Сергей Медведев – Поглощая – Созидай! (страница 1)
Сергей Медведев
Поглощая – Созидай!
Глава 1: "Пепел и Кровь."
Пробуждение в аду
Мир не возвращался плавно. Он ударил в лицо запахом горелого мяса и раскаленного железа.
Сначала была пустота. Затем в ушах возник низкий, вибрирующий гул, переходящий в ультразвуковой свист, который, казалось, сверлил череп изнутри. Зрение работало рывками: перед глазами плыли серые пятна, картинка двоилась, рассыпаясь на помехи.
Небо над головой было не голубым – оно было грязно-рыжим от дыма, сквозь который лениво оседали хлопья черной сажи.
Человек открыл рот, чтобы вдохнуть, но легкие обожгло жаром. Он попытался закричать, чувствуя, как связки рвутся в беззвучном спазме. Он не слышал собственного голоса. Только этот бесконечный, сводящий с ума звон.
Он попытался пошевелиться, и тогда пришла Боль.
Это не было просто страдание – это был океан агонии, который мгновенно захлестнул его сознание. Левая сторона тела горела так, будто он всё еще лежал в эпицентре взрыва.
Он попытался опереться на левую руку, но рука не отозвалась. Её не было. Грязно-красная культя заканчивалась в двадцати сантиметрах от плеча, обнажая рваные края мышц и обломки кости, забитые пеплом.
Взгляд скользнул ниже. Левой ноги тоже не было – взрыв оторвал её по колено, оставив лишь сочащееся месиво. Левая часть лица пульсировала, и каждый удар сердца отдавался в обнаженной глазнице невыносимой вспышкой.
– Гх-х-х… – из горла вырвался хриплый, булькающий звук.
Он не знал, кто он. Не помнил ни одного имени, ни одной даты. В голове была лишь выжженная пустыня. Единственное, что имело значение – это пульсирующая жажда жизни, которая заставляла его остатки нервов содрогаться.
В десяти метрах от него, среди обломков догорающего здания, шевельнулось что-то серое. Солдат. Его тело было разворочено осколками, он умирал, захлебываясь собственной кровью, но в нем еще теплился огонек.
Человек на земле почувствовал это. Не увидел, а именно почувствовал – как хищник чует запах свежего мяса. Это была странная, противоестественная тяга. Его внутренности скрутило от голода, который не имел отношения к желудку.
Он пополз.
Каждое движение стоило ему литров пота и новых порций боли. Он цеплялся единственной правой рукой за жирную от крови грязь, подтягивая свое изуродованное тело. За ним тянулся широкий кровавый след, мгновенно покрываемый слоем пепла.
Он полз мимо тлеющих трупов, мимо разбитых щитов, мимо самой смерти.
Добравшись до умирающего, он увидел клинок, валявшийся в луже жижи. Пальцы с обломанными ногтями сомкнулись на рукояти.
Солдат поднял на него затуманенный взор. В нем не было мольбы – только бесконечная усталость.
Человек без имени не колебался. Он вонзил сталь в горло солдата.
И тогда это случилось.
Из раны умирающего вырвалось нечто незримое – тусклое, теплое марево. Оно хлынуло в Человека, проникая через поры кожи, через открытые раны. Его тело выгнулось дугой.
Он почувствовал, как этот чужой "огонь" течет по его жилам. Это не было исцелением в привычном смысле. Кровь в его обрубках начала густеть, сворачиваться с шипением, останавливая смертельное кровотечение.
Плоть на культях начала медленно, с мучительным зудом стягиваться.
Это был первый урок: одна жизнь за остановку смерти. Боль не ушла, но она стала управляемой.
Он тяжело дышал, лежа лицом в грязи. Жизнь солдата закончилась, но она дала ему шанс на следующий шаг.
Рядом, извернутая взрывом, стояла артиллерийская установка. Среди обломков механизмов торчал огромный, раскаленный докрасна стальной винт. Его резьба блестела в сумерках зловещим багрянцем.
Человек знал, что он должен сделать. Без ноги он не уйдет отсюда. Без прижигания ран он сгниет через час.
Он подполз к раскаленному металлу. Запах собственной паленой кожи уже не пугал его.
Он схватил обрубок левой руки и с силой прижал его к раскаленному основанию установки.
– А-А-А-А-А! – беззвучный крик разорвал его сознание. Дым повалил от обожженной плоти, вонь стала невыносимой, но он не отстранился, пока рана не превратилась в черную, запечатанную корку.
