Сергей Мельников – Отцы и матери (страница 8)
Его друг Андрей улыбается и продолжает:
— Да, Лёня особенно любит смотреть на проходящих мимо девчонок. Этаж, у нас, Татьяна Викторовна, невысокий, а потому мы довольно близко можем рассмотреть все нюансы девичьих красот.
Мальчишки всегда со мной предельно откровенны — отношения у нас доверительные.
— Ага, мам, такие иногда смешные девчонки бывают! А бывают красивые… — мечтательно произносит Лёня и продолжает. — Но разговор не об этом. На улице жарко — так, что на нас только шорты и легкие майки. — Лёня жует приготовленный отцом фирменный говяжий стейк, от которого еще идет пар, аккуратно отрезая от него кусочки столовым ножом.
Было видно, что ему не просто перейти к серьезной части рассказа. Явно беспокоит что-то из ряда вон выходящее.
— Вот, так и невест себе выберете прямо с балкона, — смеюсь я, пока не понимая, о чем хотят поведать мне ребята.
— Ой нет, Татьяна Викторовна, по внешности судить — так себе идея, — говорит Андрюха, промокая салфеткой рот. Он уже пару лет как встречается со своей одноклассницей. — Девчонку нужно проверять в бою. — Чеканит он.
— Ага, Андрей так и сделал — смотрел-смотрел на Лизу в нашем классе, да и решил, что все кадетские «бои» она выдержала с честью, — Лёня саркастически улыбнулся, но не стал продолжать, зная, что друг и его девушка — это не предмет для шуток.
Я продолжаю внимательно слушать и пытаюсь понять, куда клонят. Уже и беспокоиться начала, что к сути разговора не перейдем.
— Так вот, сидим мы, никого не трогаем, и вдруг боковым зрением я вижу нечто странное. Повернув голову влево, я понимаю, что прямо по-над рекой, мерно жужжа, летят два беспилотника, — продолжает Лёня как ни в чем не бывало, словно рассказывает о том, что пара голубей пролетела мимо них с Андреем.
Тут уже я обомлела — почему я в первый раз слышу эту историю от своего сына? И как это вдруг случилось, что мимо него, мимо его друга, мимо других мирных людей летели эти смертельно-опасные машины — беспилотники? Расстояние до реки всего-то метров пятьдесят.
— Да что ты такое говоришь?! — с ужасом спрашиваю я. — Вы прямо их видели?! Мимо вас пролетели?
— Да, мамуль, но ты не волнуйся — ты же видишь нас здесь, перед собой, живыми и здоровыми. А через некоторое время раздались громкие взрывы, — продолжил сын, уже явно начав нервничать.
Правая нога его, лежащая на левой, стала непроизвольно дергаться вверх-вниз, вверх-вниз.
— Мы посмотрели с Андрюхой друг на друга и, не сговариваясь, рванули вниз по лестнице на улицу. Схватив электрические самокаты, мы погнались на всей возможной скорости в Парк Победы. — Лёня уже почти кричал. Было видно, что эмоции до сих пор переполняют его.
— Мы мчались, как сумасшедшие. Мы были готовы рвать и метать. Мы бы ни за что не простили им этого. — Так же яростно продолжил Андрей.
— Чего не простили бы? — ничего не понимая, спросила я.
— Как чего? — Леонид внимательно посмотрел на меня. — Мы бы ни за что не простили им, если бы они взорвали нашу Стелу Победы! — по слогам проговорил он.
— Как только мы осознали, что за «птички» пролетели мимо, мы рванули в сторону Парка Победы с одной на двоих мыслью: «Только не Стела Победы! Только не она!» — на горячие карие глаза Андрея навернулась слеза.
Когда до меня дошло, что сильнее всего в этой истории они переживали за Стелу Победы, я вдруг поняла, что все наши разговоры о Родине, о невозможности ее предательства, о чести стали явью.
— А что бы вы стали делать, если бы они разрушили Стелу Победы? — спросила я, обмякнув на стуле.
— Как что? Мы немедленно всем классом попросились бы на фронт! — спокойно сказал сын, отодвигая тарелку и облизывая губы.
Я обомлела:
— Да кто же вас взял бы в шестнадцатилетнем возрасте?!
— Ничего, мы бы смогли убедить нашего дорогого товарища полковника. — Отрезал Андрей.
Иногда мы недооцениваем своих детей, да и свои усилия по их воспитанию тоже. И порой не предполагаем, как отзываются наши слова в их сердцах. Только радуемся, глядя, как прорастают посаженные семена, не забывая их поливать и удобрять, и волнуемся, если выбранный путь будет опасным и трудным.
Я посмотрела на своего повзрослевшего сына и его друга, а потом отвернулась к окну. Слезы затуманили мой взгляд. Эти мальчишки выросли, хотя до этого момента они казались мне еще совершенными детьми. И оказалось, что я знаю про сына далеко не всё или, по крайней мере, узнаю далеко не всё сразу. Это было еще одним открытием для меня, которое мне предстояло принять, перемолоть в душе и в голове, с которым мне еще предстояло смириться.
