Сергей Мухин – Грибная пора (страница 4)
— Хватит, поехали…
— Вы что, шутите?! — вскинулся Вадим. — Сами набрали грибов, а я? Думаете, без них домой поеду? Ставьте корзинки, буду отбирать лучшие!
Не то чтобы кто-то опасался реквизиции, но до сумерек оставалось немного времени, и мы решили еще немного побродить. Я вспомнил, что угол дальней поляны, поросший осинником, мы пробежали слишком быстро, поверху. А место там низкое, влажное. Пожалуй, стоит посмотреть внимательней. И я сказал Вадиму:
— Вставай, покажу тебе, где растут грибы.
Шел он нехотя и не переставал ворчать, предупреждая, что расплата будет ждать меня на обратном пути.
Предчувствие не обмануло. В траве действительно росли длинноногие подростки-красноголовики. В одном этом маленьком уголке их оказалось не меньше, чем на всех довольно обширных полянах. Вадим проявил усердие, не ленился разгребать траву и заметно наполнил корзинку.
За организацию той поездки ты несешь персональную ответственность.
Во-первых. Ты взял в лес новичка и не проинструктировал его. А он понятия о технике безопасности не имеет.
Во-вторых. Всех учишь, что за грибами надо уходить рано утром, с рассветом, а сам повез нас под вечер. Прямое нарушение!
А может быть, дать коротко советы, как ориентироваться в лесу? Хотя бы в самых общих чертах, чтобы начинающий грибник знал, где север и юг не только по компасу, но и по разным приметам. Ведь это не так уж и сложно.
У нас в деревне, к примеру, каждый мальчишка знал, что на стволах хвойных деревьев с южной стороны больше смолы, а у березы и сосны кора светлее. Ветви одиноких деревьев на поляне тянутся к югу; на пнях годичные кольца шире с юга.
А с северной стороны кора у дерева грубее, покрывается черными трещинками; на стволах берез большие черные пятна. Упавшие деревья больше гниют с северной стороны.
Знали мы и другие приметы.
Ягоды с южной стороны румянятся. Муравейник с севера обычно защищен, а южный склон его всегда пологий.
Почва у камней летом суше с южной стороны.
Мох и лишайники на камнях гуще с севера.
В лесу теперь много просек. В местах пересечения стоят квартальные столбы с цифрами. Так как счет ведется с запада на восток и с
севера на юг, по часовой стрелке, то меньшие цифры будут на севере.
Нужно сказать, что приметы помогут только внимательному. Однажды мы высадились на правом берегу Камы против Полазны. Ориентиров — сколько угодно. Нефтяные вышки в море издали видны. И все-таки двое грибников заблудились. Они умудрились спутать, в какую сторону течет Кама.
Когда при том памятном выезде корзинка в руках Вадима потяжелела и дна ее не стало видно, он смело пошел на нас в атаку.
— Теперь меня на мякине не проведете. Место, где грибы растут, я знаю.
Каждому, кто собирается в лес, знать это, конечно, необходимо. Но грибное место не есть что-то незыблемое, неизменное.
Спустя некоторое время мы с Вадимом снова поехали на знакомые полянки. Он, опережая всех, бросился к осиннику, стекающему в лог, и вернулся оттуда ни с чем. Давно ли яркие, молодцеватые красноголовики щеголяли своим нарядом, от которого всякий раз дрогнет сердце грибника. Не только голенастых крепышей, но даже переросших шляп не попадалось.
Однако стоило отойти на сотню-другую метров, туда, где молодые елочки наступали на осинник, как мы довольно быстро наполнили корзинки.
— A-а!.. Ты это место хотел от меня утаить? — наседал
Он-то действительно прошлый раз здесь не был, пробирался по бурелому, когда мы этот участок смешанного леса обшарили всей компанией и ничего нс нашли. Подосиновики как бы сменили квартиру, поднялись в горку. С ними, как и с другими грибами, подобное происходит нередко.
Эти полянки рядом с Казанским трактом за несколько лет я изучил досконально. Не раз мы приезжали сюда. Всякое бывало, но чаще всего уезжали с полными, чем с полупустыми корзинами. Лучшим знатоком этих мест считал я себя, полагая, что в негласном соревновании никому не уступлю первенства. И вот как был наказан за самоуверенность.
Приехало нас человек пятнадцать — двадцать, не меньше. Держалась довольно сухая пора, и грибы попадались редко. Грибники вернулись к машине с малыми трофеями. Но один новичок принес полным-полнехоньку корзину красноголовиков: отыскал их где-то на дне глубокого, захламленного лога.
Еще один урок был преподнесен другим новичком.