Затем – нога. Он взял тяжелый, горячий винт и, рыча от запредельного напряжения, вставил его в месиво костей и связок там, где раньше было колено. Боль была такой, что зрение на мгновение погасло. Он закрепил его, обматывая рваными полосками кожи и сухожилий, превращая инородный металл в продолжение своего скелета.
Теперь он мог встать.
Он поднялся, опираясь на обломок копья. На фоне заходящего, кроваво-красного солнца его фигура выглядела как кошмарное видение.
Ростом 186 сантиметров, но сейчас он кажется ниже из-за тяжелой, перекошенной походки. Его тело – анатомический атлас страданий. Мускулы, сухие и исхудавшие, отчетливо проступают под кожей, которая обтянула кости, как пергамент. Левая рука отсутствует до середины предплечья. Вместо левой ноги – уродливый стальной штырь-винт.
Лицо… левая его часть лишена кожи, обнажая белизну скуловой кости и край челюсти. Один изумрудный глаз смотрит холодно и яростно, второй скрыт в месиве ожогов. Единственная одежда – обрывки штанов, превратившиеся в лохмотья.
Он двинулся прочь. В лес. Подальше от трупов, которые начали раздуваться от жара.
Лес встретил его тишиной и запахом прелой листвы. Но для него тишина была врагом – звон в ушах всё еще мешал ориентироваться.
Впереди, за густым кустарником, послышался хруст ветки. Человек замер, его правая рука инстинктивно сжала клинок.
Из тени вышел мужчина. На нем была помятая форма, кольчуга была расстегнута.
Дезертир. Он выглядел напуганным, но когда увидел это существо – обгоревшее, однорукое, со стальным болтом вместо ноги – он выхватил меч.
– Стой! – крикнул дезертир, его голос дрожал. – Слышишь? Хватит с нас битв! Там, позади… там все сдохли. Уходи, урод! Я не хочу тебя убивать!
Человек не слушал. В его голове не было слов "мир" или "договор". В его голове был только пульсирующий ритм: Поглотить. Зажить. Выжить.
Он бросился вперед. Его походка была ломаной, страшной, он переваливался на правую сторону, но скорость была звериной.
Дезертир вскрикнул и нанес удар. Сталь полоснула Человека по левому бедру, вскрывая свежую плоть. Кровь брызнула на сухие листья.
Человек даже не поморщился. Он нырнул под руку солдата, обхватил его шею единственной мощной рукой и с силой повалил на землю. Они покатились по склону. Дезертир пытался вырваться, но Человек вцепился в него мертвой хваткой.
Одним точным движением он перерезал солдату горло.
Снова это марево. Снова теплый поток жизни.
Человек почувствовал, как энергия концентрируется в его теле. Внутренний инстинкт подсказал ему: ресурсов мало. Он направил всё поглощенное в новую рану на бедре. Он чувствовал, как края пореза стягиваются, как кровь перестает течь, оставляя лишь глубокий, но закрытый рубец.
Остатки энергии ушли на то, чтобы чуть-чуть восстановить сожженную кожу на лице, но это было каплей в море. Боль на лице лишь слегка притупилась.
Он оттолкнул мертвое тело. Теперь он понимал. Каждая смерть делает его чуть менее мертвым. Каждое убийство – это слой новой кожи, волокно новой мышцы.
Сил почти не осталось. Неподалеку под корнями старого дуба виднелась брошенная лисья нора. Она была тесной, вонючей и сырой.
Человек заполз внутрь, сворачиваясь клубком. Его единственный глаз закрылся.
Тишина леса наконец-то поглотила звон в ушах, оставляя его один на один с тьмой.
Он не знал, кто он. Но он знал, что завтра он снова будет убивать. Потому что завтра он хочет жить.
Пробуждение было хуже смерти.
Сон не принес облегчения, он был лишь черным провалом, в котором не существовало времени. Когда сознание вернулось, оно притащило с собой боль – острую, как раскаленная игла. Она пульсировала в виске, где кожа натянулась на голый череп, и грызла культю левой ноги, в которую был вкручен чужеродный металл.
Человек открыл единственный здоровый глаз. Над ним смыкались корни старого дуба, похожие на пальцы мертвеца.
Он попытался пошевелиться, и мир качнулся. Тошнота подкатила к горлу. Голова была тяжелой, словно налитой свинцом.
Ожог на левой стороне торса саднил, каждое прикосновение грязной одежды к ранам вызывало судорогу.
Встать.
Приказ прозвучал в голове не словами, а импульсом. Инстинктом.
Гниль. Нужно остановить гниль.