Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 11)
Ира шла на золотую медаль в школе и к каждому занятию готовилась тщательно, но, как часто бывает, всегда найдутся обстоятельства, угрожающе нависающие над желанной целью. Именно так и случилось с Ирой. Учитель истории – Иван Кузьмич – фронтовик, но, к сожалению, человек с довольно сомнительными человеческими качествами, имеющий давнишние неприятельские отношения с родителями Иры, не нашёл ничего лучшего, как распространить свою месть на ребенка, то есть Иру. Пока было сложно понять, выходит ли Ира на золотую медаль или нет, это противостояние особо не выделялось, но как только к концу 10 класса ситуация полностью прояснилась, и стало понятно, что теперь все зависит от личных усилий Иры и ее упорства, как Иван Кузьмич стал блистать во всей красе школьного деспота.
Итак, упоенный властью над своими учениками, он получил в свои руки уникальную возможность – отомстить родителям ребенка через открытое унижение их ребенка. Иван Кузьмич упорно ставил Ире четвертки, вроде бы, и не придерешься, оценка-то хорошая, но вот только предмета, которые он ведет, у него было два – обществознание и история, оба предмета были профилирующими для поступающих на юридические специальности вузов. Вузов таких было крайне мало, в итоге получилось, что Иван Кузьмич держит будущее Иры в своих цепких нечистоплотных руках. В тоже время его статус «участника Великой Отечественной войны», как видно, давал ему столь большое преимущество, что полностью развязывал руки. А простой, вдумчивый подход к ветеранству, понимание того, что на фронтах Великой Отечественной войны были люди совершенно разных нравственно-психологических типов, не был взят за основу при оценке фронтовиков. Конечно, козыряли своим участием не самые лучшие, а, можно сказать, наименее заслуженные, иногда даже косвенно коснувшиеся участия в войне. Зато спеси у них было выше всех разумных пределов. Настоящие боевые фронтовики, как правило, были скромными, добросовестно трудились на своих постах и даже награды одевали не часто. Не раз приходилось с удивлением узнавать, какой геройский человек работает или живет с тобой рядом.
С Иваном Кузьмичом все было иначе, даже наградная планка просто вросла в его костюм. Какими наградами он был награжден, ученики не знали, да и где, и как он воевал, тоже, только все они должны были четко понимать, кто перед ними и просто «падать от уважения». Однако сам Иван Кузьмич ни к кому уважения не испытывал, ни к взрослым – коллегам, ни, тем более, к ученикам. А как он упивался унижением учеников во время урока, то ученикам часто казалось, что Иван Кузьмич точно воевал на стороне врага, либо служил в органах НКВД, именно этот почерк в нем прослеживался.
Когда на одном из обычных уроков истории Иван Кузьмич поднял с места Иру Каюкову и стал задавать ей вопрос за вопросом, Ира, пытаясь достойно ответить, четко и грамотно выстраивала свою речь. Ивана Кузьмича не интересовали ее ответы, он перескакивал с вопроса на вопрос, не давая ни малейшей возможности ей сосредоточиться. Не позволяя завершить любой из начатых ответов и обозленный ее упорством отбиться, он перешёл на личности, невзирая на нормы этикета, законы педагогики, в кураже бесноватого оратора он выпалил все, что думал о ее родителях, какие они люди, чем занимаются и где их место. Закончил свою пламенную речь Иван Кузьмич победными словами:
– Ты никогда не знала на пять, и у меня ты пятерку не получишь! Не хватало еще, чтобы Каюковы получили золотую медаль!
С последними словами учителя Ира превратилась в белое полотно, стала оседать на ноги и клониться на спину. Сосед сзади, Айтеев Туленде, подхватил одноклассницу и с трудом опустил ее на колени, на пол, Ира дрожала, как при сердечном приступе. Иван Кузьмич, как и всякий подлец, чувствуя, когда «запахло жареным», визгливо выкрикнул: «Сбегайте за медсестрой!» С третьего ряда Володя Падалко выбежал в дверь и понесся за медсестрой. Подскочившие с соседних рядов ребята помогли Туленде поднять Иру на ноги и стали тихонько выводить в коридор, где было больше воздуха. Класс недружелюбно загудел. Перепуганный Иван Кузьмич, усевшись за учительский стол, шипел: «Неженка какая, правду услышала, смотрите-ка».
Через минуту школьная медсестра уже хлопотала вокруг Иры и вскоре увела ее в медпункт. Через несколько минут урок закончился, ребята вышли в коридор и оживленно начали обсуждать произошедшее. Таня взяла Ирин портфель и направилась в медпункт. Одноклассники были уверены, что теперь Ивану Кузьмичу «несдобровать», его обязательно уволят и поделом ему. Но на следующий день он, как ни в чем не бывало, явился в школу, как и прежде, вел занятия и, как и прежде, себя вел. В школе ровным счетом ничего не изменилось! За маленьким исключением – Ира не приходила больше в школу.