Все полянки разделялись перелесками, одни из которых были более грибные, другие — менее. И только в одном я никогда ничего не находил. Вот в этот-то, обычно пустой перелесок и забрел новичок, да и вышел оттуда с полной корзиной… белых! Можете представить мою досаду!
Совершенно неожиданно наткнулись мы на белые за деревней Мостовой, недалеко от впадения Сыры в Сылву. Там к полевой дороге примыкает не лес, даже не перелесок, а покосы, заросшие деревьями. В густой, еще некошеной траве и светлых березовых клочках грибов хватило на всю компанию, возвращавшуюся с рыбалки.
Удача, однако, оказалась случайной. После не раз я и мои друзья заглядывали сюда и всегда уходили разочарованными.
И когда я направляюсь в лес специально за белыми, я уже не заглядываю на старое, однажды порадовавшее меня место, но храню его в памяти как случайного встречного, доставившего кратковременную, но истинную радость. За счастливый случай — хоть жизнь, хоть природу — надо благодарить, но нельзя делать ставку на случайность. И если говорить о грибных местах, то случайные от постоянных надо уметь отделять.
Расскажу, как попался Вадим на такую случайность.
Один из многочисленных знакомых привез его почти на берег Камы, в лесок, расположенный совсем рядом с постоянно грохочущим Казанским трактом. Они набрали столько белых, сколько мне и не снилось. После этого Вадим совсем загордился, с нами разговаривал свысока и три-четыре года подряд ездил только на это место. Увы!.. Каждый раз почти впустую.
Почему-то подобные метаморфозы чаще других происходят с белыми. То их вырастет столько, что девать некуда. А потом на этом месте несколько лет подряд нет ничего или почти ничего. Кстати, подобный случай без попытки обобщения описывает Владимир Солоухин в книге «Третья охота».
Распространены простые, как правила арифметики, сведения о грибах. Растут*де они с северной стороны деревьев, и каждый под своим: масленок — под сосной, подосиновик — под осиной, подберезовик — под березой. Грибы любят постоянство. Еще Аксаков заметил, что под одними деревьями они попадаются всегда, под другими их никогда не бывает.
Все это и правда и неправда. Все это истины слишком прописные, чтобы быть точными. Грибы растут в лесу, как рыба водится в реке. Это верно для малыша, начинающего познавать мир, но мало для человека, собирающегося искать грибы или ловить рыбу в условиях двадцатого века. Отныне даже алгебру стали изучать в первых классах. Человек, знающий только азбуку и таблицу умножения, уже не может считаться грамотным.
Аксаков наблюдал рост грибов в одном, ему принадлежавшем лесу. На этот лес падало одинаковое количество дождей, приходилось одинаковое количество тепла, одними туманами укутывались по ночам поляны, одни и те же росы падали под любым кустом.
Иное дело — современный грибник. Сегодня он едет за пятьдесят километров от города на север, завтра — за двести на юг. А туча, поливающая землю, иногда захватывает участок земли шириной всего в два-три километра, если не меньше. Как тут угадать, какой перелесок напитался влагой больше, какой меньше?
Как всякая охота, грибная тоже носит элемент случайности. Я могу перечислить десятки мест, где я был по одному разу очень удачно, но вряд ли когда-нибудь еще туда соберусь. И не потому, что это далеко. Говорю о местах, на которых однажды повезло, именно повезло — и не больше. Пытать второй раз счастье, думаю, тоже бессмысленно.
Как-то поехали мы до остановки Вожаково, что за станцией Чайковская. Лето стояло сухое, грибов, но сведениям, нигде не было. И мы намеревались посидеть на берегу Сюзьвы да посмотреть один стоящий в сторонке лесок: не пригодится ли на будущее? Корзинку взяли на всякий случай.
От платформы свернули вправо, миновали защитные лесонасаждения и стали пересекать небольшую рощицу, в которой едва ли насчитывалось с десяток осинок да с полсотни елочек. С любой точки просматривается насквозь, отовсюду можно было слышать, если на платформе громко разговаривали.
Половина рощицы была захламлена, и траву здесь не скосили, должно быть, косари побоялись сломать литовки. Мы перемахнули, не глядя под ноги, на скошенное, и тут мне бросилась в глаза небольшая красная шапочка. Срезал ее, обернулся — сзади еще две. Мы возвратились в траву, начали шарить. Потребовалось всего несколько минут, чтобы наполнить корзинку.
Пригородные поезда, на которых ездят грибники, обязательно останавливаются на площадке Вожаково. Временами меня так и подмывает встать с сиденья и подбежать к знакомому лесочку. Если бы поезд стоял хотя бы пять минут, я, наверное, сделал бы это. Но электрички не задерживаются, а оставаться у десяти осин в грибную пору смешно и наивно. Убежден, что та удача была случайной.