Монумент Победы — московский обелиск, расположенный на площади Победителей в Парке Победы на Поклонной горе. Был возведен в 1994—1995 годах в честь победы в Великой Отечественной войне по проекту скульптора Зураба Церетели, открыт 9 мая 1995 года. Монумент является самым высоким памятником в России. Рядом регулярно проводятся кадетские парады, к Стеле Победы часто возлагаются цветы.
Жанна Варнавская
Теперь можно улыбаться
И всё же — зависть — плохое качество? — размышляет Ксюша о характере. И старательно выводит черным карандашом длинные дуги на месте тонко выщипанных бровей. Теперь тонкие не в моде, теперь надо носить широкие, внушительных размеров, как у Фриды, чтоб сразу бросались в глаза.
Разве сама она хотела бы дружить с завистливым человеком? Она что — дура?! То-то… Но что же делать, если гадкое чувство порой захлестывает? И то, что зависть — грех, страшно не это, чувство потери покоя — мешает! Так сильный ветер — налетел и трясет, словно грушу, грозя сгубить все добрые плоды. Нет, надо избавляться. Это мешает счастью. Ведь каждый мечтает быть счастливым. Только понятие счастья у каждого свое.
«Квартира, машина, дача» — этот первоначальный набор желаний в списке «мечты на совместное будущее» давно потускнел на фоне ярких рекламных роликов «Багамы», «Майями», с пальмами и виллой у моря. Никого ничем не удивишь, хоть полгода живи в Египте. «Египетская мама!» — почти присвистывает молодая женщина, слегка прикасаясь подушечкой указательного пальца к верхней губе. После коррекции контура губы неестественно припухли, но ведь и это теперь модно, причем никто не стесняется силиконовых подделок, а у нее — свои — натурально чувственные! А контур ей сделали в дорогом салоне именно такой, как она мечтала.
— Пускай обзавидуются! — Ксюша подмигивает отражению в зеркале. Перламутровые с лиловым оттенком серьги свисают почти до ключиц, имитируя гроздья виноградной лозы. Таких точно ни у кого нет: последний писк моды — подарок свекра из поездки в Турцию. Павел Петрович души не чает в невестке с первого дня знакомства и балует при всяком случае. А маленького Павлушу — тем более. Вон какой красивый комбинезончик привез — ребенок в нем как куколка. Ксюша пристально смотрит на спящего малыша, сладко посапывающего меж подушек на широком диване. Раздевать не стала, жалко будить, лишь молнию расстегнула.
Да, с именем — это мать подсказала, как правильно назвать новорожденного. «Па-вел Пе-тро-вич! Нет, ты только послушай, — какое звучание!» — почти кричала та с раннего утра в телефонную трубку очередной приятельнице, хвастаясь долгожданным внуком. И певуче повторяла приятное звукосочетание, растягивая слова тягучей ириской за щекой…
Первые полгода после родов мать навещала их каждый день и засиживалась до позднего вечера, пока не приходил Петенька. И бац! — после неприятного разговора с зятем — уже второй месяц — ни ногой. Оба молчат, скрывая причину конфликта. Может, и ладно? Ей уже всё равно, ей бы самой не взорваться…
Ксюша убрала в бархатную бордового цвета косметичку тушь, помаду, тени, подводку для глаз, карандаш для бровей, пилочку для ногтей, крем для рук, гель для кутикул, духи, румяна, пудру… Отошла от зеркала, окинула фигуру оценивающим взглядом. Ну уже ничего, получше, даже талия наметилась почти прежняя. И улыбнулась — почти голливудской улыбкой. Теперь можно — теперь, когда белоснежные импланты так удачно прижились на месте удаленных зубов, пострадавших при беременности, — не отличить от настоящих.
Да, теперь можно. И если не мужу, который всë чаще не торопится домой, то хотя бы Павлу Петровичу… Или можно сверкать перед соседскими девчонками с колясками во дворе, которым повезло не так как ей, пускай обзавидуются!
Скоро Павлуше — годик, он уже ползать научился, вот исполнится — тогда можно и грудью заняться. Павел Петрович не скупится: при каждом визите оставляет в конверте приличную сумму…
Женщина улыбается, делает губки бантиком, позирует и, гордо вскинув голову, застывает в королевской позе, любуясь новым имиджем. Малыш в голубом ажурном чепчике начинает громко сопеть и усердно сосать пустышку. Но это не проблема: бутылочка молока всегда под рукой, да и сынишка затих. У молодой мамы в голове теперь одно: как вернуть внимание мужа?! Всё реже ласки, поцелуи и объятия, всё дальше близость…
После родов она заметно подурнела: лишний вес, неприглядного вида растяжки по животу, не хочет прятаться обратно наглый пупок. Грудь, как ни перетягивала, отказываясь кормить ребенка, потеряла девичью форму…
Молодой маме невдомек, что малыш может каким-то шестым чувством следить за каждым ее движением, реагировать на все волнения, сопереживать драму отношений с разочарованным папашей. Нет, она не хочет об этом думать. Прочь дурные мысли! И надо же в чем-то найти утешение? Серьги сейчас — то, что надо! Пускай обзавидуются!