Сергей Милушкин – Петля времени (страница 31)
— Разве? — пожал плечами Виктор. — По мне, так она рассказала даже больше, чем хотела… И выглядело это… как исповедь, что ли. И показала… Хотя могла промолчать.
— В том то и дело. Такое ощущение, будто она играла на публику. Вы, мужчины, этого не видите, но я чувствую… Представь, что я сейчас начну всем показывать, что у меня там…
Виктор оглянулся на Давида, который сделал шаг к двери, видимо, чтобы оставить его наедине с Леной.
— Может… она хотела предупредить нас о чем-то? — предположил он. — Я помню, как… — он запнулся, — … точнее, не знаю, помню ли, или… будто бы она нас бросила и ушла вместе… с Червяковым. Но я не могу точно это подтвердить. Иногда мне снится, что я караулю ее возле какого-то туалета, она вроде как в нем, внутри, а там, снаружи — дом, и на крыльце стоит пьяный Червяков. Он зовет ее, а когда она не откликается, спускается и идет прямо к этому туалету. И я знаю, если он меня сейчас увидит, то все… конец. Я звал ее, чтобы она пошла со мной, но она отказалась.
— Почему? — прошептала Лена.
— Не знаю.
Виктор нахмурился.
— Давид… попроси Петю навести справки о Червякове, но так, чтобы…
Давид кивнул.
— Я понял.
— Может… пусть лучше наш… полицейский это сделает? — предложила Лена.
— В полицейской базе его может не оказаться. А Петя пробьет сразу по всем спискам, пропискам, номерам авто и базам, какие только есть в России, — ответил Давид. — Для депутата это вряд ли будет трудной задачей.
— Лиза упоминала, что Червяков вроде бы ей звонил… хотя быстро замяла этот разговор, — сказал Виктор.
— Может быть… шантажировал? Вымогал деньги или еще что-то, — Лена поежилась. — На него это похоже. Но я… честно говоря, не верю в то, что он вообще жив.
— Зато Лиза ведет замкнутый образ жизни, — сказал Виктор. — Никуда не выходит, еду доставляют прямо в апартаменты из ресторана. Круглосуточная охрана, в офис мышь не пролезет без пропуска и проверки. Чего-то боится?
— Все миллиардеры чего-то боятся и постоянно живут на иголках, — Давид махнул рукой: — Пойду напрягу Петю.
После паузы, во время которой они прислушивались к стуку шагов по деревянной лестнице, Виктор взглянул в ее огромные зеленые глаза, перевел дух и спросил:
— Как думаешь, что этот старик собирается делать? — Он хотел было сказать, что Лена волею случая провела в больнице гораздо больше времени, чем он сам, а значит, могла предположить следующие шаги, но осекся. Время это однозначно было не самым приятным в ее жизни, одно упоминание о нем могло причинить ей боль.
Видимо, Лена ждала чего-то другого. Она сделала шаг вперед и скрестила руки на груди.
Виктор вздохнул.
— Прости… — сказал он тихо.
Откуда она могла знать? Она точно в таком же положении, как и другие, или даже худшем — наверняка жуткие опыты оставили очень болезненный след в ее памяти, а он лезет с расспросами, как бездушный сухарь.
— Я не знаю, — ответила она спустя минуту. — Я думала… мы, наконеец, поговорим… случилось столько всего…
— Да. Нам есть что сказать… — Виктор оглянулся на плац. Темное пятно с морщинами луж, над которыми, шурша, летели опавшие листья, выглядело крайне неуютно и тревожно.
Он подошел к ней и обнял за плечи. Девушка дрожала, и эта дрожь передалась ему.
Никогда для нормального разговора нет ни времени, ни места — постоянно что-то не сходится, мешает, останавливает.
— Раз уж мы здесь… нужно закончить, — сказал он. — Потому что… мы это заслужили. Ты — особенно.
Лена всхлипнула. Затем кивнула и положила свою ладонь поверх его кисти.
— Все так сложно и трудно. Я уже не понимаю, где реальность, а где вымысел. Мой папа… скоро умрет в тюрьме, а настоящий убийца все еще на свободе! Значит… мы ничего не можем изменить в прошлом. И никак не можем повлиять на будущее, как бы ни старались…
— Если бы так все обстояло, — ответил Виктор почти без раздумий, — нас бы здесь не было… — Мой отец погиб… — продолжил он. — Но я слышал его голос, записанный на магнитную пленку, как настоящий, как будто он рядом. И я все время задаю вопрос — если бы я мог… — он повернул Лену лицом к себе и посмотрел в ее заплаканные глаза. — Если бы я мог кому-нибудь… позвонить… или записать сообщение… передать его в прошлое, чтобы он был осторожнее в том кишлаке, что их отряд встретит засада… — изменило бы это историю? Остался бы он жив?
— Ты мог записать такое сообщение. Я знаю. — Она вытерла слезы и серьезно посмотрела на него. — Но ты не записал.
— Я не успел! — чуть ли не вскрикнул он. — Все так завертелось, и… откуда ты знаешь про магнитофон? Ведь…
Лена вздохнула.
