Сергей Михеев – Дорога в море (страница 12)

После выгрузки на Мальте пошли в Алжир, по-моему, в Мостаганем, где был погружен груз вина в бочках, литров по 500 каждая. Правда, это было не вино, в общедоступном понимании. Это был, так называемый, винматериал, то есть вино с желатином, серой и еще какой-то гадостью, чтобы вино не испортилось при транспортировке. С этим грузом мы пришли в Херсон. Это был мой первый заход в этот порт, до которого надо было идти по БДЛК (Бугско-Днепровский лиманский канал). Лоцмана взяли в Очакове. Тогда я не знал, что значительная часть моей жизни в СДП будет связана именно с плаванием по БДЛК, и потому, весьма легкомысленно отнесся к изучению карт и лоции этого маршрута.

В Херсоне произошел один показательный случай. При выгрузке одна бочка сорвалась с подъёма и грохнулась на причал, да так неудачно, что лопнула, и вино образовало значительную лужу на причале. Работяги с кранов просто падали, а все остальные бежали кто с чем, дабы черпануть из этой лужи. Наши увещевания, что это нельзя пить, ибо оно во Франции используется как противозачаточное средство, эффекта не дали, и народ бодро потребил значительную часть этой жидкости. Рабочий ритм порта был нарушен.

Для нас это было, в некотором роде, бонус – подольше постоять в приятном городе и потолкаться на городской танцплощадке. Херсонские мореходы отнеслись к нам с уважением, а лабухи на танцплощадке с удовольствием исполняли «семь-сорок» по нашим заявкам. Правда, какой-то офицер из Херсонской средней мореходки пытался что-то предъявлять нам, но мы его проигнорировали. Все помнили, что бывшего командира 11-й роты Осмолу Ю.С. перевели именно сюда.

Но всему приходит конец и, закончив разгрузку, мы перешли в Одессу под погрузку, опять же, на Италию, но на этот раз в Неаполь.

Неаполь – подход к рейду идет вдоль очень красивого побережья, где по холмам среди зелени раскиданы очень живописно разноцветные домики пригорода. Лазурное море, яркое солнце – все дышит спокойствием, а вдалеке, в виде декорации, возвышается знаменитый Везувий. Засмотришься!

В порт вошли практически сразу же – это особенность учебных судов, их не держат на рейдах в ожидании очереди. Первое, что бросилось в глаза, ремонт дорожного покрытия в порту – его мостили камнем, как Малую Арнаутскую, да еще и заливали пазы смолой. Больше я таких работ не видел нигде.

А вот на выходе из порта, справа от ворот, был небольшой ларек с газетами и всякими мелкими сувенирами местных кустарей. За прилавком стояла красивая, яркая, черноволосая девчонка, которая при виде нас радостно закричала, почти не коверкая слова: "Русски – е… твоя мать!!!" и призывно замахала руками. Такого галантного приглашения никто не ожидал и, естественно, все подходили познакомиться и посмотреть, чем она приторговывает. Сувениры, конечно, покупали, но на обратном ходу.

Как обычно, на самое злачное место нас навел штатный экипаж – это был вещевой рынок. В Англии такие идут под ником "Блошиный рынок", но к этому базару такое клеймо не шло никак. Тут пели, играли на гитарах и мандолинах, заодно и приторговывали всякой всячиной. Обувь лежала навалом. Дамская. Нужно было выбрать понравившуюся тебе туфлю и сунуть пацаненку, которых вертелось тут же огромное множество, молвив одно слово «Компания». Дальше уже пацан рыл кучу сам, отыскивая пару. После предлагал покупателю и, если что-то не устраивало в предложенной паре, рылся снова, пока не появлялась идентичная туфля. Стоило недорого, и мы все понакупили много обуви. Было жарко. Хорошо, что тут же на базаре, мы обнаружили райский подвальчик с холодным вином. Я, правда, остерегался пить холодное, памятуя Мальту, и прикладывался к другому напитку, менее холодному – газированная вода со свежевыжатым лимоном. Прелесть.

Там же на рынке впервые довелось видеть беседу неаполитанцев. Это каскад жестов к каждому слову. Они следуют не за смыслом, а за интонацией, которая уникальна для каждого слова или выражения. Можно смотреть часами на эти пантомимы. В дальнейшем оказалось, что этот стиль присущ всем неаполитанцам – грузчикам, торговцам, агентам и таможенникам… Мужчинам и женщинам, детям и старикам. Всем.

Но, впрочем, ходить долго по городу было напряженно, так как сильная жара просто плавила нас. А мы еще были вынуждены ходить в форме № 2 – белые фланки и черные суконные брюки. Жуть кошмарная. Все спешили обратно на судно, чтобы переодеться в рабочую хлопчатобумажную робу. Так было гораздо легче.

