Сергей Огольцов – Алгоритм хаоса, R-версия (страница 2)

Так подержал чуток, подрагивая копчиком, и как хушарахнет об пол, откуда и брал. А если спортсмен не слишком адекватен по теме сдержанности эмоций, так ещё и рявкнет вслед, что-нибудь типа: «А! Бичара!» Хотя за звоном блинов достоверную фонетику уже не разобрать.

Порой он может даже прыжок сделать на месте, но тот не слишком впечатляет. С учётом комплекции тяжеловеса, ему не одолеть планку даже на высоте в полметра, пусть хоть и шестом подпихивается.

А штанга тем временем дозвякивает-плачется помосту на грубость обращения, от кого она не ожидала вовсе, уж до того он положительным прикинулся.

Тяжеловес же, малость отсопевшись, валит прочь словно флагманский ледокол гражданского флота. Впрочем, нет! Скорее как сухогруз, несущий всю эту его Джомалунгму мускульного мяса.

А неподалёку его уж пьедестал дожидается из 3 ступенек разной высоты. И он туда залазит (на одну), чтобы оттуда нагибаться, пока ему шею опояшут ленточкой, с которой медалька телипается.

Тогда уж распрямится, пришмыгнет от души, и грудь колесом держит. Но ей не удаётся достичь предела, насколько брюхо из него торчит. И тут он начинает натягивать на рожу задумчивое выражение, типа такой уж весь из себя любитель музыки, отпетый меломан.

Потому что в этот момент звучит гимн государства, которое его послало госчесть защищать. Или же другой страны гимн, чей здоровила стоит на самой верхней ступеньке пьедестала.

А и к тому же флаги разноцветные висят с шестов, которых тоже три. Ну, красота же ведь!

Да… Однако вся та привлекательность влечёт не постоянно, даже не представляю почему. При всей манящей красе данного вида спорта, я как-то чувствовал-таки – нет, не моё это. Все эти блины со стержнем натёртым – аж блестит.

А позднее, когда мои юношеские болезни по случаю Олимпийских игр из теле-ящика поутихали, мне постепенненько дошло. А ведь мужики не за просто так под штангой той карячатся! Один квартиру себе из-под неё выжимает. Другой, чтобы посадили его. Нет, не в смысле по статье, а в како-нито комитет попредставительней, как заслуженного оборонщика госчести.

И это правильно – не для того же он себя мышечным качаньем изводил, да брюхо наращивал, чтобы потом в шахтном туннеле вагонку вскидывать на рельсы, с которых она забурилась. Там, под землёй, такую трудовую операцию зовут «пердячий пар».

Хотя есть и оставшиеся в пролёте – без медальки, но с хронической грыжей. Спортивный риск неотменим.

И исходя из таких соображений, спорт не сумел завлечь меня по полной. Ну, разве что спортивная гимнастика, или одиночное фигурное катание у женщин. Но опять-таки до поры до времени, пока не вырос у меня вкус к формам на полотнах Рубенса.

И это жаль, конечно. Потому что спорт – это жизнь. Тебе любой хоккеист скажет то же самое. Ну, хорошо, соглашусь – сказать ему не с руки, но хотя бы прошепелявит. У хоккеистов столько зубов повышибало на жёстком льду ледяной арены. Они там все пришепётывают. Все до одного. Все как на подбор, типа витязей дружины Дядьки Черномора.

Хотя нет, по моим расчётам, те больше булькают, чем шипят. Они ж ведь из пучин морских выходят, как Флотские Спец Котики в сериалах Нетфликса.

А что касается хоккеистов, так они после финального свистка, как уж коньки скинут, рты обувают в протезную пластмассу, чтоб им было улыбаться чем. Но всё-таки трандёж их остаётся неразборчивым. В этом и заключена основная примета их профессии.

Как правильно заметил Р. Рождественский в своих словах на музыку Арно Бабаджаняна: «От каждого по способности, каждому – его отметину и колокола».

Хотя, нет, погоди! Это Микаел Таривердиев, грузинский армянин, написал музыку для того хита:

тын-дын-дын ты-ды-ды тын-дын-дын

Крутой тут у него ритм, кстати говоря.

В общем, по такой вот причине, я покинул спорт. Расстались мы так и не познав друг друга до полного интима.

И дальше мне, хочешь не хочешь, пришлось присматривать другие сферы приложения себя любимого.

4 

2). Конвейер грёз

«Прости-прощай!» – Сказал я спорту и отряс пыль рухнувших надежд (что, к счастью, никого не придавили) с гаревых дорожек, которые уже успел проложить в своих мечтах к своему чемпионскому будущему. Я и моя спортивная карьера разошлись, как яхты на регате, но в приливах ностальгии мне до сих пор вспоминается её белый парус и штурвал в моих крепких руках.

Однако пришла пора прокладывать новый курс к применению моих недюжинных способностей и небывалых личных качеств.

Изредка, но всё настойчивей, меня начали посещать мысли о кино-индустрии. Почему бы не применить несравненного меня в качестве исполнителя заглавных ролей? И вслед за этим вопросом в мои раздумья затёсывался следующий. Каким путём войти и покорить мир Серебряного Экрана?

