Сергей Мухин – Грибная пора (страница 2)
По перрону прошел слух:
— Подают дополнительный состав!
В момент заполнили вагоны не то на пятом, не то на шестом пути. А на перроне народу, кажется, не убавилось.
На сей раз нам повезло: достались места для сидения. В темном вагоне было уютно. После долгой ходьбы и продолжительного стояния отдыхали ноги и спина. Как-никак, ночь подходила к концу.
Короткая передышка дала возможность осмыслить наше положение. Допустим, подадут еще один дополнительный поезд, и мы уедем. А что толку? Устали настолько — и грибы не в радость.
Вадим заметил:
— Ноги беречь — еще не все. Надо экономить и зрение. — И тут же засопел.
Однако едва мы заговорили про обратную дорогу, он тут же подал голос:
— Самая пора возвращаться. Учтите, уехать оттуда будет не легче.
На наших глазах поезд наконец-то тихонечко тронулся. Совсем тихо. Но это было все-таки движение — с мягкими, но толчками. Какой-то молодой парень не удержался и скатился с подножки, ловко отскочив в сторону. Почти одновременно с другой подножки сорвалась и села на свою корзину пожилая женщина.
Поезд остановился. Машинист не рискнул вести его.
На перроне народу поубавилось, чего нельзя было сказать о привокзальной площади. Очередь у билетных касс змеилась в несколько колен. Это сдавали билеты. Вторая очередь — на такси — была еще внушительнее. Она занимала почти всю площадь.
И опять через город мы шли пешком. Что было с вечера, повторилось под утро: два встречных потока заполонили улицы.
Спать ложились, когда было самое время входить в лес.
Приписка Вадима
Дорогой товарищ! Когда пишешь о действительном факте, надо быть максимально точным в деталях.
Во-первых, мы договаривались о поездке не в четверг, а в среду. Теперь так заведено: рыболовы и грибники договариваются со среды, охотники — со вторника.
Во-вторых, грибники штурмовали в те же сутки не только железную дорогу, но и переправу через Каму у Оханска. Я наводил справки: за вечер, ночь и утро было перевезено пятьсот машин с грибниками. За одни сутки (!) переправа выполнила месячный план.
В-третьих, есть предположение, что теперь на субботу и воскресенье птицы из лесу прилетают в город (в городе-то тише!).
В-четвертых, грибной бум наблюдался не только в 1968-м, но и в 1973 году.
Наконец, объясни, после каких осадков, после какого тепла выросло такое небывалое количество грибников?
Не помню, кто из нас предложил в то давнее воскресенье поехать за грибами. Да это и несущественно. Важно, что идея была одобрена. Вдруг оказалось, что любовь к тихой охоте живет в каждом из нас и, как грибница, только ждет своего часа.
По тому времени мы уехали страшно далеко от города, километров за сорок по Казанскому тракту.
Ехали вслепую, не зная леса, без провожатого, и неудивительно, что вначале нам ничего не попадало. Так и домой могли бы вернуться, не обремененные тяжестью корзин, если бы при случайном выезде не произошла еще и случайная встреча. У колес нашего юркого газика оказались две тетки с полными ведрами грибов — по два на каждую. Эти тетки и показали.
— Да вот тут, сразу за лесочком полянки. Дорога сама выведет.
Красные шляпки мы увидели, не вылезая Из машины. Но еще больше их было в траве, в молодом осиннике. И все одинаковые: длинная белая ножка, холодная и влажная, быстро синевшая в корзине, шляпка, чуть шире ножки, иногда с загнутыми, а чаще с уже распрямившимися краями.
Еще в детстве любил я искать грибы, но грибником стал именно в ту памятную поездку в самом начале пятидесятых годов. Почему с этого времени, а не раньше, не с детства, — объяснить нетрудно.
Сбор грибов — эта тихая охота — всегда был забавой, удовольствием, приятным времяпрепровождением, как всякая любительская охота. Наши предки знали толк в грибах, умели отличать пряные рыжики или хрусткие грузди от всякой другой шушеры. Может, черная икра да уха стерляжья только и могли поспорить своей самобытностью с соленым рыжиком, шляпка которого проходила в бутылочное горлышко.
Однако, низко поклонившись грибам, их значение переоценивать не следует. В 1803 году Никита Попов сделал хозяйственное описание Пермской губернии. Труд этот состоит из двух частей и занимает более семисот страниц. «Ядомыя грибы» в нем тоже не забыты. Тем не менее их описанию отведено в книге лишь две неполные страницы.
