Сергей Мухин – Грибная пора (страница 18)

И только позже я разобрался, что имел дело с разными видами опят. Один был опенок луговой, так себе гриб, неважнецкий. Второй — опенок осенний.

Теперь и я охочусь за опятами осенними. Оказалось, что вокруг Перми их не так уж мало. Стоит поехать за Гайву или всего лишь до площадки Ласьва. Опята растут по просекам, вдоль линий электропередач и дорог, на пожарищах, вырубках, в кучах валежника. Иногда их можно встретить в лесу.

Опенок осенний только называется осенним. На самом деле он встречается и весной. Мы собирали его и в июне. Правда, июнь тот несколько напоминал осень. Было прохладно, шли частые дожди. Только выглянуло жаркое солнце — опалило шляпки опят. Вообще для роста опят наиболее благоприятна температура 8—13 градусов.

Растет опенок довольно быстро. Уже на другой день высота ножки достигает пяти сантиметров, в то время как диаметр шляпки, всего два сантиметра. Дальше, как и у всех других грибов, идет накопление жира: рост больше вширь, чем ввысь.

В наших лесах, особенно за Камой, встречается опенок ложный, серо-желтый. Он выделяется своей яркостью. Шляпка бывает даже ржаво красная, особенно пятно посередине. У этого опенка нет кольца или юбочки на ножке. Он несъедобен.

Опенок — единственный из грибов, с которыми можно делать все, что заблагорассудится: жарить и варить в свежем виде, сушить, солить, мариновать, консервировать. Лично я предпочитаю сушить, чтобы потом сварить из них суп. Но это — дело вкуса.

Все, конечно, читали повесть М. Горького «В людях», но, вероятно, немногие обратили внимание на слова бабушки: «Рано опята пошли — мало будет грибов!» Поэтому ранний опенок и не приносит радости.

Набрать полную корзину опят с одного пня — неудивительно, так как чаще всего они растут внушительными семьями. В Пятигорском музее, например, среди прочих экспонатов есть колония опят длиной 85, шириной 70 и высотой 40 сантиметров. Вес одной колонии — 33 килограмма.

Самый обширный определитель, каким мне довелось пользоваться, издан в 1972 году в Варшаве на польском языке. «Малый грибной атлас» перечисляет 94 вида грибов. Из них только 16 отнесены к «смачным» (вероятно, определение понятно и без перевода). Тут встречаются известные  пермякам петушки и курочки, даже мухомор красноватый. Но напрасно вы будете искать в этой компании северную красавицу волнушку. Увы, она считается вообще несъедобной.

Нетрудно сделать вывод, сколько вкусовщины при вкусовой классификации грибов.

Может показаться странным, почему к элите и я отношу только те немногие, о которых рассказал в этой главе. Но недаром придирчивые заготовители к первой категории относят белый, рыжик, грузди настоящий и желтый, а ко второй — все остальные из перечисленных мной грибов, кроме опенка. Но я думаю, что опенку следовало бы повысить разряд. Впрочем, какое дело грибнику-любителю до этого деления? Он складывает и складывает в корзинку грибы, сам определяя их категорию.

HE ПРОХОДИТЕ МИМО

Странное название для гриба, не правда ли? Странное, однако, лишь для того, кто ни разу его не видел. А кто хоть однажды подержал его в руках, тот не удивится. Только встречаться с этим грибом приходиться не часто.

Я, например, искал гриб баран несколько лет. По рисункам и описаниям в книгах знал, что он из себя представляет, но после безуспешных поисков разуверился в его существовании. Смирился, что растет он не для меня. А может, окрестности Перми ему вообще не подходят? Насколько я осведомлен, и настоящих-то баранов в наших краях становится все меньше. Где уж тут расти барану грибу?! Не гриб — а просто невидимка! Персонаж из сказки, вроде избушки на курьих ножках или самой Бабы-Яги.

…Грибная эпопея того года была в зените. Я успел отвести душу на самых первосортных и выискивал грибы все разборчивее, однако ни о каком грибе баране уже не помышлял. Шел как-то из лесу. В корзинке оставалось совсем немного места, берег его для мелких рыжичков и белых. Но как раз белые избегали меня, хотя я заглядывал под каждое сплетение старых елей и берез. И вот тогда-то, на краю полянки, я увидел чудо.

Да, иначе как чудом его трудно назвать. Этакий кудрявый клубок закатился под куст — точь-в-точь баран перед стрижкой. Шляпка у него не одна, а сразу сотни — тонкие, серого цвета, похожие скорее на лепестки неяркого цветка, чем на гриб. Все эти шляпки держались на одной единственной ножке, разветвляющейся от корня.

Когда я сорвал гриб, он распался на четыре части. Самую большую я мог удержать только обеими руками. А весь гриб занял бы больше половины моей корзины.

