Сергей Михеев – Дорога в море (страница 23)

На экзамене по морскому праву блеснул наш Папа Чарли. Все-таки юрист, и морправо, видать, подтянул, учитывая специфику ВУЗа. Он пришел на экзамен и помогал исподтишка кое-кому из ребят. В очередной отпуск в Свердловске, пошёл я навестить свою тетю Тамару, и застал сестрёнку Лену, студентку юридического института, за изучением Морского права. Изучала она именно "Договор о спасании на море". Я тут же задал ей вопрос – "Как звучит первый пункт "Договора о спасании"? Леночка впала в ступор, а когда я пояснил ей, что "Без спасения нет вознаграждения", она, сверившись с оригиналом, была ещё более потрясена моими познаниями.

Сессия закончилась 12 мая, а 13 мая у нас была медкомиссия. Медсестра, которая брала кровь на анализы, ворчала, что у всех один и тот же результат – "малокровие в вине". Ну а 15 мая нас, человек 70, посадили в самолет и отправили в Ленинград на новое учебное судно т/х "Профессор Аничков". Его только что приняли в Польше и перегнали в Питер для доснабжения всеми видами маттех снабжения. Мы были первыми курсантами на его борту. Кроме нас летели еще ребята с электромеха и автоматчики. После взлета стюардесса обмолвилась, что в буфете есть водка в аэрофлотовских «мерзавчиках», но за очень дополнительные деньги. Народ с энтузиазмом откликнулся на это предложение, и за время перелета запасы были уничтожены, а касса аэрофлота пополнилась изрядной суммой.

По прилету в Пулково у трапа самолета меня встретил мой двоюродный брат Валерка, который учился в ОЛАГА (Ордена Ленина академия гражданской авиации) тоже на штурмана. Был он на втором курсе, и я пошутил, что ему уже неудобно прибавлять еще одну букву С к названию училища. Мы взяли такси и поехали на ул. Двинская, к проходной порта. Мы – это Валера, я и Кучеряшка – Саня Дьяченко. Нам было указано время прибытия на борт судна, так что бутылка вина "за встречу" была оприходована в темпе. Простившись с Валеркой, мы рванули к указанному причалу. Как только мы поднялись на борт, было радостно провозглашено: «Вот они – последние!», и судно сразу же снялось в рейс на Ригу.

Практика на т/х "Профессор Аничков"

Судно было новенькое, прямо "с иголочки". Экипаж принял его в Польше, так что ознакомление с судном проходило параллельно и у экипажа, и у нас. Нас расселили в десятиместных каютах. В нашей каюте были: Гонца, Дорош, Выскочков, Клюйков, Дмитриев, Шемонаев, Дьяченко, Самбольский, Вишневский и я. По сравнению с «Горизонтом» судно выглядело намного лучше, и оснащено было самым современным оборудованием: все типы грузового оборудования и закрытия трюмов, новейшие радары и системы радионавигации. Учебный мостик был просторным и удобным.

Учебная машина у механиков тоже впечатляла. В столовой была великолепная посуда и фраже. В первый день нас обслуживали буфетчица и дневальная, ну а потом уж мы сами, так сказать, "по привычке". Мы кормились в первую очередь, а механики – во вторую. Короткий переход до Риги был посвящен вживанию в судно, ознакомлению с судовыми расписаниями, пожарной тревоге и шлюпочной тревоге, то есть самым первоочередным делам на любом судне. Переход до Риги был каботажным, так что приход в Ригу был без комиссии. Нас сразу же повели всех, и экипаж, на прививку желтой лихорадки. Всех предупредили, что употребление алкоголя после прививки может повлиять на зрение, вплоть до потери оного. Пить было запрещено в течение, по крайней мере, суток. Вся толпа шаталась в центре города у Петровской горки и следила друг за другом. И вот было определено, что кто-то уже не выдержал. Но глядели орлами. Зрение не подвело. Всё, шлюзы были открыты. Я повел ребят в одно кафе у Домского собора, где продавали очень хороший коктейль на основе Рижского бальзама. Крепкий, но очень вкусный. Всем понравилось, но цена была только на один заход и дальше перешли к более пролетарским напиткам. Было решено запастись неким аварийным запасом на рейс, по крайней мере, на выход и закупленные бутылки были спрятаны в каюте. На следующий день нас расписали на работы по погрузке. Грузили грузы на несколько портов. В трюма шел груз на Конакри (Гвинея), а на твиндеки груз на Дюнкерк (Франция). На Гвинею был груз хлопка в кипах. Он весьма коварный, ведь если кипа сорвется с застропки, то она начинает прыгать по трюму как мячик, а мячик этот весил чуть меньше тонны. Так что при спуске подъёма в трюм все прятались по углам. Груз шел по разным коносаментам, и мы маркировали кипы, чтобы не было пересортицы. Также на судно постоянно подвозили разнообразное снабжение, которое надо было принять и разнести по разным отсекам судна. Однажды подошла машина, а матросов поблизости не оказалось. Я пошел на кормовой кран и отработал всю выгрузку. Прибежавший боцман сначала принялся ругаться, но потом посмотрел, как я работаю, успокоился и даже похвалил. Выучка «Бабушкина» сработала.

