Сергей Михеев – Дорога в море (страница 5)
Но вот пришла пора и нашей сессии. Жара стояла сильная. Математику мы сдавали в «Буках» и решили засифонить баллон вина для дяди Вани. Ассистировали ему Боярская и Крапивянский. Боярская за что-то сильно невзлюбила меня и постоянно гоняла больше всех. На экзамене надо было сначала решить пару задач, сдать знание табличных интегралов и только потом взять билет у дяди Вани. А дядя Ваня, где-то через минут 15 после начала экзамена, решил попить водички из сифона. Отхлебнул и тут же сунул сифон себе под стол. Крапивянский было рыпнулся тоже попить, мол, где-то тут был сифон, но дядя Ваня сказал, что вода дерьмо и посоветовал тому пить из-под крана. К концу экзамена дядя Ваня изрядно насифонился. Я сидел со своими решенными задачами до тех пор, пока Боярская куда-то не отлучилась и все ребята, зная мое положение, тут же дали мне дорогу. Крапивянский, глянув на задачи, послал меня к Марталоге, а тот, погоняв малость по интегралам, разрешил взять билет и идти готовиться. Когда Боярская вошла в аудиторию и увидела меня уже с билетом, то аж побелела от злости, но сделать уже ничего не могла. Так я проскочил.
За ту сессию я получил две тройки – по истории партии (Сторчило топал на меня ножкой и вопил, что я оппортунист) и по начерталке. Эпюры то я чертил враз, а вот внятно рассказать правила не получалось, и наш колченогий препод гонял меня дольше всех и наградил трояком. Матвеев бурчал, что я снижаю общий балл успеваемости, но в отпуск всеже отпустил.
Первая парусная практика
Отпуск был невелик по времени, всего две недели, так что к концу августа мы все были опять в «бурсе» и ждали прихода УПС «Товарищ» для выхода на нашу первую практику и первый выход за кордон. На «Товарищ» было расписано 132 человека из, более чем, 200, т. к. кое-кто не имел виз на этот момент (армейская служба и прочие ограничения). Они пошли в каботаж на пароход "Экватор", пассажиры «Крымско-Кавказсской» линии и портофлот.
Пароход «Экватор» ходил на твердом топливе и в свое время хаживал и в Англию, и в западную Африку. У одного моего друга, Адика Шпараги, отец служил кочегаром на «Экваторе» в те времена, и много рассказывал о тех плаваниях и взаимоотношениях в экипаже, где подавляющее большинство были кочегары.
А на «Товарищ» расписали 132 человека, по количеству снастей бегучего такелажа – 130 веревок на трех мачтах и плюс 2 человека на штурвал по общему авралу.
"Товарищ" – два легендарных парусника. Наш был построен в Германии в 1933-34 году в серии из нескольких однотипных судов т. к. до сих пор систершипы работают учебными судами в Румынии, Португалии, Аргентине. А наш родной, вернув себе родовое имя "Горх Фок", вернулся в Германию и работал музеем пока немцы его не отремонтировали, и снова не запустили в плавание, как учебное судно.
"Товарищ" пришел в Одессу где-то в конце августа и встал кормой к центральному волнолому Одесского порта. Капитаном был Ванденко. Нашим вахтенным помощником и командиром фок мачты был 2-й пом Костя Трепалин. Старшим боцманом был Эделев Сергей Сергеевич, а нашим вахтенным боцманом Ардаш (фамилии не помню).
Получили мы свои вахтенные номера, то есть роспись снастей и обязанностей по тревогам и началось обучение. Изучали устройство судна в натуре, так как на занятиях по ТУК ознакомление было теоретическое, а тут с конкретной привязкой к снастям, парусам и мачтам. Каждый день было по три парусных учения, которые сначала заключались в бегании по вантам. Сначала до марса{Марс – площадка на топе составной мачты, прикрепленная к лонга-салингам{Салинг (нидерл. zaling) – часть рангоута, деревянная или металлическая рамная конструкция, состоящая из продольных (лонга-салингов) и поперечных (краспиц) брусьев, служащая для соединения частей вертикального рангоута (мачты и её продолжения в высоту – стеньги и брам-сеньги, и так далее), предназначена также для отвода бакштагов{Бакштаг – галс парусника по отношению ветра в корму под некоторым углом, что позволяет более эффективно использовать площадь парусов.} (брам-бакштагов, бом-брамбакштагов) и для разноса в стороны вант (стень-вант, брам-вант и бом-брамвант). Иногда салинги служат опорой для наблюдательных и технологических площадок.} и краспицам. На парусных судах служит для разноса стень-вант и местом для некоторых работ при постановке и уборке парусов.} – с одного борта подняться, с другого борта спуститься. И так колесом, несколько раз подряд. Потом до салингов. Потом разбегание по реям, согласно номерам.
