Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 9)

После окончания «культурной» части вечера словами директора школы все присутствующие были приглашены на «чаепитие» и дискотеку в спортивный зал школы. В самом зале у противоположной входу стены были выставлены накрытые столы, приглашающие гостей выпить «чаю». В переднем правом углу спортзала расположился школьный вокально-инструментальный ансамбль, игравший танцевальные мелодии. Гости с удовольствием выходили танцевать, с восторгом окунаясь в далекое трепетное время. Девочки 10 «а», свободные от несения каких бы то ни было обязанностей по вечеру, примкнули к танцующим. Им нравилось усиленное внимание старшеклассников, выпустившихся год, два или три назад. Те, в свою очередь, восторгались: «Какие же красивые девчонки в сегодняшнем 10 классе!» Многие гости прошли к столам и, усевшись на стулья, с удовольствием пили чай и болтали со своими одноклассниками. Царила ровная, безмятежная обстановка, когда вчера еще совершенно разобщенные, занятые повседневностью люди становились хорошими знакомыми.

Парни 10 «а» были заняты на дежурстве у входа, по этажам, в раздевалке, девочки смотрели за столами на чаепитии и охотно участвовали в танцах. Сменившие друг друга на дежурстве на том или другом посту одноклассники, видя, как популярны их девочки, смотрели на них с нескрываемым интересом. Девчонки им открывались по-новому! Сережа тоже с интересом поглядывал на Таню, а она украдкой держала его в поле зрения.

По окончанию вечера встречи выпускников Валентина Павловна отпустила уставших ребят по домам, решив уборку школы перенести на воскресенье. Утром следующего дня 10 «а» класс в почти полном составе прибыл на уборку. Мальчишки растаскивали по кабинетам столы и стулья, девчонки мели и мыли полы. Работали все дружно и весело. Быстро справившись с наведением порядка, девчата спросили у Валентины Павловны разрешения потанцевать. Администрации в школе не было и довольная хорошей дружной работой класса Валентина Павловна разрешила провести минидискотеку на час-полтора, не более. Роль музыкального оркестра выполнял старенький школьный магнитофон, обычно используемый на уроках литературы для прослушивания произведений поэтов и писателей, изучаемых в соответствии с программой. Кассеты были взяты из запасников.

Просторный спортивный зал с большими, затянутыми сеткой от попадания мячей, окнами, в которые к тому же светило играющее лучами солнышко, был по-особому торжественен. Лучи попадали на разноцветный в соответствии с баскетбольной разметкой пол и. отражаясь от него, бежали к самому потолку, падали вниз и расцвечивали ребят веселыми отблесками. Вместо обычного воскресного дня им выпал день необыкновенный – школа уже не казалась такой сдержанной и строгой, Валентина Павловна, спокойно удалившаяся в свой кабинет, не смущала никого своим присутствием и раскованность медленно, но верно принимала ребят в свои объятия. Магнитофон прокручивал танцевальную мелодию «для всех!», обрадованные ее демократичностью, ребята почти все вышли на середину пола и принялись танцевать. Кто-то еще сохранял «статус кво», но это было уже смешным и глупым. Постепенно раскрываясь в танце перед друг другом, ребята образовали широкий большой круг, как бы подчеркивая свою общность. Стали образовываться парные союзы – когда партнеры, выбрав друг друга, пусть еще и не в индивидуально парных танцах, танцевали, находясь в общей массе, но все-таки попарно.

Таня, поглядывая на ребят, не смогла не заметить, как интересно танцует Сережа. Его танец отличался набором оригинальных телодвижений, особо подчеркивающих достоинства мужского строения тела. В свою очередь, Сережа тоже то и дело выхватывал своим взглядом из общей массы девочек Таню и с эстетическим удовольствием отмечал: «Как же красиво она танцует!» Тем не менее, к ней он слишком близко не приближался. Наконец, в кассете магнитофона зазвучало «танго», девчонки всегда с нетерпением и тревогой ждали такую музыку на дискотеках. С нетерпением – потому что именно она позволяла выявить мальчишек, проявляющих лично к тебе свои симпатии, а с тревогой – потому что это внимание часто исходило вовсе не от того мальчика, который был ей симпатичен. Вот и в этот раз девочки замерли волнительной стайкой напротив мальчишек. Те переминались с ноги на ногу. Им тоже нужно было время для адаптации, набора смелости и принятия решения пригласить девочку на индивидуальный танец. Стоя полубоком к залу, Таня краем глаза увидела, как от мальчишек отделились две фигуры – Валера и Сережа, и направились в их сторону. Сережа поравнялся с ними первым и смело взял Таню за руку.

