Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 17)
— Ты не успел, потому что вы еще не дошли до активной стадии, — сказал Бунге. — Пока только вербовка, установление доверительных связей, мягкое промывание мозгов, так? Глупости по твоему приказу они должны были начать творить позже.
Абашидзе снова принялся размахивать руками и так крутить головой, будто она вот-вот отвалится. Леха даже начал верить в то, что созданная группировка на самом деле не преследовала никаких незаконных целей.
— Уверяю, ничего такого у меня и в мыслях не было…
— Вот тут верю, — сказал Бунге. — Потому что это не твои мысли, Дато. «Перо орла»?
— Не я придумал.
— Не сомневаюсь. А кто?
— Они сами, — сказал Абашидзе. — Вроде как символ преемственности поколений. Наследие…
— Орел был центральной фигурой старого герба, — сказал Бунге. — Значит, реваншизм. А реваншизм — это антисоветчина, Дато. Неужели ты думаешь, что я это не размотаю? Это ж без всего остального уже чистая семидесятая статья, от двух до семи, и ты, как «бывший», получишь по верхней планке. Были у тебя планы на ближайшие семь лет, Дато?
Даже через камеры было видно, как Абашидзе побледнел.
— Клянусь, Карл, это не я! Честью клянусь!
— Папа Карло взял его за причиндал, — констатировал Николай. Он не смотрел, только слушал, сидя за своим столом и помешивая ложечкой чай. — Теперь он будет с ним играть, сжимая и ослабляя хватку, и скоро уже выяснит все, что нужно. Однако, справедливости ради, я должен заметить, что противник ему попался не из его весовой категории. «Перышко» против супертяжа.
— Все равно, что конфетку у младенца отобрать, — сказал Стас. — Мы бы его могли и на месте раскрутить.
— Вот сразу видно, что у тебя детей нет, — сказал Николай. — Младенцы конфетки не едят.
— Тогда их еще проще отобрать, — сказал Стас.
— А если он правду говорит? — спросил Леха.
— Несомненно, он говорит правду, — сказал Николай. — Но не всю.
— Ладно, к этому мы попозже вернемся, — сказал Бунге. — Теперь про этих двоих. Что можешь сказать?
— Нормальные ребята, — сказал Абашидзе. — Они оба недавно пришли, я еще толком не присматривался. Так что они натворили-то?
— Ничего, — сказал Бунге и выложил следующую пару фотографий. На этот раз — с мест преступлений. — Ну, или что-то, как посмотреть. Позволили себя убить.
Эти фотографии Абашидзе к себе придвигать не стал.
— Кто их так?
— Как раз у тебя хотел спросить, — Бунге внезапно вспомнил про сосиску, засунул ее остатки целиком в рот и начал энергично работать челюстями.
— А… когда?
— То есть, типа, ты не знаешь?
— Я не знаю, Карл, клянусь.
— Тяни-толкай и дед мороз, — сказал Бунге. — Оба детдомовские, но воспитывались в разных домах, учились в разных институтах, инициацию прошли в разное время. Знаешь, что их связывало? Они оба состояли в твоем обществе добра и взаимопомощи. И теперь они оба мертвы.
— Я здесь ни при чем, Карл. Я не знаю, кто их убил. Если бы у них были какие-то проблемы, они могли бы прийти ко мне… Или ты думаешь, что это я? Ты же меня знаешь, я не убийца…
— С две тысячи третьего прошло много времени, — заметил Бунге. Он вытащил из папки лист бумаги и ручку и подтолкнул к Абашидзе. — Мне нужны полные списки членов вашего общества. Действительные, потенциальные, те, в чью сторону вы только начали смотреть. Запиши их в разные столбцы.
— Да, конечно, — Абашидзе схватился за ручку, как за спасательный круг.
— А пока ты пишешь, я расскажу тебе, как все было, — Бунге достал сигареты, зажигалку и маленькую карманную пепельницу. — К тебе пришли серьезные люди, Дато. Настолько серьезные, что ты должен был испугаться, но ты не успел испугаться, потому что они сразу предложили тебе деньги. Найди нам мальчиков, Дато, сказали они. Найди нам молодых мальчиков, недавно инициированных, растерянных, дезориентированных, с ветром в голове. Найди нам таких мальчиков, познакомь их друг с другом, сделай им что-то вроде клуба по интересам и пусть они варятся в этом котле, а мы потом скажем тебе, что с ними дальше делать. Так оно было, Дато? Я ведь действительно тебя знаю, ты не убийца, но ты и не организатор. Ты ведомый, исполнитель, подай-принеси, несмотря на княжеский род, который за тобой стоит. Может быть, они даже сказали, что дальше все будет без тебя, что твое дело — собрать, а потом они уже сами разберутся, но даже если так, ты все равно должен был догадываться, к чему все это придет. Но они предложили много денег, и, скорее всего, эвакуацию, и ты согласился.
Бунге закурил.
