Сергей Михеев – Дорога в море (страница 7)

Как я говорил, педаль стопора барабана была под ногой у рулевого правого борта, на которую я тут же и прыгнул, сняв напряжение с напарника. Ну а дальше пошла обычная работа. Когда через 2 часа мы перешли на бак Володька опять поинтересовался, как я. Но все было уже в порядке. Я понял, что не надо набивать утробу пред вахтой. Особенно ананасами.

А потом нашей вахтой было совершено разбойное нападение на судового кандея – хлебопека. Он к 2 часам ночи заканчивал выпечку хлеба и, сложив его в мешки, уносил вниз, в артелку. Почему-то именно на этой вахте все были зверски голодные, а свежий хлеб особенно вкусно пах. Не вынесла душа и желудок. Кандей был пойман, скручен и пара – тройка булок была злобно похищена. Кандей правда не очень-то и сопротивлялся, только кричал, чтобы мы не пили воду из сатуратора. Но мы уже были сами с усами и кандеевы увещевания проигнорировали. В итоге с подъёма вся вахта не могла отойти от гальюна далее 10 метров, а кандей мерзко хихикал, грозил пальчиком и напоминал свои слова.

Посещение Италии

Было объявлено, что перед посещением Генуи будет заход на о. Эльба, в Порто-Феррайо, для того чтобы привести в порядок самих курсантов, помыв в бане, и постирать свои бэбихи. Войдя на рейд и встав на якорь, капитан Ванденко решил отправиться на берег, чтобы посетить капитана порта с дружеским визитом, а третий помощник собирался представить в контору капитана порта судовые документы, оформить приход. Для этих целей была спущена капитанская гичка с кормы и шестерка расписанных на нее курсантов заняла места гребцов. Третий сел как командир шлюпки, а капитан и Айболит шли пассажирами. Занятия в Дюковском парке не прошли даром и гребли мы достаточно споро, хотя, конечно, и не в гоночном стиле. Подойдя к причалу, подняли весла «подвысь», согласно инструкции, и, высадив господ офицеров, остались в шлюпке, так как разрешения сходить на берег у нас еще не было. Айболит перетолковал с коллегой и все они дружно, водимые местным агентом, удалились в контору. «Товарищ» не в первый раз заходил на Эльбу, и все действия были уже отработаны.

Когда вернулись на судно, баня была уже готова и, по установленной очереди, вахты мылись в пресной горячей воде. На переходе пресную воду давали каждой вахте на 15 минут, чтобы умыться. Кто не успевал, тот домывался соленой забортной.

Ну а тут еще и постираться можно было, так что, все ванты и кофель-нагельные планки были увешаны стираным обмундированием. Вид со стороны не очень пристойный, какая-то прачечная на выезде, но постирушка была нужна, и мы её получили. Оказалось, что это тоже немалое удовольствие.

Помня историю ссылки Наполеона на этот остров, рассматривали его с интересом, хотя конечно, памятных мест пребывания Бонапарта видеть не могли. На другой день к борту подошел водолей и заправил нас водой.

После этого мы снялись с якоря, и пошли в Геную. Якорь выбирался все же электромотором, а вот все остальные операции производились вручную – установка и уборка трапа, спуск и подъем шлюпок, подъем стеньг и реев, брасопка реев и прочая, и прочая. Все это "пердячим паром". После этой практики было сложно сжать кулак – мозоли набили изрядные.

На «Крузенштерне» и «Седове» большая часть этих работ механизирована – брасовые лебедки и лебедки подъёма всего, что нужно поднять, сильно облегчали работу экипажа, но это были грузовые коммерческие суда для перевозки навалочных грузов (по современной классификации – балкеры). Они возили в Латинскую Америку уголь из Силезии и Англии, а обратно везли зерно, какао бобы, железную руду и бокситы, ценную древесину и прочее. Экипаж был относительно небольшой, а работ было столько же. Выручала механизация. А наш «Товарищ» изначально был учебным судном, а морская наука вбивалась всегда с мозолями.

В Геную мы пришли на вторые сутки под парусами. На подходе к рейду к нам сразу же бросилась толпа яхт, катеров и прочих плавсредств. Был сыгран общий аврал по уборке парусов и после того как паруса были собраны мы остались на реях, что очень понравилось публике на яхтах. Прибыл лоцман, и судно под мотором вошло в порт. Тут была дана команда "с реев долой!" и мы разбежались "по местам на швартовы становиться". Швартовались кормой, так что основную роль играла вахта бизани, но в переносе трапа на корму приняли участие и мы.

На следующий день был произведен инструктаж, розданы деньги (по 5 000 лир) и сформированы группы для выхода на берег. Каждую группу возглавлял штатный член экипажа и повели они нас прямехонько в район, так называемого, "Колбасного переулка". Этакая кривая узкая улочка, где располагались торговые точки для отоварки моряков. Были мы зелены в этих вопросах и ориентировались на подсказки старых морских волков.

