Сергей Мажаровъ – Ромео и Джульетта из города Кыштым (страница 4)
Заварзин сел на мотоцикл и умчался по служебным делам.
Хруст, не переставая грызть семечки накинул на голову кепку, посмотрел в след участковому, оглянулся на солдат, оставшихся на газоне и на Людмилу с Ольгой. Они уже любезно беседовали с сержантами, изредка бросая взгляд на Хрусталёва. Он демонстративно сплюнул шелуху в сторону сержантов, отвернулся, упрятал руки в карманы и вразвалочку пошагал вдоль по улице.
Дима развлекал разговорами Ольгу, а Володя и Люся, в это время уже не стесняясь пристально смотрели друг на друга. как будто, пытались что-то увидеть в глазах друг друга! В какой-то момент оба почувствовали, что симпатия, которая редко приходит так быстро, здесь нарушила все графики. Казалось, что они были давно знакомы. Словно души двух людей встретились после многовековой разлуки.
Такое бывает… Когда видишь человека впервые, но ощущение, что уже знаешь этого человека, словно из прошлой жизни, понимаешь каждый его взгляд, веришь каждому его слову и чувствуешь, что ты и он, это одно целое.
– Вы надолго к нам? – спросила Люся.
– Мне служить еще год. – робко ответил Володя, не отрывая от неё глаз.
– Тогда мы наверняка увидимся. У нас маленький город и все друг друга знают.
– Да! Но вряд ли у нас получится бывать в городе часто. Служба, сами понимаете.
– Конечно понимаю! У вас вся служба будет проходить через город. А ещё наверняка вас будут и нам в помощь на поля отправлять. Там всегда солдаты работают со школьниками и рабочими.
– Это было бы просто замечательно.
Вскоре появился Соловьёв с офицером в форме МГБ.
Володя, увидев взводного быстро скомандовал,
– Взвод! Становись!
Люся с Ольгой оторвались от бесед с молодыми сержантами и направились на рынок, который располагался через площадь.
– Ну, мы пойдём! Идём Ольга! Было приятно познакомиться! Надеюсь увидимся! – попрощалась Людмила и протянула руку.
– Обязательно увидимся! – ответил Володя, коснулся кончиков её пальцев и почувствовал какие они нежные и тёплые.
Взвод построился. Солдаты поправляли свои пилотки и воротники шинелей.
Володя скомандовал,
– Взвод, смирно!
Соловьёв подошёл ко взводу и встал, вытянувшись по струнке.
Следовавший за ним майор МГБ хитрым и колючим взглядом осмотрел каждого бойца в строю. При этом он продолжал молчать и разглядывая солдат, одного за другим. Казалось, что он всё и про всех знает.
В какой-то момент он выпрямился, и скомандовал,
– Внимание взвод, смирно! Слушай мою команду! Агентам иностранной разведки, шпионам и диверсантам выйти из строя!
В строю воцарилось замешательство. Бойцы, нарушив команду «смирно», переглянулись.
– Я что, дал команду вольно, бойцы? Я ещё раз говорю, агентам иностранной разведки, шпионам, диверсантам, выйти из строя, или вас в ваших разведшколах не учили понимать русскую речь? Я могу и по-немецки сказать, и по-английски. Что заволновались? А боец? – он подошёл к одному из молодых солдат, который больше всего разволновался и покраснел.
– Что? Готов сдаться органам государственной безопасности Советского Союза? В глаза смотри! Не бойся, мы тебя передадим твоим хозяевам. Расстреливать не станем… может быть…
Напуганный солдат чуть было на колени не упал, впрочем, как и рядом стоящие.
– Команда смирно была! Смирно! Фамилия! Имя! Отчество! Звание!
– Рядовой Черновол Алексей Романович! – выпалил солдат.
– Где, когда и при каких обстоятельствах был завербован западной разведкой?
– Я ещё не был завербован никем, товарищ майор! – приходя в себя ответил рядовой Черновол.
– На территории, оккупированной фрицами, был? В каком году? Где? Сколько служил в отрядах полицаев?
– Никак нет! Не был я, я в эвакуации был в Казахстане с 1941 года. Маленький ещё был. – уже уверенно отвечал Черновол.
Офицер ещё раз осмотрел взвод.
– Значит так! Я майор госбезопасности Доренко Георгий Назарович, для вас, товарищ майор. Пока товарищ. Но, зная на сколько коварный враг нас окружает, без лишних иллюзий скажу. Среди вас есть шпион и предатель, и мы это знаем. И мы его возьмём, когда нам это будет нужно. Более того, если кто-то из вас захочет обещанной им сладкой жизни, мы узнаем об этом раньше, чем вы согласитесь на сотрудничество со вражеской разведкой. Напоминаю, что все вы призваны для службы на объектах особой важности. Всё, что вы здесь видите, слышите, нюхаете. Чем вы здесь пользуетесь от портянок, до цифр на дверях кабинетов всё есть государственная тайна. За разглашение которой по советским законам предусмотрена смертная казнь. Все, кто будет уличён в халатности, пьянстве, вредительстве, кто будет пойман в попытке рассказать про свою службу даже родным и близким, будут преданы суду за измену Родине и отправлены в лагеря на двадцать пять лет, без права переписки. Там и сгниёте, поверьте на слово, я это могу гарантировать. А посему, вбейте себе в мозг, что беспрекословное выполнение устава, приказов командиров, соблюдение воинской дисциплины и распорядка, соблюдение режима секретности, является для вас безусловным способом существования на время вашей службы.
