Сергей Нижегородцев – Маска (страница 7)

Восстанавливала репутацию почти год. Брала самые сложные дежурства, самые опасные задания. Доказывала снова и снова, что достойна доверия. Что могу быть холодной и расчётливой. Что эмоции мне не помеха.

А потом был тот вечер, когда я вернулась домой после очередной суточной смены. Артёму было пять. Он сидел на кухне, болтая ногами, и спросил так серьёзно, как умеют только дети:

– Мам, а ты живёшь на работе?

Что-то оборвалось внутри. Я присела рядом, взяла его маленькие ладошки в свои.

– Почему ты так решил, малыш?

– Ты всегда там. А когда приходишь домой, всё равно думаешь о работе. Я по твоим глазам вижу.

Стало физически плохо. Словно кто-то вытащил из-под ног опору. Мой сын, моя кровь – чувствовал себя брошенным. И сейчас, глядя на фотографию Александра, я испытывала точно такое же ощущение падения.

Если я снова позволю чувствам взять верх – я подведу не только себя и команду. Я подведу Артёма. Ради кого я вообще всё это делаю? Ради кого терплю разлуку, одиночество, постоянный страх?

Я не имею права провалиться снова. Ни за что. Ни ради каких красивых глаз и пронзительных взглядов.

Взяла телефон, открыла галерею. Фотография Артёма – улыбается, показывает новый рисунок. Он ждёт, когда мама вернётся насовсем. Когда мы снова будем настоящей семьёй.

Положила телефон рядом с планшетом. Два экрана – два мира. На одном – сын, моя жизнь, моё будущее. На другом – Александр, опасность, искушение.

Выбор очевиден. Всегда был и будет.

Казино наполнялось людьми – пятничный вечер всегда был самым оживлённым. Игроки, туристы, случайные зеваки с толстыми кошельками. Я занимала позицию у стены, достаточно близко к VIP-зоне, чтобы видеть происходящее, но не настолько, чтобы привлекать внимание.

Мой взгляд скользил по лицам – автоматически, профессионально. Годы тренировок. Привычка выделять необычное, подозрительное, опасное. Работа превратилась в рефлекс.

Он появился в дверях ровно в девять. Даже не глядя в ту сторону, я почувствовала его присутствие. Словно температура в зале изменилась на полградуса.

Александр Борисович Прокопенко. Теперь я знала его полное имя. Знала его досье. Но это знание не защищало.

Он шёл сквозь зал с той особой, почти ленивой уверенностью человека, который точно знает своё место в мире. Не торопясь, не оглядываясь. Лёгкий кивок знакомому крупье, вежливая улыбка официантке. Ни одного лишнего движения.

Он не смотрел в мою сторону. Совсем. Но каким-то образом я чувствовала его внимание – как невидимую нить, протянутую через весь зал. Будто он прекрасно знал, где я стою, что делаю, о чём думаю.

Мои пальцы непроизвольно сжались. Я поймала себя на том, что дышу чаще – короткими, неглубокими вдохами. Как перед прыжком в ледяную воду. Как перед выстрелом.

Сердце стучало где-то в горле. Непрофессионально. Опасно. Я заставила себя сделать глубокий вдох. Выдох. Сфокусироваться.

Саша сел за покерный стол. Привычным жестом расстегнул пиджак. Его руки двигались с той же спокойной уверенностью – ни суеты, ни напряжения. Он словно существовал в собственном ритме, отдельном от суматошного темпа казино.

Я отвернулась. Нужно было проверить другие участки, другие столы. Это моя работа. Не стоять столбом, разглядывая одного конкретного мужчину.

Но через пять минут я снова смотрела на него. Изучала линию плеч, наклон головы, выражение лица – сосредоточенное, но с какой-то затаённой иронией в уголках губ.

Он всё ещё не смотрел в мою сторону. Но когда дилер раздал новую партию, и Саша поднял карты, я могла поклясться – его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Он знал. Знал, что я наблюдаю.

И это выбивало почву из-под ног.

Как заворожённая, следила за каждым его движением. Игра в покер продолжалась, но он явно терял интерес. Отодвинул фишки, поднялся из-за стола. Кивнул кому-то из персонала. Сделал глоток из бокала.

А потом – начал двигаться. Не напрямую ко мне, нет. Будто бы бесцельно, по дуге. Но я сразу распознала этот приём. Так хищник приближается к добыче – не по прямой, а огибая, делая вид, что просто проходит мимо. Только кто из нас хищник, а кто добыча?

Мои пальцы непроизвольно коснулись наушника – привычный жест, когда нервничаю. Сделала шаг в сторону, к колонне. Отступление. Тактическое. Чтобы перегруппироваться.

Но через секунду вернулась на прежнее место. Что я делаю? Прячусь? От объекта наблюдения?

Александр тем временем приблизился к бару. Теперь между нами оставалось метров пятнадцать. Его траектория неумолимо сближалась с моей. Ещё немного – и наши взгляды неизбежно пересекутся.

«Ты следишь или ты ждёшь встречи? Определи уже, Катя». Мысль обожгла изнутри. Я злилась. Не на него – на себя. За эту слабость, за этот трепет, за то, что сердце колотилось как у подростка.

