Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 8)

– Зачем тебе их было звать? Ладно? Наташке Жикуновой заняться нечем, бежит от своей деревни, все городской хочет прикинуться. Тебе охота со всякими «голодранцами» время проводить?!

Тане стало обидно за ребят-одноклассников, но особенно ей стало обидно за себя. Она чувствовала, что Ира вовсе не считает их такими уж «голодранцами», в ней сквозило чувство собственничества, желание определять, с кем и когда дружить, общаться самой Тане.

– Что ты говоришь, Ира? Они прекрасные ребята, и ты сама знаешь об этом, злишься на меня, что тебя не было. Но ты сама вечно занята, то в ансамбле, то еще где. А мне в это время чем заниматься прикажешь?

– Я всегда тебя зову с собой, разве нет?

– Да зовешь, только я стою на ваших репетициях в сторонке и не знаю, куда себя деть.

– Я тебе говорила, не бросай музыкалку, глядишь, играла бы с нами.

– Ага, кто б меня туда взял! Ты сама говорила, что с трудом попала в эту группу, почти случайно, так что перестань сочинять, подруга!

– Ну, конечно, я сочиняю, набралась у этой Жикуновой всякого, теперь повторяешь.

По лицу Иры при упоминании Наташи опять пробежала тень недовольства.

– Да что ты все Наташку дергаешь, это наши с тобой отношения, она здесь причем!

Ира вышла из себя.

– А что ты ее все защищаешь, мы с тобой, вон, сколько лет дружим, а ты к ней переметнулась, предательница.

Таня вспыхнула, но, удержав себя в руках, ответила:

– Никакая я не предательница, ты общаешься со многими, я тебя хоть раз упрекнула?

– Я по делу общаюсь, а не дружу!

– Откуда мне знать, по делу или не по делу? С кем ты дружишь, а с кем нет, я даже не мучаю себя такими вопросами, уважаю твои личные права, между прочем!

Ира поняла, что перегнула палку и сменила тон.

– Тань, просто мы с тобой с младшей школы дружим и когда ты с кем-то, не со мной, я страшно злюсь, мне кажется, что ты меня предаешь, понимаешь?

– Ир, ну, что ты выдумываешь, что, мне теперь стать твоей тенью? Я же не могу быть все время одна, ты занята, у тебя все расписано почти по часам. А мне в это время где быть, чем заниматься? Тебе надо же и обо мне подумать, я тоже живой человек.

Тане казалось, что она пытается своей подруге объяснить очевидные вещи, что ей тоже, как и Ире, надо дышать, смеяться, общаться не только с ней, да попросту не сужать свой мир в размерах одной Иры. В свою очередь, Ира прекрасно осознавала то, что такая удобная и безотказная Таня все больше и больше ускользает от ее влияния, становится независимой и самодостаточной. Уверенность в себе, набегающая на нее пока периодическими волнами, скоро накроет ее с головой, станет для нее основным и привычным состоянием. И она, Ира, тогда лишится столь удобного и безотказного инструмента борьбы со своей вечной и такой частой хандрой. Наконец, осознав, что все-таки это неизбежно, Ира смирилась, улыбнулась Тане своей вечно изменчивой улыбкой и сказала:

– Ладно, подруга, не будем о грустном!

Они обнялись и вновь вернулись к подготовке праздничного стола. Больше они к теме Таниной вечеринки не возвращались.

До Нового года оставалось три часа, когда они, удобно расположившись за столом, включили телевизор и стали смотреть «Голубой огонек». Как и следовало ожидать, внимание их сосредоточилось на праздничных платьях, музыкальном исполнении и новинках в части новогоднего юмора. Новогоднее настроение постепенно заполняло их с ног до головы, и теперь только веселые темы занимали их юные головы. Атмосфера юмора и смеха из «Голубого огонька» плавно проистекала с экрана и накрывала их волна за волной. Забывшись во времени и месте, две подруги словно провалились в свое беззаботное детство, и уже не важно было, кто из них был прав, а кто виноват. Обеим было исключительно хорошо, а главное, по-новогоднему весело и беззаботно. Наконец, дождавшись самого Нового года и бурно отметив это замечательное событие звонким звоном шампанского, они, как и предполагали, отправились на центральную площадь города.

Она горела разноцветными огнями, манила ледяными фигурами и оживленными горками. Тем более, площадь просто кишела многочисленными знакомыми, постоянно поздравляющими друг друга с наступившим новым 1979 годом. Всеобщее веселье захватывало и не отпускало, убеждая всех присутствующих в том, что новый год наступил, и что он непременно будет гораздо лучше старого, а всех присутствующих на площади непременно ждут неожиданная радость, счастье и везение в новом году. Встретив знакомых, Таня с Ирой откатались на ледяной горке, умудрившись ни разу не упасть и, вконец устав от просто бешеного веселья народа, решили пойти в гости к Айтееву Туленде.

