Сергей Мельников – Отцы и матери (страница 5)
— Нам надо поговорить, — сказал он спокойно.
Она посмотрела на него внимательнее и вдруг засуетилась.
— Может, чаю? Ты, наверное…
— Не надо. Я ненадолго.
Она замерла. Провела ладонями по фартуку.
— Что случилось?
Он выдохнул.
— Ты помнишь Сочи?
Мать слегка улыбнулась:
— Конечно. Мы тогда…
— Помнишь, как учила меня плавать? — перебил он.
Она смотрела на него, осторожно.
— Помню. Ты так смешно бултыхался…
— И ты держала меня? — снял очки.
— Ну… да, — она растерялась. — А что?
Он поднял лицо.
— А потом бросила.
— Я.… — она запнулась. — Паша, я держала тебя, пока ты не поплыл сам.
— Ты устала, — сказал он ровно. — Тебе было тяжело.
— Нет, — она затрясла головой. — Я просто…
— Хотела, чтобы я исчез, — продолжил он. — Я тебе мешал. Всегда.
Она опустилась на табурет.
— Откуда… откуда ты это взял?
Он смотрел на нее. Внутри было спокойно. Почти.
— Я вспомнил. И, наконец, понял.
Крышка подпрыгнула — и из-под нее полилось с шипением, заливая плиту. Мать выключила огонь. Взяла тряпку.
Тряпка скрипела по эмали. Павел поднялся, взял рюкзак. Вышел.
***
Лиза написала сама. Через несколько дней.
«Давай поговорим».
Они встретились в кофейне после работы. Павел вошел, сел за столик напротив Лизы. Она сидела за своей чашкой, не глядя на него.
— Привет… — он старался не подавать виду. — Ты написала.
— Да, — Лиза слегка кивнула.
Он замялся.
— Наверное, хочешь… — перебирал слова.
— Поговорить о нас? — она подняла глаза. — Нет. Не совсем.
Помолчала.
— Павел, — сказала она тихо, но твердо, — я написала, чтобы поговорить. Не о нас. О тебе.
Павел поморщился.
— Ну… понятно. Ты устала. Но мы же можем… — он осекся.
Лиза покачала головой.
— Не можем. Я слишком устала от тебя, Паша.
Он взял салфетку, сложил ее вдвое. Потом еще раз.
— Тогда… зачем?
Лиза сделала глоток кофе.
— Мне позвонила Нина Сергеевна, — сказала она, ставя чашку. — Ты вообще понимаешь, что с ней сейчас?
Он отвел взгляд и смотрел в пол перед собой.
— Я просто сказал, как было.
— Было? И всё было именно так?
— Но я же помню.
— А она помнит совсем иначе.
Павел сжал пальцы.
— Это называется… газлайтинг.
Лиза усмехнулась, наклонив голову.
— Почему ты решил, что только твои воспоминания могут быть правдой, а чужие — нет?.. А вдруг всё наоборот, Паш?
Она разглядывала его.
— Вдруг ты ошибаешься? — добавила тихо.
Лиза допила кофе. Встала и взяла сумку.
— Никогда не думал, что никому не хватит сил поддерживать тебя? Кроме, может, одного человека?
Он смотрел в пол.
***
Павел вошел в кабинет. Сел в кресло и прикрыл глаза.
— Как вы себя чувствуете? — донесся голос Кристины Сергеевны.
Он сжал пальцами подлокотники.
— Я.… чуть не потерял любимого человека. Единственного.