Сергей Нижегородцев – Маска (страница 6)

Пауза. Я почти видела, как Вика откидывается в кресле, обдумывая мои слова.

– И ты забыла, что ты на задании, да?

Я молчала. Правда была слишком опасной, чтобы произнести её вслух.

– Катя, – Вика заговорила мягче. – Ты можешь себе позволить, хотя бы один раз, просто почувствовать.

Горло сдавило. Эта простая фраза била по самому больному.

– Вот только если я почувствую – я могу всё испортить. Я уже была там. И знаешь, чем закончилось.

Мы обе знали. Предательство. Боль. Одиночество с ребёнком на руках.

После звонка я долго смотрела в выключенный экран телефона. Отражение показывало усталую женщину с напряжённым взглядом. Женщину, которая слишком давно забыла, что значит просто жить.

Допила холодный кофе. Горький. Как выбор, который мне предстояло сделать.

Добраться до казино я успела ровно к началу смены. Ноги привычно несли мимо главного входа к служебной двери. Сканер отпечатков, короткий кивок охраннику, и я оказалась внутри – в том самом мире, где была не Катей, а тенью, функцией, наблюдателем.

Не успела переодеться, как рация на поясе ожила. Короткий треск, затем голос дежурного:

– Власова, зайдите в кабинет 318. Срочно.

Триста восемнадцатый – административный блок верхнего уровня. Туда вызывали либо для премии, либо для увольнения. Но я знала – ни то, ни другое меня не ждёт. Это был кабинет, который обычно пустовал. Кроме случаев, когда приезжал он.

Дверь открылась бесшумно. За столом – Лебедев, мой куратор из "конторы". Человек без возраста, с лицом, которое забываешь, едва отвернувшись. Идеальный оперативник – невидимка в толпе.

– Садись, – он не поднял глаз от папки.

Я осталась стоять. Между нами всегда был этот молчаливый поединок – кто первым проявит слабость.

Он усмехнулся уголком рта. Выложил на стол фотографию. Снимок с камеры наблюдения, распечатанный на обычной бумаге. Человек входит в казино, полуоборот – и я узнала этот профиль, эту осанку.

– Прокопенко Александр Борисович, – Лебедев постукивал пальцем по фото. – Знаешь его?

– Видела вчера в зале, – ответила ровно, стараясь, чтобы голос звучал профессионально безразлично.

– Что заметила?

– Наблюдательный. Держится особняком. Пьёт мало. Играет осторожно, но не боится рисковать.

Лебедев кивнул.

– Наблюдай. Поведение подозрительное. Данных мало. Работай под контролем, как есть.

Я кивнула. Механически. Как солдат, получивший приказ. Но внутри, где-то между сердцем и диафрагмой, всё сжалось в тонкую, напряжённую линию: «Он – теперь объект. А значит, не твой. Никогда».

– Вопросы? – Лебедев сложил папку.

– Что именно ищем?

– Контакты. Разговоры. Особенно с персоналом казино. Возможно, он ищет кого-то конкретного.

Я снова кивнула. Профессионал. Машина. Функция.

– Свободна, – бросил Лебедев, уже уткнувшись в телефон.

Выходя из кабинета, я почувствовала, как внутри разрастается холод. Теперь у моей странной реакции на Александра появилось оправдание – работа. Я могла наблюдать за ним, изучать его. Законно. По приказу.

И это делало всё только хуже.

Спустилась в мониторную – крошечную комнату без окон, заставленную экранами. Бункер, где никто не мешает. Где можно спрятаться от мира и от себя.

Разложила на столе бумаги, включила планшет. Зашла в систему. Пальцы отстукивали привычный ритм по клавиатуре, создавая новый файл в базе. "Объект наблюдения: Прокопенко А.Б."

Сухие факты – как броня. Возраст: 35 лет. Частота посещений: трижды за последние две недели. Предпочитаемые игры: покер, иногда рулетка. Алкоголь: скотч, один бокал за вечер. Контакты с персоналом: минимальные, строго функциональные.

Данные стекали в протокол – чёткие, выверенные, безопасные. Но вместо цифр в голове крутились совсем другие кадры. Его взгляд – прямой, изучающий, без тени смущения или игры. Взгляд человека, который не скрывает, что смотрит, но и не раскрывает – зачем.

Пальцы зависли над клавиатурой. Что писать дальше? "Объект вызывает нехарактерную эмоциональную реакцию у наблюдателя"? "Взгляд объекта вызывает физиологический отклик"?

