Сергей Мухин – Грибная пора (страница 3)
Кончилась война, а жизнь оставалась тяжелой. Хлеба еще не хватало, мяса — тем более. Забота о картошке и других овощах — отнюдь не о грибах, эквивалентных мясу! — оставалась самой насущной для каждой городской семьи.
Лишь в пятидесятых годах установилась погода, благоприятная для роста грибников. И выпал их первый слой, сродни колосовикам — грибам довольно нежным, тепло-и влаголюбивым. Такой грибник еще спал подольше, ездил поближе, был очень нестойким к засухе и холодам.
Чего еще ему не хватало? Привычки? Да. А еще — времени. Единственный выходной в неделю надо было употребить на то, чтобы заготовить на зиму дров, кое-что подремонтировать, подправить по несложному, а все же хозяйству. Большинство горожан жили в старых домах, часто с печным отоплением. И в многоэтажных домах требовались дрова — для кухонной плиты, колонки в ванной. Первый дом в Перми был газифицирован лишь в 1956 году. С этого же времени начала проводиться в жизнь широкая программа жилищного строительства — люди переселялись в комфортабельную, со всеми бытовыми удобствами квартиру. И многих забот не стало. А те, что сохранились, постепенно вбирала в себя растущая, как грибы в благоприятных условиях, служба быта.
Так выходной день освобождался для отдыха. И ценить его научились быстро. Горожане полюбили чистый речной и лесной воздух.
Но тут встала новая проблема. Ведь жителю большого города надо еще добраться до леса. И на помощь ему пришел современный транспорт.
В начале пятидесятых годов дальше станции Чайковская (и только до Верещагино) шел один поезд в сутки. В конце шестидесятых их стало восемь. На кунгурском направлении вместо одного пригородного — одиннадцать! И так на каждом направлении. К пригородным поездам можно добавить загородные рейсы автобусов. Там сравнения пойдут с нуля.
Однако не столько и не только на них рассчитывают грибники. Вереницы машин различных марок начали отправляться за город сначала по выходным, потом накануне и, наконец, в любой день недели. Это машины, выделенные заботливой администрацией, добытые стараниями профсоюза, личный, с каждым годом все увеличивающийся транспорт, катера, пароходы и специальные грибные поезда, наконец.
А теперь попробуйте лишить человека материального достатка, свободного времени, транспорта — и не будет грибника из горожанина! Вот доказательства, что грибник — явление социальное, порожденное нашими успехами в строительстве нового общества.
Разговоры о том, что грибы эквивалентны мясу, как-то прекратились. Гурманы мечтают о грибах, как о закуске, уверяют, что они вызывают аппетит.
А чего только не находят в грибах специалисты! Ферменты, способствующие лучшей переваримости и усвояемости пищи, различные витамины, антибиотики и даже противоопухолевые вещества. И все-таки считается, что организм усваивает грибы с трудом.
Оказывается, плодовые тела грибов состоят из гифов. А гифы имеют такие оболочки, которые не растворяются в желудочном соке человека. Выходит, чтобы грибы лучше усваивались, надо их высушить, а затем размолоть в порошок? Пробовал я из одного порошка варить бульон… Ценители сказали:
— Давай уж лучше старым способом. Пусть не так питательно, зато вкуснее.
Впрочем, о приготовлении грибов речь пойдет особо. А теперь еще слово. О грибнике — единице из того обильного слоя, что высыпал за последние годы.
Случилось то, что и должно было случиться: Вадим заблудился.
Человек вырос в городе, лес видел только со стороны картофельного поля, где он командовал такими же, как и сам, студентами. О грибах знал лишь то, что они растут в лесу и хороши в маринаде. К чести Вадима надо сказать, что своих способностей он не переоценивал и еще в городе заявил:
— От меня не отвяжешься. Пойду следом.
— Даже в период ученичества, — пояснил я, — ходят поблизости, на параллельных курсах. За грибником, у которого больше опыта, мало что остается.
— Но у меня очки! — возразил Вадим.
Тяжелые, в толстой оправе, они придавали ему солидность. Вадим снял, чтобы погрозить ими, а мы рассмеялись! Угроза казалась нелепой, без очков он выглядел совершенно беспомощным.
— У очков есть два неприятных свойства, — заметил я, — они часто потеют и цепляются за ветки. Человек в очках — мне уже не конкурент.
— Тогда я пойду впереди, — заявил Вадим.
— А я отверну в сторону.
— В таком случае пойду рядом, сбоку.
— А если тропинка узкая?
— Возьму тебя, как даму, под руку.
