Сергей Михеев – Дорога в море (страница 22)
Поездка домой в Свердловск
Мой курсантский скарб был в ротной баталерке в чемодане, и явиться на факультет я мог только по гражданке. Однако, мое появление на факультете в гражданке и бороде, вызвало приступ идиосинкразии у секретаря факультета Трояна (все же бывший кап-два). Его аж трясло от моей «наглости». Но к удивлению, другой сотрудник учебного отдела, Кийло, отреагировал на редкость спокойно, хотя это было ему не свойственно. Было сказано, что рота на стажировке и вернется где-то числа 25 февраля, так что на это время можно уехать в отпуск домой. Но после этого, на всех опоздавших, будет лежать ярмо догонять отставание в целый семестр и сессию до весны. Не сдача долгов за первый семестр не позволит сдавать за второй. Ну что ж, с тем и отправился я к маме в Свердловск. Ребята собрали мне все теплое, что было можно собрать в Одессе. Сел я в самолет АН-12 и полетел. Маршрут тогда был Одесса – Харьков – Уфа – Свердловск. Уже в Уфе я не вышел из самолета и стюардессы меня поняли и не прогнали.
А вот в аэропорту Кольцово в Свердловске выходить пришлось. Я вышел и сразу замерз. Было – 35 градусов Цельсия. Хорошо, что без ветра. В здании аэровокзала было малость потеплее – 20, а багаж выдавали на улице. Еще минут 20 пришлось ждать экспресс до города. Когда Икарус подошел, и открылись двери, я влетел в салон впереди собственного визга и чемодана. Забился в корму поближе к мотору и начал оттаивать. По дороге водителя несколько раз просили остановиться, и он уже был сильно раскален, когда я подошел с такой же просьбой у Лесотехнического института. Мне было совсем рядом до дома. Он взвыл и повернулся ко мне, чтобы покрыть меня как-нибудь, но от удивления только и спросил: "Ты откуда такой?" Легкое пальто, летние брючки, вязанная кепочка и шарфик, легкие ботинки. Морда загорелая дочерна и бородища. Я честно признался, что я из Сингапура и мужик тут же ударил по тормозам. Я поблагодарил и вышел. Дальше я только бежал. Кто-то из знакомых узнал меня и окликнул, но я, не сбавляя скорости, лишь махнул рукой и припустил дальше. Влетел в родной подъезд и на площадке второго этажа, увидел маму и братишку Женьку. Они стояли и разговаривали с соседкой. Все дружно посмотрели на меня и… отвернулись, продолжая разговор. Потом Жека всмотрелся и закричал: "Мама, это же Сережка!" Ну, тут начался восторг, слезы, радость, смех и причитания. Меня сразу же раздели и запихали в ванну, отогреваться. Потом кормить и расспрашивать. Вобщем, теплые вещи, соответствующие уральской погоде, для меня собирали со всей родни. Когда малость акклиматизировался и начал выходить в люди, пошли мы все вместе в фотоателье и сфотографировались при моей бороде. Потом пришло время эту бороду сбривать, в училище она не полагалась курсанту. Пошел в парикмахерскую в предвкушении некоева таинства. Женщина мастер равнодушно осмотрела объект, взяла стригальную машинку и одним круговым движением смахнула полугодичный труд и гордость с лица. Потом намылила и обрила. После массажа и компресса глянул я в зеркало, и ужаснулся. Зебра! Верх темный, а низ белый. Правда, этот загар очень быстро сошел.
Учёба на 4-ом курсе (1971 г.)
По прибытии в роту узнал, что нас, опоздавших, образовалось целых 12 человек с двух судов. Это было уже полегче. Как говорится – толпой и батьку бить легче. Толик Рипинский сделал одну поблажку – в наряд ставил меня только по роте и только в выходные дни. Все остальное время мы, отставшие, были заняты учебой. Четвертый курс – это уже сплошная специализация. Электро и радио – навигационные приборы, экономика флота, морское право, научный коммунизм, астрономия, навигация, гидромет, радиотехника и так далее. Мы уходили на занятия раньше роты. Так как лаборатории открывались в 08:00, до лекций можно было поработать над чем-нибудь. После трех текущих пар рота уходила на обед в экипаж, а мы оставались, чтобы не терять время на пустую ходьбу туда-сюда. Кормились в офицерском буфете. Деньги, слава Богу, были. Но однажды оказался я без денег в кармане, и пришлось бежать в экипаж, чтобы не остаться голодным на весь день. Прибежал уже поздно – все роты покинули столовую. Наряд наводил порядок. Дежурным по камбузу был Валера Райцин из 17-й роты. Сунул я нос на камбуз и попросил Валеру дать мне что-нибудь поклевать. Валера велел мне пойти сесть за стол и через пару минут мне были принесена тарелка с супом, хлеб, компот и бачок со вторым. Я поднял крышку бачка и увидел, что он на половину загружен куриными шейками. Я мигом прикинул, сколько времени уйдет на обсасывание этих шеек, поднял глаза и с укором произнес: "Валееера!" Восторженно ожидающая похвалы физиономия Валеры вытянулась, и он пробормотал: "Сережа! Я же тебе самый цимис принес!" И тут я понял, как я ошибся, и какой поступок совершил Валера. Я возликовал и стал горячо благодарить жертвователя. Валера отмяк, но видно не до конца поверил в мою искренность. Я добросовестно обглодал все шейки в присутствии Валеры, попутно обсудив некоторые аспекты учебы.