Закрыла глаза. Перед внутренним взором возник его силуэт – прямая спина, уверенные движения. Ни одного лишнего жеста. Человек, который контролирует каждый свой шаг.

Вернулась к записям. "Особенности поведения: высокий уровень самоконтроля, признаки специальной подготовки, возможно, силовые структуры."

Его голос. Низкий, размеренный. Не пытался очаровать, не заигрывал. Просто говорил – прямо, честно. Не как мужчина с женщиной, а как человек с человеком. И это било сильнее всех дешёвых комплиментов, которыми обычно осыпали девушек в казино.

"Речевые характеристики: лаконичен, избегает стандартных социальных формул, отсутствуют попытки манипуляции."

Я писала всё это, а в голове крутилось совсем другое. Он не пытался понравиться. Он пытался понять. И это… пугало. Потому что в этом казино, в этом мире притворства, никто не пытается понять. Все пытаются использовать.

"Степень угрозы: требует дополнительного наблюдения."

Сохранила файл. Откинулась на спинку стула. Экраны мерцали, показывая десятки людей в зале. Но я видела только одного – того, кого сейчас там не было. Человека, который каким-то образом смог пробиться сквозь все мои барьеры одним только взглядом.

И что хуже всего – я ждала нашей следующей встречи.

Экран потемнел. Я смотрела на своё отражение в чёрном стекле планшета – размытый силуэт, пустые глаза. И снова включила. Его фотография появилась на экране, словно ждала меня там. Я задержала палец над снимком дольше, чем требовалось для профессионального анализа. Увеличила. Изучала линию подбородка, изгиб губ, выражение глаз.

Чёрт. Чёрт.

Захлопнула планшет так резко, будто внутри прятался скорпион. Сердце колотилось где-то в горле.

Это же просто очередной объект наблюдения. Просто работа. Просто…

Нет. Не просто.

В голове зазвучал тот самый внутренний голос – циничный, беспощадный, но всегда правдивый: «Сколько раз ты уже делала ошибки с мужчинами? Этот будет очередной».

Встала из-за стола. Комната вдруг показалась тесной, как клетка. Два шага вперёд, два назад. Дышать. Просто дышать.

Воспоминания хлынули потоком. Отец Артёма, его обещания, его исчезновение. Последующие попытки – все неудачные, все болезненные. Мужчины либо боялись моей силы, либо пытались её сломать. Никто не принимал меня такой, какая я есть.

И вот теперь – Александр. Человек, о котором я ничего не знаю, кроме имени и сухих данных в файле. Человек, который мог быть кем угодно – преступником, агентом, авантюристом. Да хоть серийным убийцей!

А я смотрю на его фотографию, как влюблённая школьница.

Непрофессионально. Опасно. Глупо.

Снова открыла планшет. Его лицо – на экране. Решительно свернула фотографию, открыла общую папку с делом. Сухие факты. Цифры. Время. Даты. Это реальность. Не фантазии, не предчувствия, не то тепло, которое разливалось внутри от одного его взгляда.

– Он не особенный, – произнесла вслух, словно пытаясь убедить саму комнату. – Просто очередной мужчина с хорошими манерами и приятным лицом.

Слова упали в тишину и растворились без следа. Не помогло.

Потому что я знала – он другой. Не как все. И дело не во внешности, не в деньгах, не в статусе. Дело в том, как он смотрит. Как говорит. Как существует в пространстве – словно знает что-то, чего не знают другие.

И я боялась не его. Я боялась себя рядом с ним.

Зажмурилась, вцепившись в край стола. Воспоминание ударило внезапно, как приступ мигрени. Тот самый провал – четыре года назад, ещё в МВД. Операция "Аккорд". Полгода работы под прикрытием, внедрение в окружение крупного застройщика Валентина Мазурова. Мы искали доказательства отмывания денег и связей с криминалом.

Я была личным помощником, вошла в доверие. Мазуров – харизматичный, умный, с какой-то особой внутренней силой. Совсем как… Нет. Не думать об этом.

Он начал доверять мне. Рассказывать. Делиться. Я увидела в нём человека, а не просто объект. Начала сомневаться. Может, он не такой плохой? Может, всё не так однозначно?

А потом – та ночь, когда я упустила ключевой момент передачи документов. Просто потому, что на секунду позволила себе задуматься: а вдруг он действительно невиновен? Секунда колебаний – и операция сорвана. Полгода работы насмарку. Мазуров скрылся за границей.

Отстранение от работы. Служебное расследование. Шепотки за спиной: "Влюбилась в объект". "Не справилась с эмоциями". "Женщинам не место в оперативной работе".