Сергей Мусаниф – Участь динозавров (страница 16)

Леха смотрел в монитор.

Ничего не происходило.

Абашидзе сидел за столом в комнате для допросов. Стул, на котором он сидел, был прикручен к полу. Металлический стол, на котором лежали его руки, был прикручен к полу. Зеркало на стене напротив было односторонне проницаемым, из-за него на Абашидзе смотрела камера и двое сотрудников, готовые в любой момент ворваться и не допустить.

В углу комнаты мигала красным индикатором еще одна камера.

— Сколько он так уже маринуется? — спросил Стас, входя в кабинет и хлопая Леху по плечу.

— Чуть больше часа.

— Значит, скоро дозреет, — сказал Стас. — Ты, в принципе, можешь уже домой идти.

— А если он укажет на убийцу?

— То брать этого убийцу, согласно инструкции, поедет спецназ, — сказал Стас. — И если все сложится хорошо, то утром ты уже ознакомишься с протоколом допроса.

— Ставлю трешку, что ни на кого он не укажет, — сказал Николай. — Он вообще не знает про убийства, иначе бы сразу лыжи смазал.

— Есть такая вероятность, — согласился Стас. — Так что шел бы ты домой, Леха.

— А вы-то сами почему не идете?

— Если мы уйдем, кто, по-твоему, будет тому спецназу ценные указания давать? — поинтересовался Николай.

— Не будет же никакого спецназа, — напомнил Леха.

— Это предположение, основанное на богатом профессиональном опыте умудренного жизнью сотрудника, — объяснил Стас. — И, скорее всего, предположение верное. Но пока оно не превратится в факт, мы обязаны сидеть здесь.

— Во избежание, — сказал Николай.

— А у тебя, как у стажера, такой обязанности нет.

— Все равно пока здесь побуду, — сказал Леха. Дома его не ждало ничего, кроме телевизора, быстрой еды из кулинарии и вчерашней немытой посуды, и на свидание ни с чем из вышеперечисленного он не торопился.

— Как знаешь, — сказал Стас.

Николай посмотрел на часы.

— А ведь Папа Карло уже минут тридцать, как из кабинета ушел, — заметил он. — Заблудился, что ли?

— Просто завернул по дороге в буфет, — сказал Стас, указывая на монитор.

Бунге вошел в комнату для допросов. В одной руке у него была совсем тонкая папка для бумаг, в другой — запеченная в тесте сосиска, которую полковник только что надкусил.

— Что за тигр этот лев? — провозгласил Бунге, усаживаясь на стул напротив Дато и небрежно бросая папку на столешницу. — Дато, ты ли это?

— Здравствуй, Карл.

— Ну что же ты так, Дато? — сокрушенно сказал Бунге. — Я же еще в две тысячи третьем тебе говорил, чтобы ты сидел тихо и не высовывался. Зачем же ты высунулся?

Леха заметил, что на руках полковника нет перчаток. Их с Абашидзе разделял стол, но что там того стола? Достаточно только руку протянуть…

— Я высунулся, Карл?

— А как это еще назвать? — спросил Бунге. — Ты попал в сферу моего внимания, а туда попадают только те, кто высовываются.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, но готов сотрудничать и оказать любую помощь государственным органам.

— Все ты понимаешь, — Бунге откусил еще кусок булки, тщательно его прожевал. — А теперь рассказывай.

— О чем, Карл?

— О террористической молодежной группировке, которую ты основал и куда старательно вербуешь новых членов.

Абашидзе всплеснул руками.

— Какие террористы? Какая группировка? Я никого не вербую, Карл, ребята сами приходят.

— И как вы это называете?

— Общество поддержки и взаимопомощи.

— То есть, факты ты не отрицаешь, — сказал Бунге. — Расхождения у нас с тобой только в терминологии.

— Ты же знаешь, как это бывает, Карл. Они — молодые ребята, узнавшие о себе такое… они растеряны, сбиты с толку, некоторые просто ошарашены. Они не знают, что с этим делать и идут за советом к старшему товарищу.

— И что же ты им советуешь?

— Ну, разное… по ситуации. В основном, дело касается исключительно бытовых вопросов.

— В основном?

— Как правило, только их и касается, — сказал Абашидзе. — Многие интересуются, как они могут развить свои способности.

— Что ты об этом знаешь? Ты же айболит.

— Примерно так я им и отвечаю.

Целительство было довольно редкой специализацией среди «бывших». Обычно на сотню, а то и полторы одаренных приходился только один целитель, так что вероятность обрести учеников у Абашидзе была очень мала.

Большинство были телекинетиками или стихийниками. Пламя, вода, воздух, электричество, мысленно перечислил специализации Леха, идя по мере уменьшения распространенности. Адепты земли встречались редко, почти так же редко, как и целители.

Еще Леха подумал о терминологии и о том, что ее пора менять. Слово «бывшие», вошедшее в оборот сразу после революции, до сих пор использовалось, но уже не отражало сути.

Вот эти молодые люди, какие же они «бывшие»? Они не застали тех времен, их родители не застали тех времен, и никаких родственных связей между ними и Теми Самыми фамилиями уже не прослеживалось. Смутные годы и Вторая Мировая война внесли в это свою лепту и запутали и без того непростые родословные еще сильнее.

— Сколько их у тебя? — спросил Бунге.

— Всего около двух десятков, — сказал Абашидзе.

— А точнее?

— Двадцать шесть. Все из пятой категории, выше никого нет.

— И как ты объясняешь этот любопытный статистический феномен?

— Каждое новое поколение становится слабее. Все дело в крови, — сказал Абашидзе. — Кровь разбавляется, сила уходит. Скоро уже и «пятерка» станет недосягаемой вершиной, и вам придется продлевать эту шкалу вниз. Пока люди с силой окончательно не перестанут рождаться в этой стране.

Бунге прищурился. На картинке, которую давала угловая камера, это было хорошо заметно.

— Ты же вроде сам из княжеского рода? — спросил он.

— Да, — с ноткой гордости подтвердил Абашидзе.

— Но ты ведь всего лишь «четверка», — сказал Бунге. — Кто-то из дедов загулял с селянками, а потом признал бастарда?

Абашидзе скрипнул зубами. Это предположение полковника пришлось ему не по вкусу.

— Впрочем, эту пустое, — сказал Бунге, удовлетворенный произведенным эффектом. Он достал из тоненькой папки две фотографии и положил их на стол перед Абашидзе. Это были фото Сидорова и Телегина, взятые из их хранящихся в комитете личных дел. На этих фотографиях они были еще живы. — Узнаешь кого?

Абашидзе протянул руку, подвинул фотографии к себе.

— Эти ходили ко мне, — сказал он. — Они что-то натворили?

— А что ты им приказал натворить? — спросил Бунге.

— Карл, я же говорил тебе, мы…