Сергей Мельников – Отцы и матери (страница 4)

— А мама в этот момент где?

— Рядом. Она держит меня.

— Как держит?

— Под живот… снизу.

— Надежно?

Он задумался.

— Не знаю. Наверное… чтобы я не ушел под воду.

— Вы это знаете или предполагаете?

Грудь сдавило.

— Я.… чувствую.

— Что именно?

— Что… — он замолчал. В нос, рот вдруг хлынула соленая вода. Он судорожно сглотнул. — Что если она отпустит, я утону.

Кристина Сергеевна кивнула.

— Это важное чувство, Павел.

Пауза.

— А она предупреждала, что отпустит?

Он попытался вспомнить. Картинка дрогнула.

— Не помню.

— А момент, когда вы поплыли… — она чуть подалась вперед. — Каким он был?

Он открыл глаза.

— Радостным… Я поплыл сам.

— Сам, — повторила она. — Потому что больше не чувствовали опоры?

Внутри что-то шевельнулось.

— Я.… — он замолчал. Сердце билось чаще. — Я не чувствовал ее руку.

Она не перебивала.

— Было страшно, — тихо сказал он.

— Страх — сильное чувство для шестилетнего ребенка, — сказала она. — Особенно если он остается один на один с водой.

— Я не был один, — неуверенно сказал Павел. — Она была рядом.

— Физически — возможно, — мягко ответила она. — А эмоционально?

Он сжал подлокотники кресла. Кожа под пальцами была холодной.

— Я не знаю.

— Иногда, — продолжила Кристина Сергеевна, — взрослые устают быть опорой. Даже любящие. Особенно молодые одинокие матери.

— Вы хотите сказать… — он осекся.

— Я ничего не хочу сказать, — она смотрела ему прямо в глаза. — Я предлагаю вам почувствовать. Самому.

В кабинете стало слишком тихо.

— Что вы чувствовали в тот момент по отношению к маме?

Он закрыл глаза снова. Море потемнело.

— Растерянность.

— А еще?

— Обиду, — выдохнул он неожиданно для себя. — Как будто… меня бросили.

Грудь резануло, будто в легкие попала вода.

— Она не хотела… — начал он и замолчал.

— Закончите мысль, — спокойно сказала Кристина Сергеевна.

Он сидел, не открывая глаз.

— Она не хотела больше держать, — сказал он глухо.

— И что вы тогда почувствовали?

— Что… — голос дрогнул. — Что я ей мешаю.

Тишина.

— Это тяжелое осознание, — наконец сказала она.

Он открыл глаза и снял очки. Мир сместился, стал нечетким.

— Я думал, у меня было счастливое детство, — сказал он медленно.

Кристина Сергеевна слегка улыбнулась — сочувственно.

— Счастливое и травматичное не исключают друг друга, Павел.

Запиликал таймер.

Она встала.

— На сегодня достаточно.

Он поднялся, чувствуя слабость в коленях.

— Мне… — он замолчал. — Мне нужно подумать.

— Конечно, — кивнула она. — Это начало важного пути.

…Павел поднялся из метро и шел, прибавляя шаг. Чувствовал ровную, плотную ясность.

Подъезд встретил знакомым кошачьим духом. Он не стал вызывать лифт, поднялся пешком, считая пролеты. Нажал на звонок.

Дверь открылась почти сразу.

— Паша? — мать растерялась. — Ты не позвонил…

Он кивнул и прошел внутрь, бросив рюкзак в прихожей. Сел за кухонный стол, не снимая пальто. Было душно. На плите тихо шумела кастрюлька.

— Ты чего такой… — начала она.