Что и сколько покупали, уже не помню, но хорошо запомнил, что все понакупили всяческой жеванины и принялись с остервенением жевать её, проклятую. На следующий день у большинства довольно ощутимо болели челюсти. Я с тех пор эту жвачку терпеть не могу. Еще поразило то обстоятельство, что писсуары для мужиков стояли в открытую на улице и человек, справляющий малую нужду, был виден всем. Но вот дамам было сложнее. Наша буфетчица, что была с нами в группе, долго боролась с природой, но та все же победила и принудила девушку поступить по рецепту Есенина, о котором он, вероятно, и не знал при жизни – "Белая берёзка над рекой склонилась, подошла девчонка, села, помочилась". Реки не было и берёзы тоже, но была парковка, и мы встали стеной, а иначе – конфуз. А вот чтобы перейти улицу, было достаточно поставить ногу на проезжую часть, и тут же весь поток останавливался, пропуская тебя. На судно был открыт доступ посетителям (стояли мы на пассажирском причале) и много народу поднималось на борт посмотреть, как мы живем и как тут все устроено. В Генуе мы заправились водой и свежими продуктами, и пошли в Марсель.

(Я в мице, т. к. на вахте. Вдали на холме Марсель и собор Нотр-дам-де-ля-Гард.)

Переход был непродолжительный и спокойный, но на подходе к Марселю нас накрыл плотный туман и судно, двигаясь малым ходом на машине, но с поставленными косяками, шло со всеми предосторожностями, подавая туманные сигналы. Я стоял на вахте шестым номером с секундомером в руках и каждые 2 минуты давал тифоном один продолжительный гудок. И вдруг туман остался позади. Впереди был Марсель и чистая атмосфера, а на рейде полно катеров, лодок и яхт. Парусник выплывал из тумана, тихо материализуясь из небытия. И опять вся эта свора кинулась к нам. Опять был общий аврал и нас разослали по реям для торжественности момента. Стоянка была непродолжительной и почти не запомнилась чем-то особенным. Из Марселя мы пошли, осмотрев по пути знаменитый замок Иф, в Александрию, через пролив Бонифачо между Корсикой и Сардинией, через Тунисский (Сицилийский) пролив. И вот в этом Сицилийском проливе нас хорошо потрепал сильный шквал. Было это на нашей дневной вахте. Мы уже были хорошо освоившиеся со своими обязанностями членами экипажа и могли себе позволить малость показенить.

(Спокойная вахта. Человек мирно спит на палубе. На мостике в форме 2ПКМ Костя Трепалин)

Погода была спокойная. Работал ровный бакштаг, и судно шло на фоке, гроте, всех марселях, фока-стакселях, грота-стакселе, крюйс-стакселе, бизани и топселе. Делали порядка 6–7 узлов. Солнце было яркое и мы, забравшись на ростры, просто загорали, снявши фланки. Но, так как все же были на вахте, пояса и чепчики были при нас. И вот вдруг как-то потянуло холодком. Все встрепенулись, но это почти сразу же прошло. Поозирались и, не найдя никакой веской причины для беспокойства, опять погрузились в праздность. Однако минут через пяток опять потянуло холодом. Я посмотрел в корму и увидел маленькое облачко на горизонте. "Ть, ть, ть – кажется, дождь начинается!" – буркнул я, предвосхищая знаменитый финт Пяточка, и полез вниз к обрезу, покурить. Только я оделся и закурил, как раздались два свистка с мостика, означавшие аврал вахтенной вахте. Мы все разом ссыпались на место построения, а к нам уже летел рысью второй помощник Костя Трепалин, на ходу деля вахту на две половины и командуя взять фок и грот на гитовы. У меня, по расписанию, был гитов фока правого борта № 1. Он крепился под самым трапом наверх, на палубу бака. Потравили шкоты и начали выбирать гитовы, подтягивая полотнище паруса к рею. Когда эта операция была закончена, последовала команда: " По марсам! Фок и грот собрать!" и мы побежали наверх.

(УПС «Товарищ» у причала в порту Марсель)

Я оказался левым штык-болтным, то есть стоящим на самом конце фока-рея с левого борта. Мы начали собирать парус – перебирая руками на себя, собираешь полотнище в подобие колбасы, которую потом дружно заваливают на сам рей и крепят сезнями. Стоя на нижнем перте, специальном тросе для того, чтобы ходить по нему вдоль рея и стоять на нем, а за спиной имея "заспинный перт" для крепления на нем карабинов страховочного пояса, мы спокойно работали, лежа животами на рее и перегнувшись вперед, собирали парус. Вдруг налетел сильный порыв ветра, сдул с нас все чепчики (чехлы с фуражек) и задрал фланки на головы. Внизу уже ревел сигнал общесудового аврала, и народ суетился вокруг стакселей и бизани. Ветер крепчал со страшной силой, и судно стало сильно крениться на левый борт.