишнюю болячку и боль – тобою побеждённая, давным-давно отпетая, зарытая, забытая – вдруг снова жиганёт… ты ж полюбуйся, как она тя колбасит! даже тут, за тыщщи вёрст от спальни всмятку, после мильёна передач эстафеты «Я» от одного «я» к следующему…
…слушай сюда, шо я те скажу, мой милый «я»… почаще б ты клин клином вышибал… тебе простая истина вхрендячила?… ну тогда вмажь ей элементарным клином широкого подхода, усёк?… берёшь и просто заменяешь «я» на «мы»…
…ведь мы же ж кто такие?… припудренно-подбритый, или же взъерошенно-щетинистый (смотря какой банкует тренд в текущей моде) кодляк приматов… тут, среди нас, любой и каждый позвоночный подлежит законам общим для всей стаи… косить на незнание кодекса – бесполезно, не проконает за отмазку от применения к тебе статьи, по полной, в которой предусмотрено деяние, сам знайиш… тебе приговор не в кайф? подай на эпиляцию! А потом сопи в две дырки и молча срок мотай, покуда не заучишь, как это слово пишется в инстанциях…
…я чёткий утешитель, а?.. теперь берёшь и, аккуратненько так, сматываешь свои сенти-менти сопли на кулак, и ждёшь – авось да рассосается мозженье в яйцах…
…заткнись, мэн! такие рэпы не для нежных женских ушек… хмм… похоже, заново придётся начинать…)
. .. .
Здравствуй, доченька
Нашей встрече живьём не хватило разгона, чтоб смог убедить тебя в ненужности официального «Вы», однако аукаться тем же у меня нет охоты, просто не получается как-то. Слишком я втянулся говорить «ты», когда с тобой общаюсь.
Когда-то, очень давно, фамильярничал вслух, затем (и довольно длительно) общался с тобой в уме.
Прикинуться холодным снобом не трудно, но только не с тобой, тут «Выкать» язык не повернётся. Ты уж прости такую вольность или привычку, или сам не знаю что…
Ну, да и ладно…
Однако – к делу…
Позавчера, далеко за полдень, исполняя план, который подробно излагал тебе в прошлом имейле, я посетил окрестности покинутой деревни Схторашен, с визитом к древнейшему из жителей Нагорного Карабаха – Платану из семейства Платановых.
Говорят, ахсакалу за 2000 лет уже перевалило. Правда, никто не берётся сказать, когда именно это случилось, а сам он, похоже, не помнит, куда запроторил своё Свидетельство о Рождении.
Жара стояла августовская, подъём, хотя не по камням, а по плотно уезженной грунтовке, довольно-таки крутёхонек и, задолго до обнаружения дендро-великана, взгляд перешёл в режим самовольных скачков – вперёд и вверх: ну когда же, когда покажется родник?… Его мне обещали все из посещавших это место.
Источники питьевой воды тут обустраивают одинаково – каменная стенка (в рост человека) кладётся поперёк склона, ограждая корыто из серых тёсаных плит, тоже каменных. Ширина ёмкости около полуметра (конь, а даже и буйвол, при питье, свободно опускают морду внутрь), длина же до 5-6 метров, из расчёта, что жаждущий заявится не один, а в компании.
Воды в корыте – по колено. В правом конце заградительной стенки, под прямым углом с нею, кладётся ещё одна, короткая, не шире корыта.
Из стенной плоскости торчит обрезок железной трубы, а из него журчит прохладная струя, ниспадая в каменную чашу, вмурованную чуть ниже обрезка, на случай если ты пришёл без кружки.
Наполнив чашу, вода переливается в корыто для скота и прочей живой природы, хотя днём дикие не появляются. А уже из корыта, избыток изливается через дальний край его, в самом конце, и – течёт под уклон ручейком, который сам выбирает курс поворотов…
Однако источник рядом с долгожителем, тёк, вопреки привычной схеме, в обратном направлении – слева направо!…
К тому же (если нарвался на сюрприз – отворяй ворота́!) вода источника нетрадиционной ориентации не утолила мою жажду, что скапливалась на протяжении всего подъёма от павильона на повороте к райцентру Кармир-Шука, пришпоривая меня фантазиями (вплоть до слуховых галлюцинаций) о прозрачной, прохладно журчащей струе…
И вот она здесь, реальная, но взамен утоления, мне досталось лишь облизнуть сухие губы таким же пересохшим языком.
Потому что под густо-зелёной, несмотря на возраст в 2000 лет, сенью великана меня перехватил матаг…
(…пара чемпионов среди ходячих выражений в Армянском языке и, они же два самых потрясных по красоте и глубине их смысла – это:
1.
2.
Номер первый говорит: «я понесу твою боль». Так просто. Два слова. Неизмеримо бездонная глубь.
Ну а вторым по списку идёт обет принести жертву – сделать
Как правило,
Допустим, если близкий родственник тяжко хворал, но выжил или, скажем, машина сиганула в пропасть, однако, как ни странно, водитель уцелел, значит – пора совершить
Плоть жертвы, после кулинарной обработки, следует разделить с родственниками и соседями, на что и те и те откликнутся традиционным заклинанием:
Кстати, съедобность матага не обязаловка, подари поношенные, но ещё крепкие джинсы какому-нибудь доходяге и – ты совершил
Суть всякого матага в том, чтоб задарить, подмазать своей жертвой неведомые силы, которые рулюют судьбой, она же случай, он же фортуна…
И даже без особого IQ легко врубиться, как эти взятки – хрен разберёшь, кому конкретно! – скребут и мылят холку против шерсти служителям любого Бога Всемогущего с официальной пропиской в этом лучшем из миров, который Он же и сотворил (о чём служители Каждого твердят без устали).
Впрочем, те культы, что не вчера родились, успели убедиться (на горьком личном опыте) в полной безнадёге переть против обычаев, пустивших корни вглубь несознательной части верующих – (корячишься как чёрт на зоне, а толку фиг да ни фига!) – потому-то служители культа втянулись не замечать обрядных прыг-скоков над кострами в самую краткую летнюю ночь, масленичные хороводы,