Сергей Михеев – Дорога в море (страница 21)

После этой погрузки мы все сделали расчеты остойчивости и посадки судна с пересчетом расхода топлива на переходе, когда надо было рассчитать прием балласта для компенсации уменьшения остойчивости. Главным куратором был второй помощник Валера Гитченко. Это входило в программу нашей практики. Так же выполнили расчеты перехода по маршруту Йокогама – Сингапур – Лас Пальмас – Одесса с подбором карт и пособий, метеообзором и прочая и прочая.

Практика на т/х «Бабушкин». Идём домой

Второй заход в Сингапур был коротким, потому что был вызван необходимостью взять бункер для длинного перехода до Лас Пальмаса. Бункеровка планировалась изначально на рейде Ист-Джуронга, и потому, большая часть экипажа была отпущена на берег. Все уже было исхожено и пристреляно, так что походы по лавкам не заняли много времени. Достопримечательности тоже были осмотрены. Когда через три часа все уселись в два катера для возвращения на судно, ожидали, что прибудем к борту минут через 15, максимум. Но ездили мы по рейду почти час. За время нашего отсутствия ситуация изменилась, и судно решили поставить к причалу у одного из островов в Вест-Джуронге для бункеровки. Когда мы прибыли на борт, бункеровка уже практически закончилась и мы, еле успев переодеться в рабочее, были высвистаны по швартовному расписанию. На баке творился жуткий кавардак из переплетенных швартовных тросов и канатов. На причал нефтетерминала можно подавать только растительные или синтетические концы. Так как почти вся палубная команда была отпущена в увольнение, на швартовке работали все оставшиеся, в основном мотористы и механики. Они умудрились-таки, подать на берег «понедельник» и с грехом пополам закрепить его. Но вот выбирать этот толстенный манильский канат пришлось уже нам. Сначала отдали и выбрали всё остальное, а этот канат оставили на закуску. Боролись с ним все и перемазались в его смоле тоже все, пока собрали его в бухту и спустили вниз, в подшкиперскую. На длинном переходе все концы с бака убирались вниз. Так что выход в рейс до Лас Пальмаса был озарен трудовым подвигом на баке.

Зимой Индийский океан – это курортное место. Ветров нет, только зыбь с зюйд-оста постоянная, но это уже привычно. Я стоял вахту с четвертым помощником, то есть с 16:00 до 20:00. В этом часовом поясе на нас лежала обязанность составлять метеорологический бюллетень, который радисты сдавали на Мальту в международный метеоцентр. Плавание спокойное и мы расслабились. Но тут влетает на мостик второй радист и требует через 5 минут сдать ему метео. Мы в жуткой спешке стали заполнять бланк и, в общем, уложились в отведенное время. “Маркони" сдал сводку вовремя. Но через минут десять он пришел на мостик и, саркастически ухмыляясь, ткнул нас носом в раздел о состояние ледяного покрова на море. Там мы проставили 6 баллов. Очевидно, в центре были несколько удивлены появлением льда на экваторе. Правда, думаю, такие вывихи случались не так уж и редко.

Ну а ближе к экватору приключился Новый 1971 год. К этому времени мы поменялись вахтами, и теперь я стоял «собачью вахту» со вторым. Посидели за праздничным столом, попили водички и пошли на мостик на 15 минут раньше, чтобы сменить вахту третьего и дать им возможность встретить Новый год как люди. Где-то часа в два на мостик поднялись Дед Мороз со Снегурочкой (моторист и повариха). Дед был очень весел, а Снегурочка пыталась всяко его поддержать. Они прочли нам стишок и подарили бутылку тропического вина. Вокруг было пустынно и спокойно, так что концерт прошел успешно. Снегурочка забрала Деда вниз, и мы продолжили вахту. Когда спустились в 04:15 вниз стол был разграблен, но нам все-таки сохранили некий праздничный паек. Подарочное же вино оказалось уже уксусом. Поговорка «Как встретишь Новый год, так его и проведёшь» оправдалась на все 100 %.

Было решено идти вдоль восточного побережья Мадагаскара. В районе южной оконечности острова механики запросили остановку для очистки носовой турбины, и мы легли в дрейф. Тут же решили закинуть снасть на акулу. Токарь Боев, мастер на все руки, принес кованый крюк, который посадили на стальной кормак и, на хорошем конце, спустили за борт, насадив, выпрошенный у артельного, кусок мяса второй свежести. Сначала подошла коричневая акула и долго ходила вокруг, исследую приманку. Тут же крутились рыбки лоцмана. Когда акула все же схватила приманку и ринулась вниз, на палубе не успели потравить конец, и приманка с крюком вылетела из пасти, изрядно ободранная. Учли все ошибки и снова забросили снасть. Через некоторое время подошла большая белая акула. Когда эта взяла наживку, дав слабину снасти, ей дали походить на поводке, а потом стали выбирать конец лебедкой. И вот уже морда акулы была над водой. Из мелкашки несколько раз выстрели ей в голову. Акула замерла – её стали поднимать на палубу. Была она длинной метра 3 – 3.5. Когда её уже подтянули к клюзу, конец лопнул, и добыча плюхнулась в море. Больше этой рыбалкой заниматься не стали. Да и кованый крюк ушел вместе с акулой.

