Сергей Никоненко – Параллели. Том II (страница 3)
Особенно дружба между Таней и Наташей стала крепчать в период отработки, так как девочки и на нее шли вместе, часто работали вместе и, естественно, вместе возвращались. Именно в этот период стали проявляться у Иры собственнические взгляды к Тане. Таню она считала не только своей близкой подругой, но и человеком, который должен ради их дружбы жертвовать буквально всем, временем, интересами, предпочтением. Странно, но такой подход распространялся в основном на Таню. У Иры же было особое – привилегированное положение, ей, ввиду ее исключительности, позволялось допускать многочисленные отступления от многочисленных, ею же установленных правил. И с каждым разом Тане все трудней приходилось смиряться с претензиями Иры на абсолютную истину в единственном лице – Иры.
На последней неделе отработки мальчишек увезли в совхоз «Садовый», на военную подготовку, без ребят сразу стало скучно. Девочки приуныли и с трудом закончили эту последнею неделю отработки. Впереди маячили заслуженные летние каникулы. После семейного совета родители отправили их с братом Радиком на родину матери, в деревню Бородулиха, что под Семипалатинском. Здесь жили многочисленные родственники по линии матери Тани, ее двоюродные братья, у которых было довольно много детей. Как правило, Радик и Таня разделялись в Бородулихе, и каждый из них жил в окружении своих сверстников, где было интересно им самим. Таня всегда останавливалась у тети Магзизы – жены брата матери, у которой было две дочери, Зоя и Венера, старшая из дочерей, Зоя, и была подругой Тани. Тетя Магзиза была редкостный предприниматель, она выращивала уток, увозила тушки на рынок в Рубцовск, где их быстро раскупали.
Рубцовск был городом московского подчинения и снабжался хорошими товарами. Тетя Магзиза привлекала своих дочерей и Таню к общипыванию уток, в награду за труд она привозила им различные товары. День в летней Бородулихе был заполнен хозяйскими заботами. Нужно было полить огород, нередко прополоть его, накормить многочисленную живность, в основном птицу. А вот самое интересное начиналось вечером, когда после дневного летнего зноя и рабочего дня на улицу к месту сбора молодежи, на пятачке у бревна, стекались многочисленные ручейки местной молодежи. Ребята рассаживались на бревне, лузгали семечки, рассказывали друг другу различные байки, шутки, анекдоты или играли в распространенные в их среде игры. Главной ценностью оставалось общение. Время летело быстро и безостановочно.
Горожанка Таня, веселая и находчивая, совершенно безобидчивая, с шикарно длинными волосами, красивым разрезом глаз пользовалась завидной популярностью у местных ребят. Особую настойчивость проявлял Валера Королев, он учился в городе, в училище, на машиниста-тракториста широкого профиля. Валера обладал слаженной фигурой чуть ниже среднего роста, песочными прямыми волосами и светло-карими глазами. Обаятельная и мягкая манера разговора, неспешные движения тела заставили Таню обратить на него внимание.
Валера, как верный страж, всегда был рядом с ней, приходил ей на помощь по первому, едва уловимому обращению. К концу лета он, наконец, выиграл соревнование на внимание Тани среди многочисленных деревенских ухажёров и удостоился чести быть приближен к объекту своего почитания. Как и любая девочка ее возраста, Таня не задумывалась о продолжении этой симпатии с его стороны, она просто купалась в лучах восхищения и внимания. Ей нравилось «нравиться» и только! Что у этого летнего забавного романа может быть продолжение, она даже и не помышляла, впрочем, как и многие девочки на ее месте. Их с Радиком летний отдых подходил к концу и с каждым днем все грустней было ощущать неизбежность отъезда, приближения расставания с веселой компанией друзей. Они с Валерой стали задерживаться подольше на бревне, даже после того, когда практически все уходили по домам. Когда Зоя – подруга Тани – предлагала Тане идти спать, Валера старался задержать Таню под разным предлогом, хотя бы на минутку. Таня жалела его, говорила Зое: «Иди, я сейчас приду» и оставалась сидеть на бревне. Зоя понимающе кивала и бежала в дом. Обменявшись еще несколькими нелепыми фразами с Валерой и частенько не получив адекватного ответа, Таня устремлялась вслед за Зоей, и на этом вечер окончательно заканчивался.
Вот и теперь все шло, как всегда: вдоволь наигравшись, молодежь сидела на их любимом длинном бревне, рассказывая многочисленные байки. В наступающем вечере слышались многочисленные стрекотания насекомых, мягкий, обволакивающий вечерний воздух стелился к самым ногам. Вдоль улицы блестели огоньками окна домов, и прозрачное звездное небо пригоршнями, с каждым новым часом, высыпало россыпь ярких звезд.
На душе было легко и спокойно. Валера с Таней остались одни на огромном бревне, вечер пахнул первой прохладой. Наступившее молчание нарушил Валера
– Тебе холодно?
– Нет, ничего.