Штатный экипаж оценивал способности каждого, и постепенно отсеивали тех, кто был подвержен боязни высоты или передвигался слишком медленно. Таких набралось немало. Из них сформировали команду бизани, где не надо было лазить по мачте. Вся работа велась с палубы. А еще малая часть была расписана для работ с косяками на фоке и гроте.
Потом учились ставить и убирать паруса. Драили палубы, свои кубрики и подпалубные помещения. Тренировались спускать и поднимать спасательные и рабочие шлюпки, брасопить (поворачивать) реи и много чего еще.
В общем, вживались в жизнь парусного судна.
И вот, через пару недель тренировок посадили нашу "собачью вахту" на буксир «Мартеновец» и привезли на пассажирский причал, с которого мы и стали грузить харчи для выхода в море. Таскать пришлось много, а потом подошли к борту судна и, спустив парадный трап на буксир, выстроились в цепь (тут уже впрягли всех) и как по конвейеру передавали харчи до артелки. Тяжеленные мешки с сахаром, рисом и мукой, мясные туши поднимали на палубу на горденях. (Специальная снасть, предназначенная для подъема тяжестей. На каждой мачте по одной с каждого борта). Ну а на следующий день, благословясь, снялись с якорей, и вышли в море, правда, под мотором.
Штатный экипаж рассказывал, что, бывало, при капитане Черном, входили в порт и выходили под парусами, но, правда, с уже натренированным экипажем.
Парусник был белым, а капитан Черным.
Так был задан ориентир, к которому нужно было стремиться.
И вот тут кончились розовые мечты и надежды на чудеса, а началась суровая проза жизни на паруснике в плавании. Вахты, работы, отдых – вахты, работы…
В 00:00 построение нашей вахты на шкафуте по правому борту со страховочными поясами на чреслах. Боцман осматривает руки на предмет длинных ногтей. Ногти должны быть сострижены под корень, чтобы при работе с парусами не сорвать их. Во-первых, больно, а во-вторых, человек выбывает из работы надолго. Так что за «маникюром» следили жестко.
Потом был развод по работам. Был с нами в рейсе легендарный Пал Иваныч, который учил нас всю зиму искусству вязки узлов и плетения разных матов. Ну и тут, под его руководством, был распущен на пряди изрядный манильский конец и каждый из нас, набрав положенное количество материала, должен был сплести мат определенного размера. Работу оценивал сам Пал Иваныч и зачетные работы шли в склад, чтобы потом их использовали в училище в учебных корпусах по прямому назначению. 132 штуки вполне хватало на год. А еще плели сезни (плетёные концы с петлёй для крепления скатанного паруса на рее) для работы с парусами, но этим занимались постоянно – сезни эти часто просто срезали, когда надо было отдавать паруса. Особенно, если на фоке и гроте работали иногда ребята с бизани. Они плохо осваивали технику вязания сезневых узлов (мало приходилось делать эту работу) и после них, чтобы не терять время, их просто срезали ножами. У каждого был какой-нибудь нож.
Вадик Гримов, как самый музыкально одаренный и грамотный (окончил музыкальную школу), был поставлен на обтесывание бревна с помощью тесла, для изготовления запасного бом-брам рея. За час до смены вахты начиналась приборка. В нашу зону входили палубы бака, ростр (Ро́стры ед. ч. нидерл.
И еще был рассыльный при вахтенном помощнике. В его обязанности входило: замерять скорость судна по прохождению плавучего предмета, сброшенного с бака, отбивать склянки каждые полчаса рындой под рострами (Отбивать склянки, значит производить удары в колокол, именуемый рындой. Каждый удар в колокол = получасу. Четыре склянки = 2-м часам. Каждая вахта отбивает свои 8 склянок.). Драить всю медяшку на мостике и исполнять все приказы вахтенного помощника. Самым шиком считалось отбить склянки так, чтобы никто не засек подход рассыльного к рынде, что было не просто, т. к. там был обрез с водой для курящих – единственное место для курения на палубе.