— Пиши, не отвлекайся, — сказал он. — Можешь даже не кивать. Я знаю, о чем говорю, потому что это стандартная их схема. Что было обещано? Выезд, новая личность, документы, дом, место в какой-нибудь клинике? Звучит очень неплохо, согласен. Но проблема в том, что там ты им не нужен. Там у них и без тебя все хорошо. Ты нужен им здесь, потому что здесь их поле битвы, а ты на нем — всего лишь еще один пехотинец. А теперь я задам тебе один вопрос, и хочу, чтобы ты ответил на него прямо, быстро и четко. Любую попытку уклониться от ответа я буду рассматривать, как декларацию враждебных намерений со всеми вытекающими. Готов?
Абашидзе судорожно кивнул, не переставая писать.
— Лондон или Мадрид? — спросил Бунге.
— Мадрид.
— Я так и думал, — полковник стряхнул пепел на пол, вспомнил про принесенную с собой пепельницу и досадливо поморщился. — А теперь я расскажу тебе, что будет дальше…
Стас перегнулся через Лехин стол и щелкнул мышкой, прекращая трансляцию.
— Вот теперь уже точно иди домой, стажер, — сказал он. — Рановато тебе пока такое слушать.
Глава 9
Леха пришел на работу невыспавшимся.
Однако, судя по помятым лицам коллег и той же самой одежде, в которой они были вчера, Стасу с Николаем этой ночью поспать вообще не довелось. Равно как и отправиться домой.
Стас бодро стучал двумя пальцами по клавиатуре, набивая очередной отчет. Николай задумчиво смотрел в окно, держа в руках бумажный стаканчик с кофе из круглосуточного конторского буфета. Кофе, кстати, там был сильно так себе, ниже среднего. Леха пробовал.
Впрочем, в конторе кофе пили отнюдь не ради наслаждения его ароматом и послевкусием.
— А где Абашидзе? — поинтересовался Леха.
— Так мы его расстреляли, — будничным тоном сказал Николай. — В смысле, отпустили.
— В смысле отпустили? — не понял Леха.
— Дождались шести утра, когда автобусы начинают ходить, и отпустили, — объяснил Николай. — Могли бы и раньше отпустить, но что бы он, бедолага, делал на пустых улицах посреди ночи? Денег-то на такси у него с собой не было, а Папа Карло из принципа не стал бы вызывать.
— Но пять копеек на автобус ему дал, — сообщил Стас. — Сказал, чтоб Абашидзе не забыл их ему вернуть при следующем задержании.
— Незамысловатый чекистский юмор, — констатировал Николай.
— Как его вообще можно было отпускать? Он же…
— По нашему делу он свидетель, — сказал Стас. — На само время убийств у него есть железное алиби, он был в другом месте, его многие видели, да мы уже и сами по камерам посмотрели.
— А создание антисоветской молодежной организации?
— По факту, эта организация еще не сделала ничего антисоветского, — сказал Стас. — Ты пойми, стажер, по семидесятой статье через одного сажать можно, было бы желание. Неудачно пошутил, не так посмотрел, при первых нотах гимна поднялся со стула с нарочитой медлительностью… Или как там было? С подчеркнутой неторопливостью?
— С театральной флегматичностью, — сказал Николай. — Мы тогда всем отделом эту анонимку читали.
— По ролям, — согласился Стас. — Леха, мысль не в том, чтобы всех пересажать. Абашидзе — это симптом, а не причина болезни, и если вести лечение этим путем, то ты быстрее вспотеешь и устанешь, чем добьёшься хотя бы ремиссии.
— Но причина-то в Мадриде, — ляпнул Леха.
Стас сделался серьезным.
— Мы сделаем вид, что этого не слышали, — сказал он. — А ты сделаешь вид, что этой ночью тоже ничего не слышал.
— Хотите сказать, мы взяли его в оперативную разработку? — не поверил Леха. — Но какой в этом смысл? Мы задерживали его открыто, соседи видели, кураторы наверняка в курсе. Он же засвечен.
Николай вздохнул и сделал глоток кофе.
— Давай еще раз, стажер, — сказал Стас. — Эта игра ведется не в твоей лиге. По крайней мере, пока. Это совместная операция, ночью поставили в известность Первое управление, после короткого совещания было принято решение Абашидзе отпустить.
— Кроме того, он ценный специалист, — сказал Николай. — Айболит, как-никак. Хотя, конечно, в Сибири тоже нужны свои айболиты…
— На этом закончим обсуждение, — сказал Стас. — Мы, если вы вдруг об этом забыли, все еще убийцу ищем. Леха, у тебя на столе список из двадцати четырех фамилий. Пробей их по нашей базе, посмотри личные дела.
— И что искать? — спросил Леха, включая компьютер.
— Привычку к жестоким убийствам путем перерезания глоток, — сказал Стас. — Как будто тебе в «вышке» не объясняли, что в таких случаях искать надо. Может, кто там к садизму склонен и зверюшек в детстве мучал, может, кто одноклассника циркулем пырнул или тараканов давил с особым наслаждением. Ищи любые отклонения, так мы хотя бы поймем, с кем сначала разговаривать, а кого на потом оставить.