Он подвинулся ближе и осмелился приобнять ее, его рука легонько коснулась девичьего плеча. Таня вздрогнула и отстранилась. Валера одернул руку, смутился, но заговорил.
– Тань, прохладно, хотел тебя согреть.
– Не нужно, Валера, мне не холодно.
– Извини, Тань, я не хотел тебя обидеть.
– Я не сержусь. Ты говорил, на практике будешь здесь, в деревне.
– Да, я напросился на уборку к нам в деревню, буду пшеницу жать.
– Да? Молодец.
В воздухе повисла звенящая тишина. Валера опять приобнял Таню. На этот раз она не отстранилась. Действительно, становилось прохладно и разлившееся по ее плечам тепло приятно грело. Смущенный косвенным разрешением, Валера затарахтел какую-то историю, даже особо не вдаваясь в ее смысловое значение, слишком он волновался. Калитка двора отворилась, в темноте показался размытый силуэт Зои. Всматриваясь в кромешную тьму, она выкрикнула:
– Тань, пошли домой, спать пора.
Таня вскочила испуганной птицей и, на ходу бросив Валере «Пока!», скрылась от него за калиткой. Валера вздохнул и с нескрываемым огорчением поплелся домой. Вбежав во двор, Таня кинулась запирать калитку. Зоя с удивлением смотрела на подругу.
– Ты чего? – наконец, сказала она.
– Калитку закрываю, – смущенно ответила Таня.
– Чего это ты, когда у нас калитку закрывали, Тань? Тебя чего, ошпарили, что ли, или ты немного не в себе? – Зоя хихикнула.
Таня рассердилась на подругу.
– Чего ты выдумываешь? Просто задержалась.
– А! А я-то думаю, с кем это ты там задерживаешься, а?
Подруги вошли в дом и, приняв вечерние обязательные процедуры по мытью рук и ног, побежали в спальню. Улегшись в кровати, они еще какое-то время хихикали. В конце концов, Зоя шепотом спросила:
– Ты с кем сидела-то?
– С Валерой.
– Целовались, что ли? – Зоя не выдержала и хихикнула.
Таня возмутилась.
– Ты что, с ума сошла, Зоя? Чтобы я с ним целовалась!
– Что, что, а то никто не видит, как он целое лето за тобой бегает, пылинки с тебя сдувает. Торчал бы он здесь с нами в деревне, если бы не ты. Укатил бы в город к друзьям, и все!
Зоя перевела дух и вновь вернулась к расспросам.
– Ну, так че, поцеловал тебя?
Таня покраснела до самых ушей.
– Ну, чего ты, Зой, че бы мы целовались, выдумаешь тоже!
– А че тогда сидели? – не унималась Зоя. – Обнимались хоть, что ли?
Таня опять покраснела до самых ушей. Ощущая, как кровь приливает к ее лицу, заставляет полыхать щеки, наливает теплом уши, а затем жарким потоком падает к ладоням, Таня думала: «Как хорошо, что нет света, и Зоя не видит выражение ее лица и его расцветку». А Зоя все не унималась, девичье любопытство брало верх над самообладанием.
– Ну, что, даже обнять тебя не решился, что ли, чего сидели тогда?!
Она было хотела продолжить свою тираду, как Таня шёпотом прервала ее.
– Обнял, посидели и разошлись, давай спать Зоя, больше ничего не было, отстань.
– Обнял, – задумчиво поговорила Зоя, – это хорошо, а то я все думала, Валерка не решится. Ты-то вон у нас какая, городская барышня, а он парень простой – деревенский, смущается больно много.
– Давай спать, Зоя, я устала, – проговорила Таня и через секунды Зоя услышала ее мирное сопение.
«Вот молодец, – подумала Зоя, – спит, хоть бы хны». Зоя всегда завидовала Таниному умению засыпать, чуть только ее голова удобно устраивалась на подушке. Теперь подругу расспрашивать было бесполезно, спит. Поворочавшись еще какое-то время и окончательно убедившись в бесперспективности продолжения разговора, Зоя нашла удобную позу и стала проваливаться в полусонную дрему, предвкушая продолжительный и сладостный сон.
С утра Бородулиху облетела удивительная новость – дядя Антип вернулся из Москвы на «Волге»! Грациозная ГАЗ-21, зеленая, как цвета индейских прерий, красовалась в селе. Все домочадцы высыпали на улицу полюбоваться машиной. Она стояла на ослепительно белом солнце, сверкая молдингами хрома и выпячивая свои атлетические бока. На капоте красовался серебряный олень, стремительно несущийся вперед и рассекающий передними копытами набегающий воздух. В салоне были установлены два великолепных дивана, покрытые замечательным ярко-оранжевым кожзаменителем. Прозрачный спидометр, выгнутый как тетива туго натянутого лука, смотрелся стильно, а его полупрозрачные бока играли солнечными лучами. И самым настоящим чудом был внутрисалонный радиоприемник, чудесным образом ловивший прекрасную музыку.