Он повернулся к бармену, заказал что-то. Я видела его профиль – чёткий, будто вырезанный из камня. Видела, как двигаются его губы, как он слегка наклонил голову, слушая ответ.

И вдруг поняла, что перестала дышать.

Он расплатился, забрал бокал. Снова двинулся – всё по той же дуге. Теперь уже было ясно – она ведёт к точке, где стою я.

Мгновение паники. Что скажу? Как посмотрю? Мне нужно соблюдать дистанцию, я на задании, я…

Опустила взгляд на свои руки. Они дрожали. Чуть-чуть, едва заметно. Но для меня – словно красная тревога на пульте управления.

Подняла глаза – и столкнулась с его взглядом. Прямым, открытым, изучающим. Никакого притворства, никакой игры. Только спокойный интерес человека, который видит что-то необычное и хочет понять.

Мы смотрели друг на друга через шумный зал. Секунда. Две. Три.

Он сделал шаг в мою сторону.

А я… я всё ещё не знала, что делаю – слежу за объектом или жду встречи с мужчиной, который непостижимым образом проник под мою броню.

Он преодолел эти пятнадцать метров за считанные секунды, но время растянулось, как в замедленной съёмке. Каждый шаг, каждый взмах ресниц – всё фиксировалось с болезненной чёткостью. Моё тело напряглось, готовое к столкновению. Но не к бою – к чему-то совершенно иному.

Александр не остановился. Даже не замедлился. Просто, проходя мимо, повернул голову. Его глаза встретились с моими – без улыбки, без игры, без намёка на флирт. Чистое, незамутнённое внимание.

– У нас с вами, кажется, теперь общий интерес.

Слова упали между нами – тихие, почти на выдохе. Не вопрос, не предложение. Констатация факта, от которой внутри что-то оборвалось.

Он не улыбнулся. Просто зафиксировал взгляд – глубокий, изучающий – и пошёл дальше. Словно мы не обменялись чем-то важным. Словно не произошло ничего особенного.

Я стояла, будто вкопанная. Мозг лихорадочно перебирал варианты ответа, но ни один не успел сформироваться в слова. Потому что ответ во мне уже прозвучал, ещё до его фразы. Ещё до того, как он подошёл. Возможно, ещё до того, как я его увидела вчера.

Что он имел в виду? Общий интерес? В чём? В наблюдении друг за другом? В этой странной игре взглядов? Или он знает о моём задании? О том, что я здесь не просто охранница?

Сердце колотилось где-то в горле. Я смотрела ему вслед – прямая спина, уверенная походка. Ни разу не обернулся. Будто знал, что я всё равно смотрю.

Глубокий вдох. Выдох. Нужно было успокоиться. Вернуться к работе. К реальности.

Но реальность уже изменилась. Словно кто-то переключил тумблер, и весь мир стал звучать иначе. Казино, люди, игра – всё отодвинулось на второй план. Остались только его слова, эхом отдающиеся в голове: "У нас с вами, кажется, теперь общий интерес".

Я повернулась к залу, заставляя себя сканировать лица, замечать детали, делать свою работу. Но всё это было автоматическим, поверхностным. Настоящее внимание, настоящие мысли – всё было с ним. С человеком, который одной фразой превратил меня из наблюдателя в участника какой-то новой, неизвестной игры.

И самое страшное – я не могла сказать, что не хочу в ней участвовать.

Я проследила, как Александр растворяется в потоке людей у выхода. Чёрный пиджак, уверенные движения, ни одного лишнего взгляда по сторонам. Скрылся за дверями казино – и будто забрал с собой весь кислород из зала.

Бросила взгляд на часы – до конца смены ещё три часа. Три бесконечных часа в пространстве, которое вдруг стало безвкусным, как вода из-под крана.

Дождалась смены позиции и направилась в комнату наблюдения. Там тихо, безопасно, никто не заметит моего состояния. Закрыла за собой дверь, опустилась в кресло перед мониторами.

Пальцы сами нашли нужную клавишу. Камера у главного входа. Перемотка. Вот он выходит – стремительно, словно его ждут. Может, действительно ждут? Может, у него семья, жена, дети?

Эта мысль ударила неожиданно больно. Я замерла с пальцем над кнопкой паузы. Что со мной происходит? Какая разница, кто его ждёт? Он – объект наблюдения. Задание. Работа.

Тогда почему внутри эта странная пустота? Словно что-то важное ускользнуло, не успев начаться.

Перемотала запись ещё раз. Вот он останавливается у стойки гардероба. Забирает пальто. Движения точные, выверенные. Ни одного лишнего жеста. И – ни одного взгляда на камеру. Будто не знает, что за ним следят. Или наоборот – слишком хорошо знает, где камеры, чтобы случайно выдать себя.

Что-то не сходилось. Я чувствовала это профессиональным чутьём. Он слишком идеален в своих движениях. Слишком контролирует каждый шаг. Так ведут себя люди, привыкшие к наблюдению. Люди, которые знают, что такое оперативная работа.