Сергей Михеев – Дорога в море (страница 26)
Через две недели пребывания на корабле мы приняли присягу. Было торжественное построение, автоматы на груди и зачитывание присяги под флагом. А потом, на следующий день, на корабль прибыли командир корабля и командир дивизии с целью осмотра личного состава накануне посещения корабля командующим ЧФ. Мы тоже были в строю, после курсантов Севастопольской «Голландии». Офицер, руководитель практики военных кадетов, был подвергнут жесткой обструкции за внешний вид курсантов, ну а когда они дошли до нас, то у комдива просто челюсть отвисла от возмущения. Мы были обмундированы в наши рабочие робы синего цвета, а на кораблях роба была светло-серая. Было приказано немедленно убрать "этот позор" с корабля. Мы пулей метнулись в свой кубрик, переоделись в наше курсантское сукно, ссыпались в катер и дежурный летеха отвез нас на пристань в Голландии, куда и было велено. Мы, правда, сразу же договорились, что на Графскую пристань мы доберемся сами, а там уже будем ждать возвращения в 21:00. Что и было сделано.
На рейсовом катере мы съехали на Графскую пристань и пошли в город. Были мы в своей форме без погон и в своих мичманках, а не в бескозырках, то есть как гражданские курсанты. Патрули пикировали на нас каждые 15 минут, но поняв, что имеют дело с гражданскими людьми, разочарованно отходили. Посетили мы знаменитую Панораму обороны Севастополя и музей Боевой славы. Помотались по городу и, в общем-то, изрядно "уставшие, но довольные, возвращались домой", как учила нас "Родная речь". В 21:15 нас подобрал катер с «Ушакова», которым командовал незнакомый мичман, и мы прибыли на борт. Нас встретил радостный дежурный по кораблю, пересчитал поголовье и велел топать в мичманскую кают-компанию, где нам был оставлен ужин. Мы были изрядно голодны и очень обрадовались такой любезности нашего «бычка», который озаботился нашей кормежкой. Был у нас в БЧ-1 молодой матрос, Ваня Ванюшенко – волгарь огромного роста и чрезвычайно добродушного нрава. Была у него черта, которая сводила на нет все его плюсы – он спал. Спал, что называется – лежа, стоя и с колена. Вот он идет и вдруг прислонился к койке. И все. Он спит. Стоя. Он был уже 8 месяцев на корабле и ни разу не был в увольнении на берег. Чтобы получить увольнение на берег надо сдать зачет по устройству корабля. Всем! Этого требует борьба за живучесть. Ваня был не способен на такой подвиг. Он спал. Наши попытки обратить на это внимание нашего непосредственного командира ни к чему не привели. Устав есть устав!
За время пребывания на корабле мы грузили 100 мм снаряды для универсального калибра. Это была работа по общему авралу. Нас, как наименее пригодных, спустили на палубу снабженца, и мы вынимали снаряды из ящиков и укладывали на поддон. Поначалу все делали очень осторожно и с опаской, но потом, освоившись, уже не церемонились. Унитарные снаряды были примерно с нас ростом, и ворочать их было непросто.
Потом ходили в море на полигон для стрельб главным калибром. Перед стрельбой во всех помещениях снимают все плафоны, навесные шкафчики, стопорят и найтовят (т. е. закрепляют) все, что может сдвинуться. Экипаж натренирован и делает эту работу привычно. Когда рявкает сирена, предвещая залп, все раскрывают рты, чтобы обезопасить перепонки. Залп всех 12 орудий – это что-то!
Ну и один раз ходили на учения по постановке минных заграждений. На этом наша стажировка закончилась и на борту т/х «Украина» мы вернулись в Одессу.
Учеба на пятом курсе (1971 – 1972 гг.)
Пятый курс ознаменовался огромным количеством курсовых работ практически по всем предметам. Был даже выделен свободный день – пятница, когда ты мог сидеть в библиотеке или у своего куратора на консультации и заниматься своими курсовыми работами. На практике, конечно, было так, что три дня – пятница, суббота, воскресение – использовались как краткосрочный отпуск. Ребята с Украины разъезжались по домам и только в понедельник утром возвращались сразу на лекции или в лаборатории. Из этих поездок обычно привозили домашнюю снедь и питьевые припасы. Отец родной, "Папа Чарли" – комроты майор Крылов В.А., быстро раскусил этот маневр и взял в привычку, приходить в роту рано утром в понедельник. Пробежится по кубрикам и точно знает, кто ночует в Одессе по домам, а кто уехал и подальше. После занятий обычно вызывал «бегунцов» к себе в кабинет и, делая страшное лицо, вещал, играя голосом: "Вы (имярек) были в самовольной отлучке с выездом за пределы города Одессы! Рапорт мне на стол. Будем принимать меры!!!"