Ничего этого делать не пришлось. Мой пятилетний
Поездка эта завязалась экспромтом, в субботу, которая в те времена была рабочей, но укороченной. Тратить воскресенье на грибную поездку еще не хотелось, Мы выехали довольно большой компанией на стареньком «Москвиче» и новом «Запорожце» и, разумеется, не хотели терять времени. Но у пятилетнего мужчины были свои соображения. И мне ничего не оставалось, как сесть и разложить взятые из дому припасы.
Вадим поначалу крутился вокруг нас, метался от дерева к дереву и возвращался к машине. Я понимал его состояние: отставать от товарищей не хочется, но и провожатого терять жаль. Однако сын медленно пережевывал бутерброд, потянулся за яйцом, чтобы разбить его обязательно о свой лоб, наконец запросил пить. Чай в термосе оказался очень горячим. Когда я налил его в эмалированную кружку и поставил остывать, Вадим не выдержал, бросился догонять ушедших вперед.
Я и сам с трудом подавлял охотничий азарт, видя, как втягивались в лес мои спутники.
Вадима я не стал задерживать. Думалось, через несколько минут догоню, куда он за это время денется. Место было таким, что и захочешь, да не разойдешься. Лесная дорога прорезала скошенные полянки. Они то расширялись, то сужались и в конце концов переходили в широкое поле. Справа шумели машины — недалеко проходил оживленный тракт. Только слева темнел глухой лес, но в нем грибнику делать нечего. Это я твердо знал.
Но не знал этого Вадим. Все его знания ограничивались той простой истиной, что грибы растут в лесу. И надо же было так в нее уверовать, что именно этот темный лес он и облюбовал.
Когда мы с сыном догнали растянувшуюся компанию, я спросил:
— Где Вадим?
— Только что был тут, — ответил один.
— Крутился около, — сказал другой.
— Свернул в лес, — сообщил третий.
В лес?! Далеко уйти он не мог, и я позвал не очень громко:
— Вади-им!
Ответа не было.
— Ва-ди-и-им! — крикнул я громче.
Он не отозвался.
— О-хо-хой!!! — это уже во всю силу. В лесу я кричу именно так: «О-хо-хой!»
Лес молчал.
— О-хо-хо-о-о-о! О-хо-хо-о-о-о-ой!
Вадим как сквозь землю провалился.
А грибы встречались редко. Они только начинали расти. Разведчики будущей армии, одевшие красные шляпы, прятались в затененных местах, прижимались к елкам, самые смелые выходили на сухие полянки.
Около узловатых корней берез попадались то черноголовые, будто обугленные, то белые, совершенно выцветшие подберезовики. Росли по одному, по два, три, редко больше. Все, как на подбор, маленькие. И хоть корзинки пополнялись медленно, собирать было приятно.
Время от времени я звал Вадима то по имени, то протяжным «о-хо-хой!». Но лес по-прежнему молчал.
Мы вернулись к машинам с далеко не полными корзинками и начали с того, что просигналили, не жалея аккумуляторов. Вадим не отзывался. Сели в кружок, закусили, мы с сыном за компанию тоже. Вадим не подошел. Опять просигналили — не помогло. Разбрелись по тропинкам, кричали, кто как умел. — все напрасно.
Летний день долог, но не бесконечен. К тому же выехали мы не с утра. Неровен час, нахлынут сумерки.
Рядом проходила хорошая граница — оживленный тракт. Но вся беда в том, что Вадим ушел в противоположную сторону. А что там? Может, на ближайшем покосе обрывается-грунтовая дорога, по которой мы заехали в лес? Может, упирается в какую-нибудь лесную деревушку? Но набредет ли на нее Вадим? И как далеко она? Угадать, какое направление выберет заплутавшийся в лесу человек, — невозможно. Но мы все-таки решили ехать по грунтовой дороге и гудеть, гудеть, гудеть. Одна из машин развернулась, проехала несколько метров, а на опушке дорогу ей загородил… Вадим.
— Ты где был?! — накинулись мы на него.
— Дайте человеку поесть, — вместо ответа сказал он.
Яйца и колбасу Вадим еще уминал молча, а отхлебнув чаю, начал:
— Кто сказал, что грибы растут в лесу? Я столько деревьев повидал — и хоть бы один грибочек! — Для убедительности он потряс пустой корзинкой.
Мы уже совсем перестали на него сердиться, и я ответил шуткой:
— Ты пошел на красный свет.
— Никакого красного, сплошь темный.
— А лог? Он лучше светофора.
— Если бы один! Там их десятки. Один перейдешь, начинается следующий…
— Да зачем ты их переходил?!
— А кто мне сказал, что их не надо переходить? — парировал Вадим.
И тут всех взорвало. На него набросились, как птахи на ястреба. Вадим только успевал поворачиваться в разные стороны. От спора устали все, кроме него самого. За долгие годы знакомства я убедился, что любой спор только заряжает Вадима энергией. Наконец кто-то прервал полемику: