Сергей Михеев – Дорога в море (страница 24)
После автобусной прогулки по разным местам из книг французских классиков, шофер привез нас на Монмартр, где мы все выгрузились. Было велено через 1.5 час собраться вот на этом самом месте. Все сказали: «Угу» и разошлись. Художники уже вовсю трудились. День был солнечный и воскресный. Народу на холме было полно, и мы с Сашкой Дьяченко, переходя от картины к картине, побрели неведомо куда. Потом, очнувшись от очарования места и духа этого сообщества поняли, что ушли далеко, а глянув на часы, поняли, что и время поджимает. Куда бежать сразу и не сообразишь, но мы всеже нашли ориентир – купол церкви Нотр-дам-де-Виктуар. Пошли на нее, и вышли, почти не опоздав, к автобусу. Водитель повез нас в Лувр. По случаю воскресения вход должен был быть бесплатным, но, приехав на место, мы обнаружили, что по какой-то причине музей закрыт. Так что мы просто побродили по парку и вокруг здания, пофотографировались и отбыли, не солоно хлебавши.
Конечно, один день в Париже это ничто, но, тем не менее, все были горды осознанием того, что мы здесь тоже были. Вот только никто не последовал известному призыву – "увидеть Париж и умереть". Все вернулись на судно в добром здравии.
(Я у Лувра, который оказался закрытым в это воскресение)
В Руане мы грузили какую-то сельхозтехнику для Гвинеи и другое оборудование. Как обычно, было много посетителей, которым было интересно и наше судно и мы, грешные. Все-таки люди из другого мира. Здесь, как и в Англии, по другую сторону Ла-Манша, бытовало поверие, что если незаметно прикоснуться к воротнику моряка (по флотской лексике – гюйс), то ждет тебя успех в этот день. Так что частенько ощущали подобные прикосновения и делали вид, что ничего не случилось.
(Олег Шагаев и я в сопровождении француженки. Она согласилась показать нам Руан)
Окончив погрузку, мы снялись на Лас-Пальмас для добункеровки. В то время движение по проливам регламентировалось только общим правилом, что судно должно придерживаться правой стороны пролива по ходу движения. Исключение составлял только Босфор, где из-за условий течения, во времена парусного флота, было принято правило следовать по левой стороне. Так что для большинства из нас этот проход Ла-Маншем был первым опытом в использовании этой оживленной, но весьма сложной морской артерии.
Шли на юг, солнышко припекало и на работах на палубе все загорали. Мы после «Бабушкина» уже успели изрядно «побледнеть», так что все пришлось начать сначала. Второй заход в Лас-Пальмас в течение полугода редкое событие, если ты не на линии. В этот раз бункеровка была на рейде с бункеровщика и поэтому, нас возили на берег нашим спасательным ботом. Во Франции денег никто не брал, там все дорого, а вот в Пальмасе было чем поживиться. В нашей каюте я, на правах сторожила этих мест, давал инструкции что, где и сколько стоит. В прошлый заход я ничего не покупал, но ходил за своей группой и все запомнил. Так же выдал рекомендацию ни в коем случае не покупать спиртное в порту, памятуя случай массового отравления на «Бабушкине». Сообщил, что брать лучше чистый спирт в аптеке за 82 песеты литр. Вино, взятое в Риге, быстро закончилось, а в качестве тропического довольствия нам выдавали виноградный и яблочный сок в 3-литровых банках. Скучно и не соответствовало нормам поддержания здоровья в жарком климате тропиков. Съехали на берег и разбрелись по городу. Я заскочил в знакомую аптеку. У прилавка была невеликая очередь человек в 5–6. Я был в форме. Все, в том числе аптекарь, дружно обернулись на звяк колокольчика у входа. У всех в очереди обозначился интерес к необычно выглядевшему посетителю, а вот аптекарь сразу взял быка за рога.
– Ruso?
– Si.
– Uno Litro?
– Si.
– Ochento due pesetas. (82 песеты)
Я выложил деньги, он выставил на прилавок литровую баклагу спирта. Очередь молчала и только переводила взгляды с аптекаря на меня и обратно.
В полной тишине я взял бутылку и вышел.
Как оказалось, я был единственным, кто купил спирт. Я забыл предупредить ребят, что аптеки у них были под зеленым крестом, а ребята искали красный. Пол-литра спирта влили в 2 литра сока. Выпили половину и долили оставшийся литр сока. И так два раза. Наливали по 50 мл. Раз в день. Потом в ход пошла вторая половина спирта. В общем, было нормально. Все сокрушались, что так прошляпили на берегу. А еще на берегу, Сашка Дьяченко купил альбом карикатур Яна Сандерса на морскую тематику, ну а поскольку он очень хорошо рисовал, то взял и расписал судовой бассейн сюжетами из этого альбома, а на дне изобразил аппетитную русалку в образе ню. Всем бассейн очень нравился.
