Сергей Нижегородцев – Маска (страница 9)

Сел обратно в кресло, открыл ноутбук. Файл с грифом "Совершенно секретно" светился на экране. Я перечитал главную директиву операции, хотя знал её наизусть.

"Цель: вербовка объекта «Застройщик». Приоритет – получение информации о связях в высших эшелонах власти."

Поляков был не вершиной пирамиды. Он был ступенькой к ней. Строительные тендеры, многомиллиардные контракты, откаты – всё это требовало покровительства сверху. Очень высоко сверху.

Но просто так взять и посадить его – глупость. Рыба гниёт с головы, а мы собирались ловить мелкую рыбёшку, когда настоящие акулы продолжали бы плавать. Нет, Поляков нужен был живым, говорящим и сотрудничающим.

Проблема в том, что люди вроде него сотрудничают только когда загнаны в угол. Когда понимают – выбора нет. А Поляков пока чувствовал себя неприкасаемым.

– Неприкасаемым, – пробормотал я, постукивая пальцами по столу. – Вот в чём ключ.

Его уверенность в собственной безнаказанности была его силой. И его слабостью. Если эту уверенность разрушить, показать, что земля под ногами уже горит – тогда он заговорит. Тогда начнёт искать спасения.

Но для этого нужны были доказательства. Не косвенные улики, не подозрения. Твёрдые, неопровержимые факты его преступлений. То, что не разрушат даже его адвокаты.

Я открыл папку с материалами наблюдения. Фотографии Полякова в казино, записи разговоров, финансовые отчёты его компаний. Много информации – и ничего, что можно использовать в суде.

– Должно быть что-то ещё, – сказал я вслух, просматривая файлы. – Что-то, чего мы не видим.

Возможно, ответ лежал в казино. Возможно, именно там Поляков терял бдительность. А возможно…

Екатерина Власова. Снова её образ всплыл в моём сознании. Что если она знает больше, чем показывает? Что если она наблюдала за Поляковым так же внимательно, как и я?

Встреча в 11:00 приближалась. Я закрыл ноутбук, убрал его в сейф. Надел пиджак, поправил галстук. Посмотрел на себя в зеркало – идеальная маска для очередной игры.

Сегодня я буду искать трещины в броне Полякова. А завтра… завтра я вернусь в казино. И, возможно, найду способ поговорить с Екатериной Власовой по-настоящему.

Я покрутил запонки – серебро с гравировкой, подарок Виктора Семёновича после первого успешного задания. Тогда я ещё верил, что делаю что-то значимое. Что меняю мир к лучшему.

Академия государственной безопасности. Красный диплом. Золотая медаль. Рукопожатие ректора и слова о "светлом будущем на службе отечеству". Как давно это было. Словно в другой жизни.

Помню тот день, когда меня вызвали в кабинет замминистра. Просторный, с видом на Москву-реку. Тяжёлые шторы, дорогой коньяк в графине, который никто не пил. Показуха.

– Александр Борисович, – сказал он тогда, положив мой диплом на стол. – С такими результатами вам прямая дорога в аппарат.

Я молчал. Он улыбался.

– Поработаете пару лет, освоитесь – переведём в администрацию. Вы умны, презентабельны, у вас отличное происхождение. Через пять лет станете начальником отдела, через десять – замминистра.

Он говорил, а я смотрел на его руки. Ухоженные, с идеальным маникюром. Руки человека, который никогда не марал их настоящей работой.

– А если повезёт, – продолжал он, понизив голос, – то и министром. Или даже… – многозначительная пауза. – Вы понимаете, о чём я.

Я понимал. Костюмы от лучших портных. Интервью на федеральных каналах. Форумы, где говорят правильные слова, пожимают руки и ничего не решают. Жизнь в золотой клетке системы.

И ни одного настоящего слова. Ни одного реального дела.

– Я благодарен за предложение, – сказал я тогда. – Но предпочту оперативную работу.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Возможно, так оно и было.

– Это ошибка, Прокопенко. Там грязь, риск, никакой перспективы. Зачем вам это?

Я не сказал ему правду. Что не верю ни единому слову, которое произносится в этих кабинетах. Что вижу фальшь за каждой улыбкой, за каждым рукопожатием. Что хочу делать что-то настоящее, даже если это "что-то" будет грязным и опасным.

Я просто кивнул и вышел.

Иногда, в редкие моменты слабости, я представляю, какой могла бы быть моя жизнь, выбери я тот путь. Кабинет с видом на Москву. Власть. Уважение. Семья, возможно.

Но потом вспоминаю пустоту в глазах тех людей. И понимаю, что сделал правильный выбор.

Даже если этот выбор привёл меня сюда – в гостиничный номер, с фальшивой личностью и заданием.

Стоя перед зеркалом в номере, я всматривался в собственные глаза. Там, в глубине, жил человек, которого я знал лучше всех и одновременно не знал совсем. Александр Прокопенко. Саша. Агент под прикрытием.