Он говорил так не громко, так спокойно. Вряд ли его слышать мог кто-то еще, кроме взвода солдат, трёх сержантов и бледного лейтенанта Соловьёва.
Служите, будьте бдительны и обо всех подозрительных моментах и ситуациях, сразу докладывайте мне лично. При всех говорю, тебе лейтенант и вам сержанты, если боец вам говорит, что ему надо встретиться с майором Доренко, он через 10 минут должен быть у меня, и меня не волнует, в наряде солдат или в карауле. И вам бойцы скажу, приму любого, но, если вы захотите поиграть с майором Доренко в цирк или анекдоты мне потравить, травить будут вас и возможно собаками на Колыме. И ещё! Все письма домой, не домой, в ваши разведцентры, будут проверяться сотрудниками МГБ! Вообще постарайтесь домой не писать ничего, кроме, Мама! Я жив, здоров! Кормят хорошо! Отслужу и вернусь, молодой и красивый! Всё! Всем всё ясно?
Солдаты ответили вразнобой, не организованно,
– Так точно!
– Не слышу! – крикнул майор.
– Так точно! – чётко ответил взвод.
– Ну вот и хорошо! А теперь Соловьёв, направляешься со взводом в казармы. Через 10 минут приедет комендантский «Труман», грузитесь, езжайте и размещаетесь. Дорогу знаешь. По прибытии, баня, марафет, обед. В общем всё по расписанию, дежурный по части встретит. Всё напра-во и шагом марш!
– Слушаюсь! – ответил Соловьёв, и растерянно уточнил,
– Я дороги то не знаю, товарищ, майор.
Доренко улыбнулся,
– Водитель знает. Сейчас обратно к вокзалу едете на Южную.
– Есть! – козырнул Соловьёв, вышел на середину строя и скомандовал, – Взвод! Смирно!
Майор ещё раз взглянул на строй и отдавая честь торжественно объявил,
– Товарищи солдаты и сержанты, поздравляю вас с прибытием на место несения службы!
– Служим Советскому Союзу! – ответил взвод чётко и слаженно.
Вскоре подошла машина, Соловьёв приказал личному составу грузиться, сам сел в кабину и грузовик двинулся в сторону казарм.
В голове Володи были смешанные эмоции, Людмила с её карими глазами, запала ему в душу, а может это всего лишь юношеская страсть? Майор, который всех откровенно запугал. Почему-то запала в голову баня. Баня, это хорошо, после дороги помыться и получить чистое бельё всегда приятно. Вспомнил и про письмо, которое успел отправить с вокзала. Как это было вовремя. И опять, Людмила, девушка Люся. Интересно, а получится ли увидеться с ней хотя бы ещё один раз… Это пока было не известно.
Люся родилась и выросла в Кыштыме. Мать, Полина Ивановна, работает бухгалтером на мясокомбинате, отец Константин Васильевич, директор того же комбината.
Люди порядочные и знающие себе цену.
Есть у Людмилы еще и старшая сестра, Валентина, которая сразу после войны успела выйти замуж. Жизнь её, после замужества, сложилась не однозначно
Молодые годы – шальные годы.
Юный офицер вскружил ей голову, служил он в системе ГУЛАГА и увёз молодую жену куда-то в Сибирь. Как показало время человеком оказался не простым, Валентина столкнулась и с побоями и оскорблениями и изменами мужа. Но о разводе, в то время, не помышляли, мирились с уготованной женской долей.
Родители же, хоть и были уважаемыми людьми в своём городе, оказались бессильны чем-либо помочь своей старшей дочери. От всей этой ситуации в их семье сложилось очень недоверчивое отношение к человеку в военной форме. Надо сказать, что сам отец Люси, Константин Васильевич, службы избежал. Но это не помешало ему сделать карьеру, он был активным партработником и состоял в бюро райкома партии ВКПб.
А Люда, или Люся, как её звали друзья и близкие, была юна искренна и чудесна. Она обладала прекрасными качествами, красота, скромность, обаяние, чувство юмора и тактичность. Люся всегда сияла счастьем и порой казалось наивной, но это только на первый взгляд. Она не была простушкой и могла постоять за себя. Да и дерзости в определённых ситуациях ей было не занимать.
В прекрасном настроении она вбежала в дом, когда мать с отцом получили очередное письмо от Валентины.
Отец, что-то убедительно втолковывал матери,
– А думать надо, кого в мужья берёшь! Она ни тебя, ни меня не послушала! «Я сама всё знаю, сама все ведаю.» Её слова? А как хвост прижало, мама-папа помоги?! И не позволю идти на поводу у неё. Выбрала этого пьяницу в погонах, вот пусть и разбирается сама!