Сергей Огольцов – Алгоритм хаоса, R-версия (страница 3)

2) Оскар за главную мужскую роль взмахнул рукой: пока-пока!

То пускай утолит свою любознательность полотном В. Васнецова «Рыцарь на распутье».

Вот он я, просто вид сзади и почему-то не в джинсах, сижу на Савраске, грустно взираю на валун. Размышляю: а не свернуть ли нам с лошадью в науку?

А почему бы нет? Тем более, что организация моего внутреннего мира вполне располагает к такому поприщу. Ни у кого мне ещё не попадался настолько научный темперамент, как у Савраски и меня. Такая неустанная находчивость и бесконечный потенциал. Особенно, когда надо обдумать что-то. О! Это самая сильная из моих сторон.

Иногла, как задумаюсь о чём-то, то так всё думаю и думаю… Уже и позабуду начисто, о чём конкретно, а всё равно думаю… Не просто по инерции, а оттого, что люблю этот процесс.

К тому же, во мне жилка исследователя сидит.

Допустим, подвернулась в руки какая-то непонятная хреновина, про которую даже невооружённым глазом видно, что рухлядь полная, на выброс. Но нет! Мне непременно надо её до последнего винтика разобрать. И только когда от хрени останется кучка железяк, но от чего конкретно по-прежнему х3. Тогда уж, с чистой научной совестью, волоку ту груду запчастей из до Р. Х. на мусорку.

И спрашивается почему, располагая такой одарённостью, я так и не сошёлся ни с чистой, ни с прикладной наукой?

А если кто-то ожидает, что тут хлынет перечень несостоятельных научных допущений, извращённых парадоксов, не отвечающих уровню моей морали, то вы, друг сердечный, сунулись пальцем в небо. А это уже нездоровая тенденция. Наезженная колея выходит – спорт я порвал в клочья, по киноиндустрии бульдозером прошёлся. А ну ж, какие дыры накопаю в области науки?

Забудь, дружище! Беспочвенны твои агрономические ожидания. С наукой у нас полный нормалёк, дерзаем на любые тайны матерчатого мироздания. И о духовном тоже задумываемся, в установленные трудовым законадательством часы. Единственное отставание, обидное, но неизбывное – это здравоохранение.

Здесь всё перевёрнуто с ног на голову, охранять начинаем пост-фактум, когда беда уже случилась и остаётся только отворять ворота.

Здравоохранение должно хранить упредительно, а не когда супостат проник в твои пределы и выстроил тут оборонительные линии болезни, чтобы стратегия спасения перешла в руки фармакологических спрутов. А уж те своего не упустят! Раскошелят страждущего так, что мама рОдная не узнала бы, если б тоже на таблетки не подсела, и теперь для неё все на одно лицо – Брюсы Виллисы.

Однако чтобы выжить в нашем продвинутом мире, одной химии уже недостаточно. Необходимо твёрдое духовное обоснование на твое право продолжать борьбу за существование. А право это обретается духовной гигиеной, если и дальше хочешь быть здоров как лось. Что и определило мою линию поведения на хитроверченных раздорожьях жизни.

У меня всё навпрямки. Коль начинаю говорить, то режу правду-матку в глаза, без экивоков и прочих забугорных финифтей.

Такая линия облегчает мне жизнь в дальнейшем, когда идут расчёты и разборки с подведением черты за счёт ресурсов организма. Она снимает грызущие сомнения. Содержит здоровье неподточенным. За то, что не опускаюсь на одну ступень с подонком особой обтекаемости, что соответствует запросам рынка и диктату политических и сексуальных установок.

Не обмениваю себя на модные удобства и незаслуженные блага. А самое главное, не напуская мнимостей вокруг себя. В них главный корень угрозы для здоровья, когда вместо «я хочу тебя!» говорят: «С вашим контральто можно и в Ла Скала выступать!», а вместо «Одолжи десятку до получки», – «Какой крутой у тебя сегодня галстук!»

Но в остальном, как уже отмечалось, у нас на научном фронте всё ништяк.

Так что ж конкретно спасло науку от великих открытий с моей стороны? От таких, что ни Энштейну, ни Тесле даже во сне не снились?

При всех талантах моей многоплановой натуры, буквально созданной, чтобы пинать вперёд науку, во мне засел также и досадный недостаток. Всего один в списке моих недосягаемо неоспоримых качеств. Пустяк, казалось бы, но он то и перекрыл мой путь к сияющим научным горизонтам, а вместе с тем сделал меня недосягаемым для обездоленной науки.

И это (тут у меня исходит горький вздох) моя врождённая непоседливость. При чём, эта сучара действует избирательно.

Допустим, я могу сидеть часами, буквально напролёт, затяжнее, чем чайки над буем, теребимом волнами, несъедобным, из листовой стали третьей марки толщиной в 3 мм – за компьютером, над микроскопом , или под махиной телескопа Хабб (хотя двух последних из перечисленного у меня нет, пока что, как и велосипеда).

Однако стоит меня позвать на собрание какого угодно уровня – ЖКХ, дачного товарищества, а хоть и ассамблея ООН (всего более терпеть ненавижу родительские и отчётно-выборные профсоюза, хотя и при других у меня резко скачет артериальное давление, а мочевой пузырь переживает пик активного наплыва) – я испаряюсь под предлогом слить избытки.

Как раз таки эта самая непоседливость и послужила камнем преткновения поувесистей, чем перед длинногривой лошадушкой на картине В. Васнецова. Бедная животина никак ума не приложит: слева или справа обойти ту булыгу грёбаную? Один к одному – мой случай в отношениях с наукой, там ведь без собирушек невпротык. Если не конференция, то доклад, обсуждение, слёт, коллоквиум, симпозиум…

Ну, представить хотя бы такой, вполне предсказуемый расклад: прибываю я в Стокгольм забрать свою Нобелевку за беспримерное открытие в области кванто-механических достижения, м – пожалте бриться! – оказывается, тут перед вручением надо ещё церемонию представления отсидеть.

А вы мою непоседливость спросили? Оно ей надо или нет? Отсюда вполне естественный финал: извиняй, человечество оставленное без моих открытий, но даже во имя твоего благосостояния и предстоящего слияния с ИИ, на самоизнасилование не пойду.

Уж какой есть, такой есть – изменениям не подлежу. Ослиное упрямство? Да называйте, как хотите, сути дела это не поможет. Сергеи они такие. Похоронный чёлн одного из них, вместо того, чтобы тих-смирно повлечься вниз по течению, попёр вдруг против, вопреки устоявшимся ожиданиям. Хотя в то время (16-й век) наука ещё и не мечтала о подвесных лодочных моторах.

(Совет начинающим родителям: Имя для своей крохи ненаглядной выбирайте с бережением, дабы в дальнейшеи не плакаться: «Ах! Он такой неуправляемый!»

Кусание собственных локтей – не самая лучшая закусь, делюсь опытом, как благожелательный проффесионал.)

6 

г). Найди себя и передай штурвал найдёнышу

Теперь, для тонуса и оптимизма, попробую предположить, что кто-то продержался в чтении аж до этой строчки и, дедуктивно ухмыляясь, бормотнул под свой выносливый нос: «Что ж тут неясного, теперь заведётся поливать систему образования!» – то вам, милейший доктор Ватсон, с такой провидчивостью ни в секу, ни в очко лучше не играть.

Отнюдь не оттого не возлагаю десницу карающу на выю системы нас форматирующей, что якобы нет в ней огрехов и упущений – какой там! Кто только не раскладывал эту профуру во всякой позе, от непотребно мыслимых до самых невообразимых. Но, по причине жалости к ней болезной и, преисполнясь состраданием по горло, способен выговорить я всего одно лишь «Эхх!», а дальше прут сплошь междометия, хотя по смыслу не совсем пристойные, но не лишённые оттенка мягкой грусти.

«Ныне отпущаешься, поди уж отлежись, лахудра, до следующей реформы».

Как джентельмен-самородок, я дальше в эту тему вдаваться не намерен, а прямиком перейду к той, наконец-то, куда вело моё кругохождение окольными путями вразумления.

Шапки долой, господа! Тут вам не дамки полусвета, а прекрасная леди Беллетристика!

Предвижу всё – кривоватую усмешку на лицах тех, кому неизгладимо пофартило столкнуться не с трамваем, а со мной в их жизни: «да какой там из него беллетрист!», и высокомерное: «чего он лезет в наш калашный ряд?» – от сановито прогнутых Лауреато-Номинантов, и: «во борзо́й!» – от шмяко-штамповальщиков конвейерного чтива, и: «беее блю бляя!» – от контр-культурно пукающих золотарей.

Какой я беллетрист?

Вот уж чего не знаю, на то не обижаюсь. Как видно – не судьба. Местами нравлюсь сам себе, местами – нет, в зависимости от дозы впечатления и, как вариант, от времени суток. Да, пребываю в неведении беспросветном, раз мне никто обо мне не пояснил – на кого смахиваю и куда качусь.

Однако неуклонно верю – беллетристами не рождаются, ими становятся по своей неволящей охоте. Иного пути нет.

Вместе с тем, не стану отвергать возможность наличия крупиц истины в оценках моих критиков, что до сих пор не объявились, как будто я их, что ли съем! Видать попрятались: кто в холящую сень фамильных груш или антоновок, литерато-династичных; кто в шум-да-гам забегаловок с пивом на разлив.

Ну, и держите те крупицы при себе. Любому с каждым по силам оказаться правым, если встанет с той ноги и в правильных окажется, как месте, так и времени.

Но до чего же жалки тщащиеся застолбить и правоту, и место за собою, на все единогласно последующие сроки. А ведь находятся и до такой степени свихнуто лоханутые. Надо же – столбить время!

А вы, гражданин, не ёкайте тут своей верноподданнической селезёнкой, мой комментарий про Муамара Каддафи. Пока что. Хотя кирдык у них предельно одинаков – сточная канава, а в ней недавний царь и бог, крысью на корм. Отбанковался очередной паханчик…