С другой стороны, из «энциклопедии русской жизни» начала прошлого века мы знаем, что в семье Лариных «солили на зиму грибы», а запасливая и заботливая Пульхерия Ивановна каких только грибков не подавала гостям и своему Афанасию Ивановичу.
По свидетельству К. Серебрякова, в Олонецкой, Вологодской, Ярославской и Костромской губерниях был настолько развит грибной промысел, что государство ввело специальный грибной налог.
Известно, что грибы родятся в сырую погоду. И раннее появление их было бедой для крестьянина. Еще терпимо, когда во время сенокоса попадались подберезовики или подосиновики — их и слабые дожди могли выгнать из земли. Но если под косой хрустел рыжик — это уж совсем плохо! «Рано грибы—и в бабках грибы»,—говорили в народе, имея в виду бабки снопов. В такую погоду в деревне солили не столько грибы, сколько сено. Без грибов прожить могли, без сена — нет.
Первый слой жители деревни редко замечали, иногда срывали попутно в картузы и передники на варево. Другое дело — осенний гриб. Но и к нему имелся подход особый. Бывало, в лес выезжали, как на косьбу сена, — всей семьей, на лошади, с кадушками (их почему-то предпочитали бочкам). При хорошем урожае за один выезд заготовляли грибов на целую зиму.
Таким образом, заготовка грибов тоже была частью нелегкой крестьянской работы. Гриб — не хлеб, не овощ, но тем не менее — приварок. Не деликатес, как теперь, а именно приварок — вспомогательная пища. И заботились о ней соответственно. Собрать быстрее, меньше возиться с чисткой. Брали то, что растет больше, кучнее: рыжик, груздь, волнушка.
Мы иногда удивляемся, почему в некоторых деревнях не ценят белый гриб. Так ведь его, чтобы заготовить впрок, сушить надо. А каких затрат времени требует сушка! Не всегда могла выручить просторная русская печь. Да и некогда хозяйке. Истопила печку, прикрыла ее кое-как и бежит в поле. В слишком горячую печь грибы не сунешь — сгорят, а ждать да присматривать за ними некогда. На солнце сушить — еще канительнее.
Кто мог позволить себе удовольствие побродить с корзинкой — так это стар да мал. По наблюдательности многие из них нисколько не уступали тонкому знатоку природы Аксакову, оставившему свои записки и об этой охоте, а по темпераменту — известному актеру Щепкину, которому дня не хватало, и он собирал грибы… с фонарем.
Меньше всего доказательств сохранила история о том, как в прежние времена относились к грибам горожане. Ни в документальной, ни в мемуарной, ни даже в художественной литературе это отчетливо не улавливается. Во всяком случае, почтенный градоначальник созданного Салтыковым-Щедриным города Глупова.
Беневоленский, издавший специальный «Устав о добропорядочном пирогов печении», перечислив множество начинок, ни словом не обмолвился о грибах.
Значит ли это, что городской житель вообще не собирал и не признавал грибов? Конечно нет. Многие, подобно бабушке Алеши Пешкова, понимали в них толк, хорошо знали, где и как они растут. Владельцы домов, надворных построек и неизбежных погребов всем запасались по-крестьянски, по-видимому и грибами. Тем более, что в те времена чуть не каждый такой дом стоял в нескольких минутах ходьбы от леса.
Настоящий же пролетарий, не имевший ни кола ни двора, таких запасов создавать не мог. А забота о насущном куске хлеба отнимала у него так много времени и сил, что рабочему человеку было не до легких прогулок по лесу с корзинкой в руках.
Потребовались коренные социальные и экономические преобразования, чтобы походы в лес за грибами, занимающие иногда целый день и не сулящие материальных выгод, стали необычайно популярными. И первой среди причин, породивших поколение грибников, следует назвать высокую материальную обеспеченность. Да-да, именно последовательное, непрерывное повышение уровня жизни породило грибников как массу.
В дни войны люди, работавшие от зари до зари, все же находили время, чтобы позаботиться о своей картошке. Копали землю штыковой лопатой, сажали не столько клубни, сколько глазки (вынужденно все экономили), два раза окучивали, выкапывали, перевозили на ручной тачке за несколько километров.
Во время войны говорили, что белые грибы заменяют мясо, кажется, килограмм на килограмм. Во всяком случае, если в столовых подавался скудно приправленный грибной суп, то из продуктовых карточек вырезались именно мясные талоны. Но я, проживший последние военные годы в Березниках, не знал ни одного человека, который бы находил время хоть изредка заглядывать в лес за грибами.