Наибольшее время забирала военка – надо было решать много задач на маневрирование одиночного корабля, а потом и целого соединения. Черчение на картах и планшетах было в принципе не сложной задачей, но объем работ был солидным.
А вот нагонять такой предмет как Электронавигационные приборы было архи сложно. Главная фишка была в изучении гирокомпасов. Для этого надо было проникнуться сутью работы гироскопа. Детский волчок знали все, а вот что это есть элементарный гироскоп, узнали в училище. Ну а дальше – сплошная математика. Курс читал преподаватель Лутченко с кличкой Бес, и учились по учебнику его соавторства. Требовал знаний конкретно и жестко. Ходили к нему несколько раз, сдавая зачеты по различным темам, а еще приходилось много нагонять в лаборатории, работая со схемами и матчастью. Зачетный экзамен был в весенней сессии, а зачеты по курсу надо было получить все в процессе учебы. Каждый зачет начинался с решения «жучков». Дается вращающийся гироскоп, и к нему в определенном месте прикладывается определенная сила. Вопрос: как поведет себя гироскоп? Времени на обдумывание было мало.
Экзамен по радиотехнике я сдал совсем «нашару», т. е. совсем на авось. Бегу из одной лаборатории в другую и, вдруг, встречаю всю нашу банду. Дружно топают куда-то.
– Опа-на! Вы куда это?
– Идем сдавать радиотехнику. Пошли с нами.
– Да я еще толком и не вчитался!
– Да ладно, пошли. Что-нибудь выбьем.
И пошли. Радиолокацию и радиотехнику читал Чикуров Михаил. Сам он был профессиональный радиоинженер, но работая в училище, стал заочно учиться на судоводителя.
Взяли мы билеты, а он и говорит: " Вот что ребята! Вы сидите, готовьтесь, а я через часок прибегу. У меня сейчас экзамен по навигации у Ермолаева". Дали мы ему пару подсказок по этому экзамену, и он убежал. Ну, мы, пользуясь свободой, раскрыли учебники и стали готовиться. Чикуров пришел часа через полтора и всем поставил четверки, так как сам тоже сдал на четыре. В кубрике, при изучении радиотехники и РЛС, мотором у нас на толковищах (так называли общее обсуждение конкретной темы) был Толя Рипинский. Он в армии был радистом, а потом еще пару лет учился в политехе в Воронеже, если я не ошибаюсь. По тем временам вся радиотехника была ламповая, и мы все же кое-что понимали.
Морское право так же пришлось догонять по учебнику, но с такими понятиями как "морской коносамент" и "контракт на перевозку определенного груза" я успел познакомиться на «Бабушкине» у второго помощника. Не все тогда было понятно, но теперь пришлось разобраться.
А вот как я сдал "научный коммунизм", до сих пор не понимаю, как собственно и сам предмет. Сплошная схоластика. Но, в общем и целом мы все справились с поставленной задачей, и вышли на весеннюю сессию без потерь.
Был еще один предмет, который запомнился навсегда – Научный Атеизм. На первую лекцию почти никто не пошел, справедливо решив, что мы и так атеисты и нечего терять время. Работ хватало у всех. Я же как-то забрел на эту лекцию. Надо было переждать час, пока не освободится лаборатория по ЭНП.
В аудиторию вошел невысокий мужик с роскошными буденовскими усищами. Осмотрев невеликий контингент слушателей, он усмехнулся, представился и начал лекцию с того, что заявил: "Вы все считаете, что вы атеисты. А я скажу, что вы стихийные атеисты. Вас так учили с детства. Если бы вас учили, что Бог есть и надо ему молиться в церкви, вы бы были верующими. Опят же стихийными верующими. Я же, на конкретных примерах и результатах исследований, буду давать вам базу для научного понимания атеизма". Это было интересно и даже захватывающе. Мы все слушали, разинув рты. Я вспомнил, что надо пойти в лабораторию ЭНП, но уже не мог оторваться. В последующем, эти лекции не пропускал никто, и аудитория была забита под завязку, и не только нашей ротой. Приходили все, кто мог.
На весенней сессии, предсказуемо провальным, был экзамен по ЭНП. Лутченко потому и был назван Бесом, что на его экзамене из 25 человек класса сдавали человека 4–5, не более. Одна – две четверки, остальные тройки, а все оставшиеся получали «квадрат» и шли учиться дальше. В первых строках экзамена ты попадал в лапы лаборантов, которые гоняли тебя по схемам и матчасти с задачей именно завалить. Но, пройдя это чистилище, ты выходил на самого Беса и готовился по билету минут 20, не более. Ответ на три вопроса билета не был панацеей, за ними следовало еще как минимум три вопроса на темы далекие от билета. Только ответив на ВСЕ вопросы, ты мог рассчитывать на сдачу. Я получил «удовлетворительно» у Беса с первого захода и очень этим гордился. Нас сдало четверо. Среди не сдавших было еще как минимум три отличника.