Обойдя Мадагаскар, мы встали в Мозамбикское течение и с хорошей скоростью, узлов в 18, добежали до мыса Доброй Надежды. Посмотреть на Кейптаун и в этот раз не удалось. До Лас Пальмаса дошли спокойно. В Лас Пальмасе нас сразу же поставили на причал для бункеровки. Денег у меня было песет 15, не больше, и я пошел в город, чисто посмотреть. Плотник, Гриня Варвар, надоумил меня не соблазняться покупкой дешевого "Дизель бренди" на бункеровочном причале, а купить в аптеке литр спирта за 80 песет. Но коль скоро был я не богат, то идея осталась втуне, а наличные песеты я обратил в пиво и посидел под зонтиком кафе, пока Гриня и буфетчица бегали по магазинам.

Буфетчица, по дамской слабости, набрала гору разных коробок и по дороге на судно постоянно ныла, что нет больше джентльменов, которые помогли бы измученно девушке, сорока пяти лет от роду. В конце концов, я взял у неё несколько коробок, и она угомонилась. На подходе к судну, стоящему впереди нас, я увидел матроса, который вручную вирал стальной трос из-за борта. Мощные руки, мощный торс, загар и безразличная легкость, с которой выбирался конец, впечатляли. Каково же было мое изумление, когда мы обнаружили, что это женщина. Мы с Гриней, не сговариваясь, синхронно, указали нашей даме на идеал женщины на флоте, к которому надо стремиться. Наша дама фыркнула, но было видно, что она впечатлена не меньше нашего.

Перед приходом в Лас Пальмас было получено радио для Саши Кудинова с извещением, что у него родилась дочка. По этому поводу он закупился тем самым «дизтопливом» на причале и, после отхода и окончании рабочего дня, к нему в каюту потянулись желающие поздравить новоиспеченного папашу.

По выходу из-за острова Арресифе начало сильно штормить, но, несмотря на это, в каюту набилось много народу. Все совершали чудеса эквилибристики, чтобы усидеть на месте, но главное было удержать стаканы, не расплескав живительный напиток. Под утро оказалось, что напиток был скорее из разряда "мертвой воды". Практически все потравились этим пойлом, хотя выпито было совсем немного.

Этот переход от Лас Пальмаса до Ильичевска был самым штормовым. Штивало везде, кроме проливов, и даже в Мраморном море шла хорошая волна. Однако, после острова Змеиный, погода успокоилась, и на утро, по приходу на рейд Ильичевска, море заштилело. Все думали, что нас сразу же возьмут к причалу, но лоцман все не шел. После запроса в капитанию порта нам дали ответ, что получено штормовое предупреждение, и движение в порту остановлено. В полдень погода ничуть не изменилась – светило солнышко, и ветра практически не было. Нам опять сообщили о штормовом предупреждении. Всегда выдержанный Александр Михайлович Оводовский предложил дежурному оператору высунуть нос в окно и определить, откуда идет шторм. После невнятного бормотания чиновника Оводовский прямо заявил, что сейчас войдет в порт без лоцмана. В ответ последовал истерический вопль, переходящий в ультразвук: "Я капитан порта!!! Я вам запрещаю!!!" Александр Михайлович покрутил головой, потер уши и, буркнув что-то на счет "береговых козлов", ушел вниз. В порт нас повели в 02:00 при значительно усилившемся ветре, а при постановке к причалу отжимной ветер был такой силы, что докинуть легости до причала никто не мог. После долгих мытарств легость завез на берег лоцманский катер. Стало холодно и очень. Все-таки было 10 февраля 1971 года. Я напялил на себя все теплое, что было возможно и даже при этой интенсивной работе, замерз как цуцик. Третий помощник, Толя Недайхлеб, образно рассказывал береговым швартовщикам, где и кем им лучше всего работать. Он говорил, что идти в это место надо немедленно. Тут из-за крана вышла его жена и, дрожащим от удивления голосом, поинтересовалась: "Толя, как ты можешь?" Толя тут же стух и стал выражать бурную радость по поводу этой экспрессвстречи. Жена у него работала в управлении порта и поэтому ждала мужа прямо на причале.

Комиссия досматривала судно и экипаж еще часа два, и я даже успел согреться. Мои соседи по каюте, после моего возвращения с бака, раздели меня, закутали в одеяло и дали горячего кофе. Но, часов в пять, весь экипаж был приглашен в медблок для сдачи контрольных мазков на холеру. Холерную битву Одесса выиграла, но кордоны еще остались. Ближе к обеду нас рассчитал третий помощник, выдав нам причитающиеся за последний отрезок рейса чеки ВТБ. Выдали нам на руки наши подписанные отчеты по практике и характеристики. Мы сдали свои постельные принадлежности буфетчице и, распрощавшись с экипажем, уехали в Одессу рейсовым автобусом. Я сошел с автобуса на Варненской улице, как раз у дома моих друзей и заявился к ним со всем своим скарбом. Ольга с Анатолием обрадовались и, хотя у них уже был гость, двоюродный брат Толика, они тут же выделили мне диван, а так как со всей этой приходной кутерьмой я фактически сутки не спал, то завалившись на диван, моментально уснул. Тепло, тихо, не качает. Блаженство. Проснулся я от некой суеты вокруг меня. Оказалось, что уже наступил вечер, и меня пришли будить на ужин. Брат Толика был поражен моим загаром, и это в феврале! Сам он тоже оказался не простым человеком – биолог, только что участвовавший в годовом эксперименте по проверке обитаемости в замкнутом пространстве с выживанием на подножном корме. Их команде выдали запас еды и воды на месяц, и началась работа: они выращивали что-то в теплице на гидропонике, перегоняли все жидкости для получения воды и так далее. Много, конечно, брат Толика не рассказывал, но даже это было интересно. Мы поели, выпили, закусили, и я опять рухнул в сон.