Сергей Михеев – Дорога в море (страница 18)

Но вот на просторах Индийского океана зародились два тайфуна – Мишель и Луиза. Тогда в южном полушарии тайфунам присваивали женские имена. Эти два тайфуна сходились в районе куда шли и мы. Чтобы избежать попадания в зону экстремального волнения и ветра, было принято решение, развернуться на юг, в расчете, что тайфуны пройдут этот район, один на восток, а другой на запад. Но, увы, природа решила всё по-своему. Мишель и Луиза объединились и тоже рванули на юг. Тут уж пришлось лечь на норд-норд-ост и принять всё это безобразие, как говорится, "на грудь". Работая максимально возможным ходом вперёд, держались носом на волну, которая была очень высокая и крутая. Замерять скорость ветра выходили вдвоём – один, сидя на крыле под ограждением мостика, держал второго, который высовывал руку с анемометром вверх над планширем. Сто секунд. Усилия прилагали оба, чтобы не сдуло. Потом уползали назад в ходовую рубку. Спать нормально было невозможно. Я заползал в простенок между кроватью и рундуком в каюте и расклинивал голову двумя подушками. Максимум, что удавалось поспать – 20 минут. Потом очередной удар волны вышибал задремавшего из этого закута, и приходилось опять заползать туда, борясь с качкой. Камбуз не работал. По судну объявили, что особо голодные и ярые, могут ползти в артелку, которая открыта и, брать себе любую еду. На мостике рулевые просто висели на тумбе авторулевого, иначе не устоять. Двое менялись каждые полчаса. Капитан практически не уходил с мостика. И так трое суток. Потом ветер стал заходить на NW и стихать. Волна тоже стала спадать. Всё говорило о том, что мы выходим из зоны урагана. Когда в 08:00 сменяющая нас пара матросов поднялась на мостик, один из них, тот, чья нога утянулась в клюз при отходе из Одессы, радостно заявил, что всё кончилось и теперь можно расслабиться. Но тут, одна особенно яростная волна так хлестнула по корпусу, что расслабившийся энтузиаст кубарем полетел в дальний конец мостика, вызвав радостный смех обоих вахт. Но дело и вправду шло на значительное улучшение. И вот, когда смогли включить авторулевой, капитан Оводовский А.М. дал команду: "Всей палубной команде и помощникам спать!" Он один остался на мостике. Через 4 часа был поднят старпом и его матросы, ну а потом уже вахта пошла своим законным порядком. Запустили камбуз, и к обеду всё было готово. Ели с огромным удовольствием. Когда обстановка позволила, взяли звёзды и определили своё место. Это проделали все штурмана. Оказалось, что тайфун унёс нас на сто миль к югу, и это притом, что мы работали машиной вперед против волны и ветра. Краску на корпусе сильно ободрало и оба трапа на надстройку с главной палубы свернуло в штопор. Осмотр состояния груза показал, что всё осталось на месте. Особенно волновались за палубный груз, но и крепление обеих барж и скрепера выдержало это испытание.

Летний муссон в Индийском океане уже шел на спад и дальнейший переход, в общем, был спокойный, ну а обычная юго-восточная зыбь не очень на нас влияла, ведь мы шли ко входу в Малаккский прилив. На подходе к проливу, у острова Вэ, я впервые увидел такие мощные сулои, что судно мотало по курсу как щепку, и определялись так часто, как только было возможно. Но когда прошли эту зону, все успокоилось. Тогда еще не было узаконенных зон разделения движения, а судов в проливе было множество, так что, вахту несли усиленную.

С приходом в Сингапур нас поставили на рейде Ист-Джуронг для выгрузки на баржи. Груз удобрений перезатаривали в джутовые мешки, женщины зашивали их, а потом мешки сгружали нашими кранами на баржи. Выгрузка шла с пятого и четвертого твиндеков. Бригада грузчиков, включая и женщин, с судна не съезжали и готовили себе еду тут же на палубе. Здесь же был "азиатский гальюн", но заставить этот народ пользоваться им, было очень сложно. Гадили они под комингсами, и где попало, а нам потом приходилось все это смывать ночью за борт. Рядом стоял американец, тоже под выгрузкой. Наблюдаю картину – азиат (национальность определить было крайне сложно) примостился под фальшборт погадить. Вахтенный матрос, здоровенный мужик, мерно жуя свою жвачку, неторопясь, подошел к засранцу сзади и, обстоятельно размахнувшись ногой, дал ему такого смачного пинка, что этот сирун полетел кубарем метров на пять. Подхватил свои портки и молча, кинулся наутек. Америкос гордо посмотрел в мою сторону. Я поднял большой палец и кивнул головой. Америкос развел руками. Нам подобное проделать было невозможно. Покарать трудового человека – не сочеталось с нашим интернационализмом и классовой общностью. А вот им, пролетариям, насрать на все это в прямом смысле – было как здрасте. Помнится, двух ребят, старше нас курса на два, отчислили из училища за то, что они приехали к судну на рикше.