И вот пришли мы в Конакри. Сам по себе порт был небольшой и открытый с океана, но учитывая пояс восточных ветров и западного течения, стоянка у причала была спокойная. Выгрузка шла – не шатко не валко. Этому еще способствовал сезон весенних дождей. Основной задачей вахты было следить за горизонтом на западе, со стороны океана. При возникновении малейшего облачка на горизонте, объявлялся аврал, и все бросались закрывать трюма. Действия были отработаны, и на закрытие уходило минут 10 от силы и этого как раз хватало, чтобы избежать заливания трюмов. Через 10–15 минут обрушивался ливень, при котором определение – "как из ведра", ни о чем не говорило. Вода стояла стеной. Через минут 20 опять светило солнце и сверкало голубизной бездонное небо. Вода с причала уходила моментально, а вот после открытия трюмов, работяги появлялись весьма неохотно и с большой задержкой. Посетивший судно посол СССР в Гвинее прочел нам лекцию об этой стране, только что освободившейся от присутствия Португалии. На наш вопрос, чего ж они так вяло трудятся, посол пояснил, что они всегда так работают. В этой стране никогда не было голода. В ближайшем лесу можно найти все, что необходимо для выживания. Жаркая погода способствует минимальным потребностям в одежде, так что труд – дело совсем не первостепенное. Выходы в город показали ту же картину, что и во Вьетнаме. Были видны следы недавнего пребывания здесь налаженной цивилизации, которая после ухода колонизаторов приходила в упадок. Президентский дворец представлял собой одноэтажный барак, который, тем не менее, тщательно охранялся стражами, которые яро препятствовали всякой попытке фотографировать объект. Все обошлось, а мы двинулись в сторону рынка, который разместился под сенью нескольких здоровенных баобабов. Вонь стояла знатная и как выяснилось, значительную часть этого амбре поставляли толстенные тетки, жарившие апельсины и бананы на здоровенных сковородках. Было совершенно непонятно, как можно было жарить что-то в этой жарище, и как это печево можно было есть. А вот, в общем-то, ничего запоминающегося из сувенирной продукции на этом рынке не обнаружилось. Но постепенно обнаружился устойчивый спрос на нашу «робу» – рабочие штаны и фланки, и особенно на наши рабочие ботинки. За них приносили огромные ананасы – спелые, золотистого цвета. Их набрали все, и каждый ел свой, пока у всех не начали болеть уголки рта. Кажется, это называлось «заеды». Тогда резко сократили пайку и обходились одним на всех (10 человек) за обедом. А еще торговцы принесли много диких обезьян. "Они как прыгнут!" За обезьян просили еще и денежку, но весьма скромную, так что, этих макак набрали штук 6. Торговцы посоветовали отрезать им кончики хвостов, они тогда не были бы такими активными. Все-таки хвост у них как пятая конечность. Никто на это зверство не пошел и весь зоопарк жил полноценной жизнью. Для скота набрали бананов и тех же ананасов, но это уже скотовладельцы старались сами. Потом в ход пошли и остатки с нашего стола.
Незадолго до нашего ухода в порт зашел советский эсминец, который нес патрульную службу в этом районе океана. Офицеры побежали к нам звонить домой и посидеть в нашем кондиционированном уюте. У них на корабле было всего три кондиционера: у командира корабля, в радиорубке в БЧ 4 и в офицерской кают-компании. Все остальные парились на постах в жуткой жарище. Особенно в машинном отделении. Ночами все свободные от вахт спали на палубе под орудийными башнями, и только дождь мог загнать их вовнутрь. Корабль был из серии эсминцев 56 проекта и для тропиков никак не предназначался. Звонить с корабля на боевом дежурстве никто не имел права. Мы были для них как отдушина для связи с родными.
Пару раз мы ездили на остров Соро на пляж. Поразил песок. Он был настолько мелкий и белый, что напоминал муку, а при ходьбе он очень мелодично и довольно громко пищал, так что подойти незаметно к кому-нибудь смог бы, наверное, только ниндзя.
Как ни бездельничали портовые грузчики, но вот выгрузка подошла к концу, и мы снялись в обратный путь домой, в Одессу. На переходе один из преподавателей с кафедры ЭНП объявил о сдаче экзамена для всех завалившихся и желающих исправить свой балл. Я отказался – думал, что мой трояк от Беса с первого захода перекроет все мыслимые баллы.
И вот опять знакомый уже Гибралтар с Геркулесовыми столбами, декорированными пушками береговой артиллерии Великобритании. Коварное своими неожиданными штормами побережье Алжира с очень сильно фосфоресцирующей ночью водой. Лабиринт остров Греции в Эгейском море. Остров Тавшан перед входом в Дарданеллы и остановка на рейде Ченаккале для оформления прохода, Мраморное море и, уже почти родной, Босфор. Черное море встретило ласково и до Одессы добежали на одном дыхании.