Поначалу все пугались и несли ему рапорта, изучив которые, Чарли обычно смягчался и требовал отступные в виде литра напитка и соответствующего сопровождения. Виновник соглашался и нес требуемое отцу командиру. Потом система устаканилась и комроты сразу получал стандартный взнос. Надо отдать должное, Папа Чарли не жмотился и, набрав достаточное количество, собирал господ офицеров к себе на фуршет. Появляясь в роте во главе кавалькады из 5–6 других офицеров, он грозно рычал: "Дневальный! Дежурного ко мне!" и, пропустив друзей к себе в кабинет, громко наставлял: "У нас совещание! Никого не пускать!" Все. Контора закрывалась. Расходились обычно заполночь, так что мало было свидетелей. Но мы тоже узрели в этом свою выгоду.
К майору (он уже был произведен в следующий чин) была послана депутация со списком наших пожеланий. Во-первых, поскольку гости потребляли наши продукты и на нашей территории, мы считали справедливым, чтобы каждый гость, по очереди, выставлял свой наряд у нас в роте. В обязанности вменялось: а) несение караульной службы с момента начала пати и до его окончания; б) уборка в это время территории – коридор, гальюн и умывальник, а также наш лестничный марш и площадка. И, во-вторых – гости не должны во время своих дежурств досаждать нашей роте проверками. Декларация была принята, так как отец командир счёл это справедливым, и в следующий же заход кто-то из офицеров уже вел за собой тройку своих бойцов. Эта барщина была возложена, естественно, только на младшие курсы. А ещё, на двери его кабинета нарисовали флажный сигнал флагами латинского алфавита – «PCHKW». На вопрос Папы пояснили, что это означает "Старший на рейде", чем он и удовольствовался. Был он сухопутчик, из береговой обороны, и во флагах не разбирался. Но однажды, один из офицеров обратил внимание на этот сигнал. Спросил у хозяина, что это значит, а тот в ответ: "Да это мои балбесы говорят, что это "Старший на рейде". Но офицер был флотский и с сомнением прочёл названия флагов, и получилось – «Папа», "Чарли", «Хотел», "Кило", «Виски». Владимир Андреевич взревел матерно и повелел немедленно стереть этот «бардак». Друзья его ещё долго ржали в кабинете.
И, тем не менее, работы было много. Я был вовлечен по линии КНТО (курсантское научно-техническое общество) в работу по изучению нового направления на флоте – РЛС-тренажоры. Работа с помощью радиолокатора на маневренном планшете отрабатывалась и по программе ММФ и по программе ВМФ. Цели были разными, но технология одна и та же – векторная алгебра. И вот умные люди решили с помощью цифровых технологий сделать устройство, которое будет имитировать движение судна в виде отметки цели на экране радиолокатора. Вариантов было много. Каждая фирма предлагала что-то свое. Была задача собрать максимум сведений в открытой печати по этой теме, перевести и систематизировать полученный материал. Работа шла по кафедре РНП (радионавигационные приборы) под руководством профессора Затеева. В отличие от других наших профессоров, Затеев не мог читать лекции без своего конспекта. Эта особенность была уловлена и иной раз, когда Затеев уходил из аудитории после первого часа, пара страниц конспекта отлистывалась назад. «Хвостатый» народ бодро разбегался по своим нуждам по разным лабораториям, а вернувшийся на лекцию Затеев, продолжал читать снова уже прочитанное. Даже тени сомнения у него не возникало.
Моя же работа с переводами была частью кандидатской работы одного аспиранта, который меня и курировал. Ознакомившись со всеми предложениями, я сделал анализ и выступил с ним на очередном заседании КНТО. Работа была одобрена и рекомендована к развитию в дипломный проект. Так что моя дипломная работа началась задолго до официального выхода на диплом. По кафедре ЭНП был курсовой по расчету и выбору оптимального места расположения гирокомпаса на судне.
На кафедре ТУК надо было рассчитать погрузку судна, используя только теоретические документы на заданное судно, типа масштаб Банжана и прочие. Надо было впихать весь заданный груз, рассчитать посадку и остойчивость, взяв заданное количество топлива на переход с расчетом принятия балласта по расходу топлива. Такую работу мы уже делали на «Бабушкине», но там были таблицы, рассчитанные для этой серии судов. Кроме того был курсовик по расчету варианта крепления тяжеловесного груза по методу и формулам академика Шиманского.
Так же нам давали теорию волны и расчет буксирной линии для буксировки морских объектов. В головах закрадывалось сомнение, такие вещи разрабатываются специальными КБ, но море есть море и знать и уметь надо все.
А вот истинным отдохновением были занятия в училищном планетарии. Эти занятия проводил сам Черниев, и сидеть в темном зале, наблюдая движение светил, запоминая, как поворачиваются созвездия в зависимости от широты места и времени суток, было очень приятно.