Мой гриб баран вырос в лесу между Кояново и Бершетью, в сотне, от силы в двухстах метрах от оживленного тракта. Так как моя корзина была полна, я нес гриб на руках до самого города.

Через час баран сушился на балконе. Он вел себя, как увядающая роза, все острее и резче разливая свой специфический запах, который заполнил вскоре всю квартиру.

Сушеный гриб баран уместился в двух пригоршнях. Я размолол его на кофейной мельнице в порошок. В праздники делаю из него приправу к настоящей баранине.

В свежем виде из этого гриба можно было бы сварить суп, не один, разумеется. Сделаю это как-нибудь в следующий раз, если, конечно, повезет. Да, если повезет. Недаром гриб баран зовут еще «грибным счастьем».

Газета «Советская Россия» сообщала (сам читал!), что в нашей стране зарегистрировано семь найденных грибов баранов. Твой будет восьмым!

Авторы всех книг единодушно утверждают, что валуй берут неохотно. И поначалу я считал, что в богатых грибами краях его вообще не признают. Следовательно, никак и не называют, считая поганкой. Тем более, что к редким грибам он не относится. В смешанном лесу средней полосы европейской части СССР в конце августа его урожай составляет около 12 процентов от всех грибов. Это в 3 раза больше, чем волнушек, в 4 раза больше, чем белых или подберезовиков, и в 6 раз больше, чем рыжиков. Только сыроежкам и лисичкам уступает валуй.

Оказывается, почти по всему северу валуй именуют кульбиком, кубарем. И никогда не обходят. «Другие не столь прочные грибы, как то: сыроежки, синявки, кульбики, свинари и проч. употребляют обыкновенно в пищу во время их собирания, в похлебках и пирогах». Эта цитата взята из книги Никиты Попова «Хозяйственное описание Пермской губернии».

Таким образом, наши предки собирали валуи, однако употребляли их в свежем виде. За полтора столетия положение изменилось только в одном: теперь их охотно солят, но я не слышал, чтобы с ними делали пироги или варили похлебку.

Как-то с жителем села Курашим мы ходили по окрестным лесам. Я срезал черные тугие подберезовики и похваливал их. А он только хмыкал, пока не наткнулся на кульбики. Тут мы поменялись ролями: я хмыкал, он хвалил. Я тогда очень удивился, узнав, что местные жители ценят кульбики выше первосортных подберезовиков.

Еще больше меня удивил один житель Перми. После выходного я рассказал ему, как бродил целый день по лесу и набрал корзину рыжиков. На это он ответил:

— А я за три часа — корзину кульбиков. Не все ли равно — тоже хороший гриб.

Поэтому знак равенства между кульбиком и валуем, Грибом по литературе презираемым, у меня как-то не ставился.

Увидев однажды валуй (кульбик), вы его сразу запомните. Шляпка вначале полукруглая, плотно охватывающая ножку, потом выпрямляется. Пластинки желтоватые, меняющие к старости цвет на темно-коричневый. Ножка полая, с перегородками. Его чаще всего солят.

Мне он казался ухудшенным видом груздя. Оказывается — это улучшенная сыроежка. Действительно, валуй такой же сухой и ломкий, как большинство сыроежек. Недаром и предки наши поставили их в один ряд, употребляя в свежем виде.

Где искать? По-моему, почти везде, особенно в лиственных лесах.

Не собирался я писать про этот гриб: и своих наблюдений маловато, да и распространенностью он не отличается. Так, безделушка. Но вот какие обстоятельства заставили меня изменить первоначальную точку зрения.

Многие еще помнят, что осенью 1972 года грибов в нашей области совершенно не было. Я бродил с удочкой по берегам одной из речушек в Осинском районе, и вдруг на ольхе, на высоте своего роста увидел грибы. Мелькнула мысль: неужели так высоко забрались опята? Рассмотрел внимательнее: такого гриба я никогда до этого не встречал. Но где-то читал о таких. Кажется, вешенки. Дома определитель подсказал: сомнений нет, они.

Весна, следующая за этой осенью, была сухой и довольно жаркой. Первые дожди выпали в июне на хорошо прогретую почву. Мы ринулись в лес с явным намерением распечатать грибной сезон. В лесу между Григорьевской и Нытвой было много воды, грязи, только грибы не встречались, если не считать одной свинушки и одного подберезовика на всю компанию. И вдруг — вешенки, на сей раз растущие прямо на земле.

Если сопоставить эти два факта, то нетрудно прийти к выводу: вешенка может расти в то время, когда других грибов нет. А это уже само по себе ценно. Если она встретилась нам в разных направлениях от города, значит, искать ее, видимо, можно повсеместно.

У большинства вешенок — это сразу бросается в глаза — один из краев полукруглой шляпки держится за корень. Причем прикрепилась она к корню не параллельно земле, как у остальных грибов, а под острым, порой даже прямым углом. Цвет шляпки серый или желтовато-бурый. Пластинки тоже слегка желтеют.