Запрячь в свою тачанку (метафорическую) клячу российского кино и погнать в лобовую атаку за главным призом Каннского кинофестиваля не получалось. Россияне продолжали заунывно штамповать на тему доли воровской и эпопеи про долгий путь к победе. А жюри Золотой Пальмы, этой лахудры фикусной для символизации приза, уже успело подсесть на любовные истории в откровенно лесбийских ракурсах.

Сомнений нет – с нынешним уровнем пластической кройки, шитья, и глажки, особых проблем не предвидится. Тут силикона подложить, там орган спрятать начисто, под корень, и – иго-го, моя лошадка. Вперёд галопом!

На съёмки настолько неприкрытой простоты, что у воинствующих фундаменталистов отвисает челюсть, а сами они зависают в стоячей неподвижности, как пациенты из палаты кататоников.

В сцены, что вызывают вопли возмущения в рядах ВЗЖ. Организация Всемирной Защиты Животных всё ещё борется за глобальный запрет показа фильмов, удостоенных премии Каннского фестиваля осьминогам. Тут речь о головоногих узниках в «научных» лабораториях осьминожьих ферм.

ВЗЖ, по давней своей привычке, вступила в зазнамо проигранную битву. Лаборанты осьминожьих ферм, – где тех перерабатывают в консервы для полок морепродуктов в сухопутных супермаркетах – обнаружили: при показе каннских фильмов осьминогам, у тех начинает расти непредвиденный щупалец, девятый. А это дополнительные 15 консервных банок деликатесного продукта от каждого головоногого в возрасте 2 лет. И самое вкусняшка, что дополнительная прибыль не требует материальных затрат! Всё сдаивается из волшебной силы искусства…

Конечно, ВЗЖ взялась доказывать, что головоногие умнее людей (достаточно сравнить размеры черепа)… Обычный образчик обычного лузерского бла-бла…

Однако тут: «Тпру!» – Вскричал я, да ещё ногою трахнул в пол. – «Не дам попортить такого красаву!»

Ведь он (это я про себя) вполне заслуживает, пусть хоть и нарцистичной, но всё-таки любви и уважения. Доступнее говоря, послал к чертям собачьим все тех пластических хирургов.

И чё теперь? Или, что ли, на УзбекФильм махнуть? Звездарить там в их психологических триллерах?

Ну да, согласен, идея не из породы вселяющих восторг. Ведь и ежу понятно, что тамошние режиссёры решают мизансцены, догнавшись травкой из местного сырья… А это, блин, такая дурь, что и не снилась м-ру Снуп Доггу в его Ну-Хер-Йорк Сити. Хотя у него тоже неплохие есть контакты. Пару минут в глаза его фотке всмотришься и – поволокло в улёт…

Довольно прискорбная картинка в конечном итоге вырисовывается, насчёт затихариться в какой-то из бывших братских республик Союза нерушимого.

Ну, и куда теперь валить? В Голливуд?

Так там вся очередь на главные роли в блокбумбастерах расписана на внучатых племянников Иосифа Кобзона. И до того ж обнаглелые, те династические отпрыски! Тётя Фаня Цмперович им уже не то что не конает, а и не котируется даже!

Так я и закатился в крайний угол, с лузой Булливуд индийского кино. Последний шанс крючок закинуть и поглядеть, как фишка ляжет.

Однако даже тут не без подвохов. На протяжении 2-серийного фильма надо закаблучить с десяток танцев, ещё и петь при этом.

На тему хореографии, конечно, без вопросов – после второго стакана сам удивляюсь, откуда что берётся, в коленцах этих.

Но с пением коса легла на камень. У меня ж только орать и получается, в манере В. Высоцкого. А все те фальцетные партии типа: «Джимми-Джимми! Ага! Ага!», тут уж извини-подвинься при оценке с трезвой позиции.

Исходя из таких причин и швырнул я всё кинопроизводство, как кость собакам от рыцаря на пиру Круглого Стола: «Грызитесь, недотёпы!»

Хотя и взгрустнуть случается, по утрам, когда отскабливаю свою рожу от щетины. Гляну в зеркало: «Эх, братан! Какая б троица была б 3-х мушкетёров – ты, Бельмандо, да Ник Нолте! Все эти комнатные одуванчики и не мечтали о таком».

А да пошли они! В ихнюю песочницу: в дочки-матери играть, изображать войнушку и крутых бизнес-мальчиков. При чём, хоть он бомжа играет, хоть олигарха, а разница одна – прикид из костюмерной. И вся эта мурятина-серятина по кругу, кругу, кругу…

Но все как один великие актёры (я вас умоляю!) без исключения.

Вот и шагаю теперь по жизни, как по музею исполинов ископаемых. И где только нарыли всю эту птерадатилятину?

Короче, с той степью мне тоже оказалось не по пути. Абсолютно…

5 

в). Не жди милостей от природы; драть их с неё надо научными методами!

А если кому любопытно знать в какое общее состояние меня киданула пара трагических обломов:

1) все олимпийские медали послали мне воздушный поцелуй, прощальный;