Выехали мы в город на своем катере. Сингапур в то время не был еще в статусе самого чистого города на Земле. Сразу у причала начинались лавки и лавчонки района Чендж-Але. Здесь можно было купить все на свете. Но, что характерно, столкнулся я с одной особенностью, поразившей меня до глубины души. Я уже не помню, что я хотел купить, и вроде бы названная цена мне показалась приемлемой, но вдруг в последний момент торговец отказался мне продать свой товар. Я тут же спрашиваю – в чем дело? А он мне в ответ – не интересно с тобой, ты не торгуешься. Ах, вот в чем дело! И стал я с ним торговаться и доторговался в снижении цены аж до половины первоначальной. Мужик уже сиял от удовольствия. Я, впрочем, тоже. Потом пошли погулять по городу. Посетили знаменитый «Тайгер-парк» и там впервые увидели «Поляроид», делающий моментальное фото. Сделали. Снимок, правда, куда-то пропал впоследствии. Посмотрели на игру в регби на площадке у британского посольства, ну а потом прошлись вдоль каналов, выходящих к морю. Вонь жуткая. Баржи и катера, лодки и джонки – столпотворение. На всех этих плавсредствах живет масса народу. Тут же варят, едет, гадят – в общем, существуют. Ездили мы на берег так несколько дней подряд, пока чиф не разбил левую скулу катера о причал и с помощью бота с другого судна не отвели катер на судно на ремонт. Потом ходили уже на агентском катере.

Перед отходом я с матросом Ваней Дегусаром поехал на берег, но не просто так, а с поручением от «попа» – заехать в посольство и забрать нашу почту. Для этого мне была выдана доверенность с судовой печатью. А с Дегустатором я поехал, потому что у Ивана осталось 8 сингапурских долларов, и он хотел купить свитер брату, но боялся, что денег не хватит. Ну а слух о том, что я лихо торговался, уже разлетелся по судну. Пришли к той лавке. Глянул я на этот свитер, спросил цену и когда услышал – восемь долларов, понял, что купим мы его доллара за три. Ванька, правда, сразу хотел заплатить просимое и уйти, но я, потратив добрых полчаса, и раз пять, уходя насовсем и возвращаясь, уступая бурным крикам и призывам торговца, уговорил его за 3,50. Получил еще зажигалку в подарок. А на оставшуюся сумму мы хорошо попили пивка. Иван был в шоке.

За казенный счет взяли такси и поехали в посольство.

Нассим роуд – тихая зеленая улочка. Наше посольство располагалось в беленьком двухэтажном особнячке с красивым садом вокруг. Клерк проверил мои документы. Забрал доверенность и отдал мне пакет с надписью: «Бабушкин». Мы вернулись на судно на агентском катере и, буквально через полчаса, судно снялось с якоря и мы пошли во вьетнамский порт Хайфон. А еще через полчаса меня вызвали к первому помощнику. Тот сразу же набросился на меня: "Ты чего принес!!?". Оказалось, что в пакете почта для экипажа т/х "Иван Бабушкин" из Дальневосточного пароходства. На мое счастье на пакете было написано просто «Бабушкин». Этот пакет с письмами потом передали в консульство в Хайфоне. А наши письма попросили задержать до следующего захода на обратном пути. Нас уже хорошо опробовали на несение вахты и стояние на руле, так что мы на постоянной основе были задействованы на этом участке работ. До выхода из Сингапурского пролива стояли на руле врукопашную, а потом опять перешли на авторулевой. Когда мы вошли в Тонкинский залив ничего особо тревожного не наблюдали – ни визуально, ни в радар. Вахта, тем не менее, была усилена.

Я стоял вахту со вторым помощником и находился на крыле на левом борту впередсмотрящим. И вдруг прямо на уровне мостика из пике вывернулась пара самолетов F-4 «Фантом», а через мгновение по ушам ударил рев их двигателей. На мостике все аж присели. Самолеты ушли в облака и больше к нам не вернулись, зато на радаре мы обнаружили группу целей, как пояснил Александр Михайлович – авианосная ударная группа. Привет от США. Все же здесь шла война. С этого момента экипажу пошли «гробовые» – надбавка за пребывание в зоне боевых действий. Курсантам ничего не полагалось, ибо должен, в любом случае, вернуться в училище и доложить о прибытии.

Инструктаж о поведении во время воздушных тревог провел сам капитан, применив весь свой боевой опыт и авторитет.

В порт нас взяли сразу же. Лоцман уже ждал на внешнем рейде и сразу повел нас в реку Хонгха. Река в дельте достаточно широкая. Мы подошли к порту Хайфона и встали к причалу носом вверх по течению. Был отлив, и разворачиваться носом вниз было опасно. Сразу же начались работы по подготовке судна к выгрузке. Груз был самый разнообразный – от удобрений в мешках, до барж на палубе. Была осень, и в это время дождей было мало, так что открыли все, что можно было. Но, в первую очередь, стали готовить тяжеловесную 60-ти тонную стрелу для выгрузки барж и скрепера. Для этого надо было задействовать лебедки четырех кранов на стандерсе. Работы хватило на полдня. Ночью выгрузили баржи на воду и ошвартовали их к своему борту, сразу же под погрузку удобрений. Обе баржи тут же заселились двумя многочисленными семьями с детьми, стариками и всяческим скарбом, человек по двадцать. Это был отныне их дом.