Сергей Мельников – Отцы и матери (страница 3)
— Хорошо. А когда вы вспоминаете детство, Павел… вы ощущаете себя защищенным рядом с мамой? Или скорее одиноким?
Павел посмотрел на нее и отвел глаза. На стене висела картина — теплое море до горизонта. Сбоку било солнце.
— Подумайте не о том, что происходило, а о том, что вы чувствовали в эти моменты, — тихо сказала она.
Он помолчал.
— Когда мне было шесть… — Павел смотрел на картину, — …мы поехали с мамой на море. В Сочи.
Облизнул губы, словно почувствовав соленый привкус.
— Она учила меня плавать. Держала рукой снизу. Смеялась… глядя, как я барахтал ногами. А я набирал воздуха и старался грести. Отталкивался от нее. И потом поплыл.
Он перевел взгляд на Кристину Сергеевну.
— У меня было счастливое детство, — сказал, будто проверяя себя.
Она слегка улыбнулась.
Запиликал таймер.
— Запишитесь на следующую неделю.
Павел стоял у стойки, прикладывая карточку к терминалу. Кивнул:
— Да, в среду будет удобно. Спасибо.
Вышел на улицу, поежившись от ветра, закинул рюкзак на плечо. Направился к метро.
Вечером, когда начало темнеть, он долго не включал свет. Лежал в сумерках, прислушиваясь к шуму соседей.
Телефон завибрировал, осветив угол дивана и его лицо.
— Привет, мама. Да. Всё хорошо. Поужинал. Знаешь… я сегодня был… Ладно, неважно. Потом расскажу. Спокойной ночи.
Прошел на кухню, включил чайник. Смотрел на него, пока тот не щелкнул.
Перед сном снова открыл их переписку. Пролистал даты и сообщения. Написал:
«Давай поговорим».
Сообщение не доставлено.
Он положил телефон экраном вниз.
Ночью ему снилось море.
***
Кристина Сергеевна закрыла за ним дверь. Подошла к окну, чуть отдернула штору, впуская свет. Павел скрипнул креслом, устраиваясь поудобнее.
— Как вы себя чувствовали после нашей прошлой встречи? — спросила она, садясь за стол.
— Нормально, — сказал он после паузы. — Спокойнее.
— Это хороший знак, — кивнула она. — Значит, вы умеете слышать себя.
Павел откинулся на спинку.
— В прошлый раз вы рассказывали про море, — она продолжила: — Про маму. Очень теплый образ. Но знаете… иногда такие воспоминания бывают не совсем тем, чем кажутся.
Он слегка напрягся.
— В каком смысле?
— В смысле внутреннего опыта, — мягко сказала она. — Ребенок может чувствовать безопасность… а может — зависимость. Это очень тонкая грань.
Она сделала паузу.
— Часто в таких ситуациях ребенок бессознательно берет на себя роль взрослого. Очень чувствительного, очень внимательного. Это формирует особый тип личности.
— Какой? — он смотрел на нее, не отрывая глаз.
— Глубокий. Сильно чувствующий. Не каждый готов к такой глубине. Возможно, вы не потеряли Лизу, Павел. Возможно, вы просто выросли из этих отношений.
Павел вдруг почувствовал, как внутри что-то расправляется.
Она посмотрела на него внимательно.
— Вам никогда не казалось, что вы слишком много даете?
Павел замялся.
— Не знаю… Наверное. Иногда.
— Вот, — сказала она почти удовлетворенно. — Это как раз то, с чем мы будем работать. Учиться ставить себя в центр. Не растворяться, не спасать. Задайте себе простой вопрос: чего хочу именно я? Не Лиза. Не мама. А вы.
Павел кивнул. Действительно. В голове стало немного яснее. В сердце — тише.
— А теперь… Вы говорили, что у вас было счастливое детство, — сказала она мягко.
— Да, — ответил он сразу.
Кристина Сергеевна улыбнулась.
— Просто наблюдение. Иногда за уверенностью прячется необходимость убедить — себя, а не меня. Давайте попробуем посмотреть чуть глубже.
Павел заерзал на кресле.
— Вы рассказывали про море. Закройте глаза, если вам удобно.
Он закрыл.
— Сколько вам лет?
— Шесть.
— Где вы?
— В воде.
— Что вы чувствуете телом?
— Тепло… Солено. Солнце.
— А если чуть точнее? — голос ее был ровный, почти без интонации. — Что чувствуют руки? Ноги?
— Ноги… — он нахмурился. — Они… устали.
— Почему?
— Я.… стараюсь держаться.
— За что?
— За воду.
Голос прорывался издалека.