Туленде встречал Новый год в гордом одиночестве, он жил у дяди – брата отца, работающим прокурором Атбасарского района. Дом дяди был служебный, очень добротный, имел центральное отопление и был полностью благоустроен. Туленде отвели просторную большую комнату. Все дети самого дяди выросли, и Туленде проживал у него как собственный сын, дядя к нему очень хорошо относился, но был крайне строг в вопросах учебы и досуга, поэтому Туленде из кожи лез, что бы не огорчать дядю в учебе, а досуг его в основном состоял их спортивной секции по тяжелой атлетике. Туленде гостеприимно встретил девочек, тем более, ему очень нравилась Ира. Он был на редкость разговорчивый и забавлял их всякими смешными рассказами.

Дом дяди был оформлен в стиле казахских национальных орнаментов. Здесь многое выдавало национальный эпос – картины, национальные музыкальные инструменты, одежда и обувь. В то же время это был настоящий особняк ответственного советского работника. Вдоволь наобщавшись, ребята стали расходиться, Туленде с Ирой проводили Таню и вернулись в свои края, ведь жили они друг от друга совсем недалеко. Уставшая, но довольная, Таня, наконец-то, добралась до кровати, с охотой на ней вытянулась и сладко уснула. Ее ждал новый ответственный год.

Следующим замечательным событием было общешкольное мероприятие – встреча выпускников, состоявшаяся в феврале текущего года. Ответственными за нее назначили 10 «а» и их классный руководитель Валентина Павловна тщательно спланировала мероприятие и четко поставила перед каждым учеником задачу.

Само мероприятие проходило в субботу – это был выходной день, позволяющий людям выкроить время на встречу. Торжественная часть проходила в спортзале, на втором этаже. Дежурные встречали гостей внизу и провожали их наверх. Девчонки 10 «а» были одеты в праздничные белые фартуки, что сразу выделяло их на фоне гостей, придавало празднику особую торжественность, даже исключительность. Особенно активно собрались выпускники прошлых трех лет, ближайших к текущему году, чувствовалось, что жизнь их еще не разобщила окончательно. Они весело общались, вспоминали события и места, радостно встречали учителей. Со стороны было приятно наблюдать их теплые объятия с друг другом, слышать смех и юмор, несущийся со всех сторон. Ученики 10 «а», взирая на гостей, думали о своем будущем, отмечали ценность текущего момента, ближе воспринимали своих одноклассников.

В актовом зале школы силами класса был подготовлен небольшой, но очень теплый концерт, а так как Ира в это время играла в женском вокально-инструментальном ансамбле, Валентина Павловна попросила их с Таней подготовить музыкальный номер. Ира играла на фортепьяно, что стоял на сцене актового зала, и вместе с Таней они пели: «Когда уйдем со школьного двора…». Голоса у девочек были очень красивыми, присутствующие с удовольствием слушали песню, и каждый слушатель мгновенно погружался в ее смысл. Те что закончили школу, возвращались, как теперь они уже четко понимали, в счастливые мгновения своей жизни, а те, кому еще только предстояло покинуть школьные стены, интуитивно начинали ощущать их мимолетность. Учителя снова и снова осознавали ценность своей работы и гордились ею. Создавалась удивительно трогательная общешкольная атмосфера, когда явно прослеживалась общность всех присутствующих.

Наблюдая из зала, как Таня поет, Сережа уловил удивительную нежность и красоту ее голоса. Таня видела его, стоящего у окна, слушавшего их с Ирой пение, это и смущало ее, и радовало одновременно. Когда они закончили, Таня сбежала в актовый зал и встала к одноклассникам, а Валентина Павловна, взяв микрофон объявляла следующий номер. Сережа, обратившись к Тане, произнес:

– А ты хорошо поешь, у тебя красивый голос.

Таня смущенно ответила:

– Спасибо.

Может быть, она бы и продолжила говорить с Сережей, чего ей все-таки хотелось бы, но ее тут же перехватила Наташа и принялась забалтывать, как могла. Сережа отошёл от них в сторону и продолжил наблюдать за «культурной» частью программы. Таня, оживленно перешептываясь с назойливой Наташей, украдкой поглядывала в его сторону. «Все-таки он мне нравится», – думала Таня. В Сереже ее поражали глаза, они были такими глубокими, прозрачными до самого дна, и в них всегда читался ум. Ей часто просто хотелось заглянуть в них поглубже, разглядеть в них его истинный характер, взгляды на окружающий мир, на нее саму. Но это было невозможно, Сережа словно ходил в какой-то маске, гордый и независимый, не подпускающий к себе даже на безопасное расстояние, он демонстрировал свою полную отрешенность от действительности. Те редкие минуты, когда он как-то раскрывался, становился понятным, были в моменты общеклассного труда. Генуборки, субботники, какие-то хозяйственные школьные мероприятия, когда приходилось заниматься простым трудом, только и делали его чуточку ближе ко всем. Он был вынужден что-то таскать, как другие мальчишки, кому-то помогать и т. д. Именно в такие моменты он становился ближе и понятней ей. Вот и сейчас это общешкольное мероприятие, где ответственность нес весь класс, от классного руководителя до каждого ученика 10 «а», не позволяло ему нырять в свою «броню» и смотреть на одноклассников сквозь «смотровую щель» закрытого люка.