– Разреши? – смело сказал он, словно имел на нее первоочередное право. Почти вровень с ним стоял Валера и смущенно ожидал, какое решение она примет. Тане стало жалко Валеру, она уже хотела было ответить на немое приглашение Валеры, но сильная рука Сережи, словно он уже получил ее ответ, или был уверен в нем, тут же потянула ее вперед и увлекла за собой. Грустные глаза Валеры мелькнули перед ней на фоне шведской стенки напротив и тут же исчезли. Сережа уверенно вел ее за собой к середине танцующих. Повернулся лицом, переложил ее правую руку в свою, подняв выше левую руку Тани, смело водрузил себе на плечо и, обхватив своей левой рукой ее тонкую талию, увлек в круг танцующих. Он взглянул в ее глаза и обомлел от их нежной незащищённости, ясности и правдивости. Не выдержав, Сережа отвел взгляд. В те короткие мгновения, когда Таня встретилась с Серёжей взглядом, она уже не думала о Валере, о жалости к нему. Все ее естество очарованно пыталось понять этого нагловатого, самоуверенного мальчишку с такими бездонными, большими серыми глазами, в которых ей хотелось погрузиться с головой, безраздельно, тайну притягательности которых хотелось постичь, разгадать и не отпускать от себя больше.

Музыка закончилась, и Сережа повел Таню к девочкам, а магнитофон продолжил играть следующую мелодию, это был вальс. Очарованный Таниным умением танцевать, Сережа почти на середине пути неожиданно подхватил ее под руки и закружил в вальсе. Таня все сделала машинально. Полностью подчинившись партнеру по танцу, она уже летела с головокружительной скоростью по залу, только и успевая выхватывать взором из зала скользящие по кругу лица одноклассников. Сережа кружил ее, сжимал ее руку и наслаждался видом чарующей одноклассницы, восхищаясь той легкостью, с какой Таня скользила за ним по залу. Иногда ему казалось, что еще немного, и они оторвутся в этом вальсе от пола и стремительно закружатся по воздуху. Его партнерша удивительным образом улавливала самое малейшее его ускорение и двигалась так легко и свободно, что иногда он терялся в ощущении ее собственными руками. Такое он видел впервые. Таня не просто удивила его умением танцевать, она сразила его наповал.

Когда музыка опять сменилась и нужно было, наконец, вернуть партнершу на свое место, Сережа, проводив ее с нескрываемым восхищением, сказал:

– Спасибо, Таня, ну, ты молодец!

Таня, благодаря его за танец кивком головы, заглянула в его бездонные глаза и увидела в самой их бездонности себя и полный восторг. Теперь Сережины глаза испускали ровные лучи восхищения ею. Таня вдруг мгновенно поняла – она зажгла его гордое сердце. Тане стало так хорошо от этого, что уже ничего не могло испортить этого состояния.

Мальчишки выстроились чуть ли не в очередь для желающих потанцевать с ней. И все же с кем бы она не танцевала, все это было не то, и не так. Все время ей чего-то, да не хватало, Валера теперь не казался таким, какой он был на вечеринке. Другие мальчишки были всего лишь ее одноклассниками, не больше. Ира, для высокого музыкального вкуса которой танцы под кассетный магнитофон были пережитком дворовой культуры и не могли сочетаться с живой музыкой ее родного женского вокально-инструментального ансамбля «Ювентус», простилась с одноклассницами и, сославшись на исключительную занятость, отбыла восвояси, оставив «смердов» заниматься их простонародной культурой. Всем остальным было действительно хорошо и вольготно, не предъявляя высоких требований ни к себе, ни к окружающим, они действительно наслаждались текущим мгновением, интуитивно ценя каждое мгновение невозвратной жизни.

Конечно, отведенные полтора часа, даже несмотря на то, что Валентина Павловна довела их почти до двух часов кряду, закончились, не успев начаться, ведь, как известно, хорошее всегда быстро заканчивается. Ребята расходились домой с сожалением, этот солнечный день сблизил их, показал класс единым целостным организмом, раскрыл какие-то качества друг друга, доселе еще дремавшие глубоко внутри. Валентину Павловну тоже можно было понять, как бы она ни хотела идти навстречу хорошим явлениям в руководимом ею учебном коллективе, дома ее ждала семья, и так часто с пониманием относящаяся к ее работе.

И все-таки Тане с Наташей домой торопиться не хотелось, дружной стайкой девчонок-попутчиц они решили пройтись по универмагу, благо все было для них по пути и находилось на центральной площади. Постепенно от их общей группы откалывались отдельные девочки и уходили домой. Самыми стойкими, по понятным причинам, оказались Таня и Наташа. Находившись вдоволь, для закрепления приятных ощущений они взяли в буфете универмага кондитерские изделия, Таня взяла свою любимое пирожное – картошку, а Наташа – трубочку, и, наслаждаясь вкусом, обе отправились домой. Наташе удалось потанцевать с Ильиным Виктором, которому она симпатизировала, и она увлеченно рассказывала Тане об этом. Таня терпеливо слушала, не перебивая подругу и стараясь смехом подбодрить ее как можно больше. Наташа благодарно раскрывалась ей в своем нелёгком, как ей казалось, выборе между Андрюшкой Антоновым и Витей Ильиным, и хотя в действительности выбор Наташей был уже давно сделан, и даже сама Наташа это как нельзя лучше понимала, но, усиливая впечатление от своих душевных метаний, старалась придавать данному вопросу дополнительную серьёзность. Так ей было спокойнее и так удавалось ощущать себя взрослой, вдумчивой девочкой, лишенной детской беспечности.