(Я и Зэк возвращаемся из города. Фотогрвфирует Ваня Волковский)

Несколько дней выгрузки и мы пошли в Марсель.

На переходах у нас была повинность – с заступлением вахты старпома поднимали пять человек для замывки верхней палубы. Помню, первый раз очень не хотелось вставать в такую рань, но оказалось, что эта работа в одних трусах под теплой водой была очень приятной, и в дальнейшем никто не отказывался, а наоборот стремился попасть в эту группу.

У механиков была своя жизнь. Они что-то чертили, было такое у них задание на практику, и постоянно лезли к нам в учебную рубку, т. к. там были столы удобные для черчения. Их гоняли, конечно, но не сильно. А однажды один парень у них отличился. В главной машине третьему механику надо было отдать какую-то гайку под главным котлом для какой-то профилактики. Посланный для этого курсант вернулся через полчаса с известием, что гайку он отдать не смог, потому что на шпильке сорвана резьба. Удивленный механик стал расспрашивать о примененной технологии отдачи пресловутой гайки и, в результате тщательного допроса, выяснил следующее.

1. Шток длинный, а резьба мелкая.

2. Сам шток находится под котлом, и до гайки можно дотянуться лишь лежа на пайолах и максимально вытянув руку.

3. Когда рука затекала, страдалец ложился на другой бок и, уже левой рукой, продолжал свинчивать эту «долбаную гайку».

4. Промучившись полчаса и, не добившись выполнения поставленной задачи, потуги были прекращены.

Бедолага долго не мог понять среди всеобщего хохота, что он попеременно откручивал и закручивал эту злосчастную гайку. Опыт приходит в трудах праведных.

Заход в Марсель был обыденным, не чета "Товарищу".

Нас поставили недалеко от старого порта, где уже давно было место для яхт и рыбачьих суденышек. Вдоль пирсов по окружности бухты были кафе, бистро и ресторанчики.

На этот раз мы решили пройтись по городу подальше и, обойдя по набережной старый порт, углубились в сеть улочек. Насколько помню, зелени на этих улочках было не густо и, как оказалось, в отличие от Генуи, туалетов не было никаких. Нас, в конце концов, природа всех победила и заставила искать выход. Выход нашелся с помощью Абдулахи, который был с нами. Он был уже к этому времени изрядным пылесосом, то есть пылеглотом, в смысле полиглотом. Он знал свой родной, арабский, итальянский, русский и английский языки.

Французы не терпят английский язык и не учат его нигде, хотя в портовых городах, воленс-ноленс, приходится общаться на этом "варварском искажении благородного французского языка". На пустынной улице мы заметили женщину, и Абдулахи, как наиболее оснащенный в лингвистическом плане член стаи, был послан на разведку в поисках сортира. «Сорти» – это чисто французский термин и означает изначально – «выход». Сюда же примыкает «жьо-па», что в переводе на русский есть корма. Так что было бы, о чем поговорить, но не с дамой. К счастью, дама оказалась итальянкой замужем за французом, и Абдулахи была дана исчерпывающая информация, что ближайший общественный «выход» есть только у святых отцов в соборе Нотр-дам-де-ля-Гард, что был виден на ближайшем холме. Был так же указан кратчайший маршрут, коим мы и рванули, быстрее лани. Пренебрегши практически всеми приличиями и не осеняя себя крестными знамениями, мы проследовали по назначению. Собственно на этом, заход вглубь города, у нас и закончился. Справедливо предположив, что путь обратно займет примерно столько же времени, было единодушно решено топать на судно. Осматривать собор как-то не решились после такого бесцеремонного вторжения и тихо удалились.

Как позже узнали, этот собор был построен и назван в честь Святой Матери Заступницы моряков. С моря он хорошо виден и служит одним из ориентиров на подходе к порту.

Из Марселя мы пошли опять в Херсон. Я не помню, какой груз был на борту, но стояли мы в Херсоне с неделю. Здесь тоже было жарко, но с Италией, ни в какое сравнение не шло.

Средства к существованию образовались из туфель, купленных в Неаполе. Кто-то первый продал пару туфелек в городе. Товар был качественный, и новость быстро разлетелась по округе. И вот нам только оставалось сложить туфли в большую сумку и выйти на проспект Суворова. Мы просто шли, а дамы сами подходили, смотрели, выбирали и покупали. Сумка опустела очень быстро, и мы двинулись в сторону мест повышенной веселости.

Точно не помню, но из Херсона мы, кажется, пошли опять в Неаполь, а потом в итальянский порт Империя. Фактически, порт Империя состоял из двух портов – Империя Маурицио и Империя Онелия. Пришли мы сюда для того, чтобы грузить оборудование для строящегося завода в Тольятти для постройки автомобилей ФИАТ, названных потом «Жигули». Так что, опосредованно, мы имеем отношение к созданию этого транспортного средства в СССР.