Таня первой узнала, что Ира переходит в пятую школу, до конца года оставалось всего два месяца: май для занятий и июнь для экзаменов. Теперь за столом Таня осталась одна. Было грустно осознавать, что подруга, с которой они проучились и продружили семь лет, теперь будет заканчивать другую школу. Только в характере Тани всегда была жертвенность, она четко понимала, Ира должна учиться там, где ей лучше. И потом она так мечтала о юридическом вузе, старалась учиться и теперь, когда золотая медаль открывала ей такую возможность, и Ира не в силах была отказаться от такой возможности, то пусть подруга делает так, как ей лучше!
Они подолгу общались по телефону, особенно, когда Ире становилось тоскливо от одиночества в новом коллективе, и она старалась рассказать о трудностях Тане. Та ее терпеливо выслушивала, никогда не перебивала, всегда находила нужные ободряющие слова. А если Ире было очень необходимо, не задумываясь, приходила к ней домой и приступала к врачеванию ее души. Ира расцветала и с благодарностью провожала Таню домой, расставались они ровно посередине пути между домами, после чего каждая спешила восвояси. И, тем не менее, их дружба с каждым разом становилась все более эпизодичной, сказывалась разность школ, несовпадение времени, расстояние между домами и, конечно, уже проявляющаяся разность в интересах. Танины интересы на текущий период были связаны со школой, одноклассниками, домом и всем, что вокруг него. Ирины просто дублировали то же самое, только лежали в другой территориальной плоскости. Лишь телефон еще оставался тоненькой нитью, прочно удерживающей их дружбу.
В апреле, 24 числа, у Тани был день рождения. Она решила позвать на него девочек-одноклассниц, с которыми обычно идти домой им было по пути, это Тамара Грасмик, Лиля Гайт, Люба Засекава, Нина Моноле. Девочки охотно приняли ее предложение.
Стоял теплый весенний день. Таня любила свой день рождения, именно в апреле просыпалась природа целинного края. Молодые робкие листочки, словно спрашивая разрешения, начинали наливаться лучезарным прозрачным теплом. В воздухе пахло ранней весной, с ее причудливыми запахами свежести, граничащими с холодными порывами степного юного ветра. Птицы радостно пели, теперь уже полностью уверенные в невозможности возвращения надоевшей и долгой зимы. Ранние весенние цветы, что садила ее мама в палисаднике, дарили такое яркое, радостное разноцветье, что глаз, цепляясь за их благоуханье, просто наслаждался этим весенним разноцветием.
Сама Таня всегда в этот день становилась порхающей и легкой, словно ее любимый день рождения подымал ее на какую-то новую невиданную высоту. Ей становилось легко и свободно на душе, именно после своего дня рождения она понимала – весна наступила, а с ней и новые, не пережитые еще впечатления, не сказанные еще никому слова. Что-то волшебное творилось с ней, преображая ее с каждой новой минутой жизни, с каждым вздохом распираемой новыми впечатлениями груди. Яркое, теплое солнце стремилось сорвать последние путы унылой, надоевшей зимы и раскрыть в людях неистребимое желание творить что-либо новое, неповторимое.
Девочки собрались организованно, все пришли почти в одно и то же время. Рассаживаясь за праздничный стол, они весело смеялись, наперебой рассказывая какие-либо интересные истории. Таня ощутила искренний интерес к себе, как к личности, было заметно, что она стала к ним значительно ближе и понятней. Девчонкам, со своей стороны, Таня казалась теперь абсолютно своей, доступной и интересной. Тане нравилась эта атмосфера, она ощущала себя органической частью коллектива одноклассниц.
А между тем неустойчивая весенняя погода приготовила всем неожиданный сюрприз – налетевший ниоткуда ветер вдруг закрыл солнце и принес тяжелые, со свинцом, облака, они покружили над городом, разорвались и просыпались на землю пушистым белым снегом. Зима захотела тоже, видимо, поздравить Таню и спешила сделать это, пока еще была в силах, ей не хотелось уйти, не поздравив Таню и не подарив ей великолепную белую скатерть, мягко укрывшую всю поверхность. Исполнив свое желание, она в последний раз махнула своим великолепным белым веером и, увлекая за собой сильный степной ветер, собрала свои свинцовые облака и погнала их прочь, весело шумя вдалеке.
Очнувшись от этого неожиданного визита, усиливающееся с каждым новым днем солнце расправило свои могучие плечи и бросило огромные пучки своей энергии на белую скатерть зимы. Снег, сначала сжимаясь в холодную корочку, поддался и, увлекаемый жарким теплом, превратился в сочные ручейки воды, те, пробежав по поверхности, утолили жажду всему, что только порывалось показаться из земных запасников. Через какой-то час от былой непогоды не осталось и следа. Тане даже на минуту стало жалко шелковую скатерть зимы, но в следующую же минуту, поддаваясь всеобщему благодушному настроению, она уже не думала ни о чем, кроме этой веселой девичьей компании.