— Инин привозил аппарат много раз. Записывал наши голоса, мой, других ребят из лаборатории. После того как у него ничего не выходило, он стал записывать вообще всех пациентов под предлогом сохранения более полной истории болезни. И снова ничего не получалось. Я слышала это постоянное — «Выйди во двор, найди кусок смолы, поставь на кирпиче слева от своего подъезда маленький крестик», «Возьми конверт, подпиши его и отправь по указанному адресу», «Брось в открытый люк в конце улицы красную тряпку», — задания были простыми, незамысловатыми, но такими, чтобы их можно было проверить спустя годы. Потом он исчезал, бывало надолго, и мы облегченно переводили дух. Наверное, он ездил по городам, ведь не все пациенты жили в столице и проверял, на месте ли крестик, лежит ли тряпка в люке… И каждый раз по его лицу я видела, что ничего не получается. Мы бились с записями несколько лет, он менял магнитофоны, микрофоны, пленку — все бестолку. Только у тебя получалось и это выводило его из себя, потому что тебя не удалось заполучить целиком. А в те нечастые визиты, когда ты приходил с той женщиной…
— Тетя Оля…
— Да… она зорко следила, чтобы с тобой обращались… нормально. Мне кажется, она что-то подозревала, потому что вела себя словно коршун — вначале вы приезжали на транспорте, а потом она привозила тебя на черной «Волге» и с вами был какой-то мужчина.
Виктор удивленно вскинул брови.
— Даже так? Не помню… — он наморщил лоб и встряхнул головой. — А как он вообще нашел магнитофон?
— Ты ему сам рассказал. Под гипнозом, конечно.
— Черт…
— И тем не менее, ему удавалось передавать через тебя много такого, что сделало его в итоге тем, кто он есть. Получить влияние, богатство и могущество. Хотя… думаю, что деньги его особо не интересовали. Сейчас же он пошел на огромный риск, буквально — ва-банк. Что-то случилось, произошло где-то там, — Лена посмотрела в мятущееся обрывками туч небо. — Непонятно кем и чем это было вызвано, ведь… все шло по плану, по его плану. Но кто-то раздавил бабочку в прошлом, о чем он узнал слишком поздно — и пошло-поехало.
— Что же это может быть?
— Скорее всего, скоро узнаем. Сам он почему-то не смог.
— Теперь мы все стали его заложниками. Наверное, он этого и добивался всю жизнь.
Лена слегка прищурилась.
— Когда вы приехали с Лизой, я видела в окно, как в километре позади следует машина — там вдали пригорок и дорога его огибает. Вы не могли их видеть. Думаю, это либо ее либо Петина охрана. Больше из нас вряд ли кто может себе такое позволить. Да и незачем.
— Наверняка для него это не помеха… — тихо сказал Виктор. — Приглашая в гости миллиардершу, можно догадаться, что она будет со взводом охраны. Идем… — он взял ее под руку. — Нас наверняка уже заждались.
Лена кивнула. Потом тихо сказала:
— Не бросай меня… больше.
Он сжал ее кисть.
— Не брошу.
Они поднялись на второй этаж, где в темноте нос к носу столкнулись с Петром.
— Я сделал запрос, — шепнул он. — Через час-полтора будет полная информация про этого говнюка. Надо было раньше… но… кто ж знал…
— Он там? — спросил Виктор.
— Ну конечно! Сидит, наблюдает, изредка с Шаровым словом перебрасывается. Себе на уме старик. Странное ощущение. Будто не мы тут хозяева, а он. Я, конечно, за то, чтобы передать это дело полиции, Следственному комитету или даже ФСБ. Я мог бы все это организовать за полсекунды без шума и пыли, так, чтобы нас не тронули.
— Ты же видел книгу…
— Да видел, видел… — пробурчал Петр. — Этот крест у меня из головы не выходит. И особенно моя фамилия на нем. А вы вообще уверены, что мы там… ну… типа лежим?
— А ты текст под фотографией читал? — Виктор посмотрел на неплотно закрытую дверь. — Там написано, что проводили эксгумацию, нашли кости детей и взрослого, при нем обнаружили карту и список отряда, который едва удалось разобрать… и…
— И никто потом не дернулся, никому не показалось странным, что эти фамилии точь-в-точь как те, что существуют в реальности… то есть… наши фамилии, — Петр закатил глаза. — Ох уж эти историки. Ладно, Петя, все, хорош! Хотя я бы сделал анализ ДНК на всякий случай. Вдруг это… не мы. А хитрый дед просто морочит нам голову!
— Ты точно этого хочешь? — спросила Лена. — Что с тобой будет, если анализ покажет, что это ты?
Петр замялся.
— Наверное, кушать бы не смог. По крайней мере, в этот день.
Виктор прыснул со смеха и едва успел закрыть рот ладонью. Лена улыбнулась. Петя был в своем духе.
Дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Шаров. Лицо его было встревоженным.
— Старик говорит, времени мало. Нужно собираться.