Сергей Медведев – Поглощая – Созидай! (страница 3)
– Чего?..
Этого мгновения хватило.
Из кустов, с ревом раненого зверя, вылетел Человек. Он врезался в мародера здоровым правым плечом, вкладывая в удар вес своего тяжелого, костяного тела.
Удар сбил дыхание. Они сцепились и покатились вниз по склону. Мир завертелся: небо, трава, земля, лицо врага, искаженное страхом. Мягкая высокая трава внизу смягчила падение. Они выкатились на широкую прогалину, залитую закатным солнцем. В центре стояло одинокое раскидистое дерево.
Мародер оказался проворнее. Он вскочил на ноги, выхватывая изогнутую, зазубренную саблю.
Человек поднимался медленнее. Винт в ноге завяз в дерне, каждое движение отдавалось вспышкой боли. Но он встал. В его правой руке тускло блеснул трофейный короткий клинок.
Два метра смерти между ними.
Позади Человека, в траве, неподвижно лежало тело первого бандита.
Ветер качнул траву.
– Сдохни, урод! – взвизгнул мародер и бросился в атаку.
Человек не стал уходить. Он отставил ногу с винтом назад, вгоняя острие в землю как якорь, и принял защитную стойку.
Сабля врезалась в короткий клинок. Удар был страшной силы. Нога-винт пропахала в земле борозду, удерживая хозяина от падения. На клинке Человека змеей побежала трещина.
И тут случилось непредвиденное.
Чья-то рука вцепилась в винт его ноги сзади.
Первый мародер. Он был жив. Его лицо было залито кровью, глаза бессмысленно блуждали, но рука сжала металл мертвой хваткой и дернула.
Равновесие было потеряно. Человек рухнул на правое колено.
Защита рухнула. Второй мародер, торжествующе осклабившись, замахнулся для добивающего удара.
Человек упал на спину, перекатываясь в последний момент.
Сабля со свистом рассекла воздух там, где секунду назад была его шея, и вонзилась в землю. Мародер по инерции подался вперед, оказавшись прямо над лежащим Человеком.
Это была ошибка.
Короткий клинок Человека взлетел снизу вверх. Удар был нацелен в пах.
Лезвие вошло глубоко, встретило кость таза и с хрустом обломилось.
– А-А-А-ГХ! – вой мародера был похож на визг свиньи.
Он отпрыгнул, выронив саблю, и рухнул на бок, скрючившись в позе эмбриона. Его руки зажимали рану, сквозь пальцы хлестала кровь.
Человек, тяжело дыша, перевел взгляд назад. Первый мародер, тот, с пробитой головой, всё еще держался за его ногу. Он смотрел на Человека с животным ужасом, пытаясь что-то сказать, но выходили лишь кровавые пузыри.
Человек дотянулся до оброненной сабли.
Тяжелая, плохо сбалансированная железка.
Он замахнулся.
Удар прошел горизонтально, на уровне глаз.
Звук был мокрым и чавкающим. Верхняя часть черепа мародера, срезанная словно крышка горшка, медленно сползла в траву, обнажая пульсирующий, серо-розовый мозг.
Нижняя часть лица обмякла. Хватка на ноге разжалась.
Человек положил ладонь на открытую рану врага.
Жизнь хлынула в него потоком. Он закрыл глаза. Энергия была грязной, со вкусом страха, но она была сильной. Он направил её в ногу – туда, где винт раздирал живую плоть. Он почувствовал, как мышцы уплотняются вокруг металла, создавая естественную "гильзу", чтобы протез сидел крепче и не причинял такой боли.
Он встал. Шатаясь, подошел ко второму.
Тот лежал на спине, пытаясь отползти, отталкиваясь пятками. Из его паха торчал обломок клинка.
Человек сел на него сверху. Тень от его фигуры упала на лицо бандита, скрывая солнце. Изуродованное лицо Человека – наполовину череп, наполовину плоть – приблизилось вплотную.
Сабля легла на горло.
– Ты… не понимаешь… – захлебываясь слезами и соплями, прохрипел мародер. – Я из банды… банды Черного П…
Лезвие дернулось.
Горло раскрылось в широкой улыбке. Кровь забурлила, заглушая слова.
Человек прижал ладонь к шее умирающего.
Еще одна порция жизни. Эту он пустил на лицо – кожа на ожогах стала чуть толще, перестав быть такой чувствительной к ветру.
Он сидел на земле, глядя на закат. Тела остывали рядом.
Человек поднял голову и посмотрел на дерево, под которым произошла битва. Его ветви склонялись к земле, словно плакучие волосы.
Ива.
Удача. Жестокая, кровавая, но удача.
Он срезал ножом кору. Много коры.
Развел костер прямо там, на прогалине. Пока в мятом котелке, найденном в мешке мародеров, закипал горький отвар, он занялся трофеями.
Одежда на них была дрянная, но лучше, чем его лохмотья. Он стянул с более крупного бандита штаны из грубой шерсти (пришлось прорезать дыру для винта), надел рубаху, которая сразу пропиталась кровью, но грела.
Главной находкой стал плащ. Старый, черный, с глубоким капюшоном, местами порванный, но длинный – до самой земли.
Он закутался в него, скрывая свое изуродованное тело. На пояс повесил ножны с саблей и охотничий нож. За спину закинул тощий вещмешок.
Ночь опустилась на лес. Луна вышла из-за туч, заливая мир серебром.
Человек сидел у огня, прихлебывая вяжущий отвар ивы. Боль отступала. Становилась фоновым шумом.
Он посмотрел вдаль, туда, где лес переходил в скалистые предгорья. На горизонте, подпирая звездами небо, возвышался пик какой-то горы. Верхушка её была скрыта в облаках.
В груди, там, где раньше было сердце, а теперь жил голод, что-то потянуло. Зов. Странный, мистический магнит, который тянул его к этой вершине так же сильно, как тянул к умирающему солдату вчера.
Там были ответы. Или смерть.
Для него теперь это было одно и то же.
Он допил отвар. Завтра он пойдет туда. Путь займет месяцы. Но у него было время. И целый мир, полный жизни, которую можно поглотить.
Глава 2: "Затянувшийся путь."
Время потеряло для него четкие границы.
Оно больше не измерялось часами или днями, только сменой боли и направлением тени от деревьев. Весна медленно перетекала в лето, окрашивая лес в тяжелые, густые оттенки зеленого, но для Человека мир оставался серым.
Он шел на восток. Гора, которую он видел в день своего «второго рождения», то приближалась, то скрывалась за пеленой дождей, но зов в груди не давал ему свернуть.
Он был тенью. Сутулой, хромой тенью в черном, заскорузлом от крови и соли плаще.