Многие не понимали моего выбора. Перспективный выпускник с блестящим будущим, выбравший полевую работу вместо кабинетной карьеры. Работу, где приходится жить чужими жизнями, спать с открытыми глазами, не доверять даже собственной тени.

Но у меня не было выбора. Не после той ночи разделилившую мою жизнь на "до" и "после". Когда мой отец использовал свои связи, чтобы замять дело, словно ничего не произошло. Словно погубленная жизнь ничего не стоила.

Тогда я впервые увидел систему изнутри. Увидел, как работают эти невидимые нити власти и привилегий. Как легко стереть правду, если у тебя достаточно денег и связей. И понял, что никогда не смогу стать частью этого механизма.

В поле всё иначе. Здесь нет места фальши – она убивает быстрее пули. Здесь ты либо настоящий, либо мёртвый. Может, не физически – но что ещё хуже, морально. Духовно. Становишься пустой оболочкой с мёртвыми глазами.

Я видел таких людей. Они сидели в дорогих кабинетах, подписывали важные бумаги, улыбались на камеры. А внутри – пустота. Черная дыра вместо души. Сожранные собственной ложью.

Полевая работа давала мне иллюзию искупления. Здесь я мог смотреть правде в глаза, какой бы уродливой она ни была. Мог делать что-то настоящее, пусть и из тени. Мог спасать тех, кого ещё можно спасти.

Пальцы машинально коснулись шрама на груди – тонкая белая линия, память о первой серьёзной операции. Боль напоминала: я живой. Настоящий. Не пустая оболочка в дорогом костюме.

– Мы все выбираем свой ад, – пробормотал я, отворачиваясь от зеркала. – Я выбрал тот, в котором могу дышать.

Застегнул пиджак. Проверил все ли взял. Телефон. Документы. Пора было идти на встречу с Поляковым. Очередная роль в бесконечной пьесе, где единственная правда – это ложь.

Выходя из отеля, я столкнулся с группой японских туристов. Они щебетали, как стайка воробьёв, фотографируя всё подряд. Один из них, низенький мужчина с огромной камерой, попросил меня сфотографировать их на фоне вывески. Я улыбнулся – дежурно, профессионально – и сделал несколько снимков.

– Вы похожи на политика, – неожиданно сказал японец на ломаном русском, забирая камеру. – Очень… авторитетный.

Я поблагодарил его коротким кивком и двинулся к ждавшему такси. Эта фраза задела что-то глубоко внутри. Не первый раз слышу подобное.

Помню, на третьем курсе Академии, после моего выступления на студенческой конференции, Маркин – вечно ироничный однокурсник – хлопнул меня по плечу.

– Ты бы в президенты пошёл, Прокопенко. Не улыбаешься, говоришь точно, народ бы поверил.

Все тогда рассмеялись. Я тоже. Но с годами эта шутка перестала казаться забавной.

Потому что я понял: Маркин был прав. Я мог бы. Внешность, манера говорить, аналитический склад ума, семейные связи – всё сложилось бы. Политическая карьера открывалась передо мной, как красная дорожка.

Но что на её конце? Власть? Признание? Возможность изменить страну?

В такси я открыл ноутбук, пробежался глазами по новостной ленте. Очередной чиновник пойман на взятке. Очередное громкое заявление. Очередное обещание светлого будущего.

Система пожирала своих детей с аппетитом крокодила, а затем рождала новых – точно таких же. Власть без правды. Власть ради власти.

Я закрыл ноутбук, глядя на проплывающий за окном город. Нет, мне это неинтересно. Власть, построенная на страхе и лести, превращает даже самых идеалистичных людей в монстров. Я видел этот процесс слишком часто, чтобы верить в исключения.

Вспомнил лицо отца, когда он сообщил мне, что "всё решено". Никакого суда. Никакой ответственности. Просто связи, деньги, власть.

– Система работает на тех, кто её контролирует, – сказал тогда отец. – Запомни это.

Я запомнил. И поклялся никогда не становиться частью этой системы. Даже если ценой будет одиночество, опасность, жизнь в тени.

Даже если ценой будет президентское кресло, о котором не шутил Маркин.

Я остановился перед входом в ресторан «Белуга». Тонированные стекла отражали моё лицо – маску, отточенную годами практики. Но за этой маской что-то менялось. Что-то, чего я не мог контролировать.

Её глаза. Катины глаза всплыли в памяти так неожиданно, что я едва не вздрогнул. Ясные, внимательные. Глаза, которые смотрели сквозь мою идеально выверенную легенду.

Я отвернулся от своего отражения, раздражённый этим непрошеным воспоминанием. Сейчас не время. У меня встреча с Поляковым. Задание. Цель. Всё остальное – помехи.

И всё же… что-то в её взгляде зацепило меня глубже, чем следовало. Не профессиональный интерес, не стратегическая необходимость. Что-то почти забытое – ощущение, что кто-то видит настоящего тебя. Не роль, не маску, не легенду. Тебя.

Сколько лет прошло с тех пор, как кто-то смотрел на меня так? Не на Александра Прокопенко, успешного инвестора. Не на агента под прикрытием. На Сашу – человека, которого я сам почти забыл.