Но вот была закончена погрузка, закрыты трюма и на судно прибыла комиссия по оформлению выхода судна за границу. Все сидели по каютам, а комиссия из таможенников и погранцов заходила в каждую каюту и проверяла наличие и соответствие паспортам. И вот таможенник вдруг выдал речь: "Мы знаем, что вы закупили спиртное. Оно здесь в каюте. Покажите, где оно лежит, а мы не будем его конфисковывать. Только укажите место". Все дружно молчали. Таможня перерыла все рундуки и койки. Заглянули во все возможные углы, но ничего не нашли. Мы не раскололись, и комиссия ушла. Так и осталось загадкой – брали нас "на понт" или кто-то заложил.

В Балтике никто из нас до этого не ходил, так что все было вновинку. Тогда еще действовали ограничения по районам плавания из-за минной опасности. Мины были поставлены еще во время ВОВ, а до этого их полно напихали во время Первой мировой войны, так что это был "бульон с клёцками", как говорили балтийцы. Плавание по, не очень широким, фарватерам на выходе из Рижского залива и на подходах к Датским проливам – дело хлопотное. Мы несли вахты в учебной рубке и попеременно на ходовом мостике в качестве рулевых и впередсмотрящих. На дневных работах у боцмана дел было невпроворот – судно новое, запасы еще не упорядочены как надо. Все надо привести в норму. Начали со швартовных концов. Плели гаши, делали пружины для стальных тросов. Занимались подкраской и чисткой. До Дюнкерка надо было очистить один питьевой танк, так как не очень качественно был покрашен на верфи, и краска стала облетать. Танк осушили, проветрили и покрасили. Обнаружили, что по правому борту отсутствует сдвоенный швартовный кнехт, какой был по левому борту. Боцман и чиф были шокированы. В общем-то, мы были уже достаточно опытными матросами и экипажу были хорошим подспорьем, так что довольны были все. Преподаватели, которые были с нами в рейсе, также обжились, и со временем наладили занятия. В основном по ЭНП и РНП, астрономии и морской практике. Ремонтом электроприборов занимались уже практически, на действующем оборудовании, под руководством судового мастера. В училище нам говорили о новом радаре «Океан», но в наличии его не было, а на «Горизонте», в учебной рубке, был только не рабочий остов этого прибора. А тут их было аж два. Это был модернизированный вариант на новой элементной базе, без ламп и тумблеров. Правда и ремонт был только в том, чтобы определить неисправный блок и заменить его на запасной. Хотя наши БИС (Большая интегральная схема) и были самыми большими в мире – с 26 ножками и 4-мя ручками, но залезть в них было нельзя, а поэтому – только смена. В учебной рубке тоже некогда было скучать. Карты и пособия надо было разложить по ящикам и полкам, составить опись, начать учет поступившей корректуры и начать собственно корректуру карт и пособий. Без этого не мыслится работа штурмана. Все должно быть откорректировано по последним данным. Карты и пособия у нас были ГУНиО МО{ГУНиО МО – Главное управление навигации и океанографии министерства обороны.}, и корректура тоже. Так что пыхтели. За этим следили наши преподаватели. Так же вели свой судовой журнал.

Дюнкерк все помнили по истории 2МВ как пункт эвакуации английского корпуса с материка, где было потеряно много живой силы и техники. В уме стояла эдакая картина глобальной катастрофы. На самом деле и порт, и город предстали тихим и уютным местом. Все ухожено и распланировано. Выгрузка прошла быстро, и мы снялись для следования в порт Руан на Сене. В нижнем течении Сена не очень широкая, но глубокая река, довольно извилистая. Но мусора по реке плывет очень много. Ситуация еще осложняется тем, что в этих местах весьма сильные приливы и отливы. Во время прилива река течет вспять, и весь мусор возвращается обратно. Потом, во время отлива, все плывет вниз и так с периодичностью в шесть часов. Первое, на что мы обратили внимание в Руане – это недомытый собор. Эту практику начал еще Шарль де Голь по отмывке памятников старины, и она потихоньку продолжалась. Собор был помыт частично и выглядел как зебра. На следующий день нас обрадовали тем, что организовали экскурсию в Париж. Автобус был хоть и большой, но всех бы явно не вместил. Как нас отбирали, по каким критериям, сказать трудно, но мы всей своей каютой оказались в этом автобусе. Подняли нас рано, часов в пять, и по отбытию все, конечно, спали. Курсанты – народ привычный. Спят где угодно и как угодно – лежа, стоя и с колена. И только короткая фраза шофера – «Пари», тут же взбодрила всех. Въехали мы в город через какой-то неприметный пригород под старым виадуком, но все равно, ощущение того, что ты в Париже, будоражило. Город только-только просыпался, но на улицах уже открывались кафе и бистро, и парижане тянулись туда на завтрак. Мы как-то тоже ощутили свое единение с парижанами в этом порыве и, по нашей просьбе, водитель припарковался на тихой улочке. Достав свои припасы, выданные коком на всю экспедицию, мы позавтракали, не забыв и про водилу.