Сергей Мажаровъ – Ромео и Джульетта из города Кыштым (страница 3)
– Так он и танцует хорошо! – встрял Дима, – кстати, как у вас тут с танцами?
– Ой, у нас есть где потанцевать, – сказала Ольга, – и в городском саду оркестр играет и в клубе имени Кирова танцы проходят, да только по вечерам, а у вас распорядок дня, и вряд ли вы сможете часто на танцы ходить.
– Ну, это мы ещё посмотрим, было бы желание, да Володя?
– Несомненно, Дмитрий!
В этот момент из-за дерева показался парень лет семнадцати. Одет был по последнему писку местной моды. Широкие брюки клёш, футболка «Динамовка» с треугольным вырезом, пиджак на два размера больше и конечно же кепка, широкая и поношенная.
– Э-эй! Дудочка! «А чего это вас на кирзовых потянуло? – он произнёс язвительно, не переставая грызть семечки, – солдат по городу идёт, ты стоишь разинув рот». Чего горланите как быки на случке? – обратился он к сержантам.
Володе этот тип сразу не понравился, а поскольку, в казачьей крови Володи смелости и дерзости было не занимать, в выражениях сержант Макаров не стеснялся. Он обратился к Людмиле,
– Это что за дрищь?
– Вовка – «Хруст», шпана местная. – серьёзным голосом сказала Людмила, глядя сурово на Вовку.
– А «Дудочка» – это вы?
– Да! У меня фамилия – Дудина.
– Ну, здравствуй, Володька – Хруст!
Вовка поправил кепку и с выражением абсолютного превосходства встал между Володей и Людмилой,
– Но-но! Кому Володька, а кому Владимир Иванович Хрусталёв! Ты кого дрищём назвал? Ты, узколобый? Я ведь не посмотрю, что вас тут кодла сидит, один на один уделаю.
Володя не успокаивался, он почуял, как кровь приливает к кулакам, а на лицо наползает улыбка,
– Да легко, дрищь…
Дима, увидев, что обстановка накаляется попытался успокоить Володю,
– Володя, прекрати, чего ты с ним связался? А тебе чего надо? Шёл и иди себе мимо. А то и вправду огребёшь, мало не покажется.
Хруст хоть и был спокоен, но понимал, что ситуация не в его пользу складывается,
– Ути-пути, напугал, трясусь как осиновый лист на ветру.
Вдруг со стороны круглого магазина послышался гул приближающегося мотоцикла.
Мотоцикл с таким урчанием двигателя в городе был только у одного человека – это участковый, капитан милиции Виктор Степанович Заварзин.
В прошлом, боевой офицер, разведчик войну от Сталинграда до Вены. Был дважды ранен, контужен, но оставался человеком отменного здоровья, подтянутым, исполнительным, но в то же время, по своей природе, очень рассудительным и справедливым. Орденов и медалей он не носил, кроме одного, «Ордена Красной Звезды».
– Хрусталёв! – окрикнул участковый.
Хруст на мгновение замер, чуя спинным мозгом, как Заварзин смотрит на него. Он плавно повернулся, сняв кепку откинув её и слегка склонившись, улыбнулся,
– Наше почтение, гражданин начальник! Какими судьбами? Уж не по мою ли душу?
– По твою, по твою… Иди сюда, разговор есть.
– А что такое? Вы бы свистнули, я бы сам до вас пришёл, гражданин начальник.
Дима и Володя стояли сосредоточенные и готовые к конфликту с Хрусталёвым. Людмила и Ольга готовые вмешаться и разнять молодых людей, всё же с интересом наблюдали за развитием сюжета.
Заварзин это видел и посему обратил внимание на двух молодых сержантов.
– А это, как понимаю новое пополнение в нашем городе? Здравия желаю, товарищи! Местный участковый капитан милиции Заварзин Виктор Степанович!
Володя, Дима и командир третьего отделения младший сержант Аброськин вытянулись по струнке перед участковым, застегнули верхние пуговицы гимнастёрок и по-армейски представились Заварзину.
– Старший сержант Макаров!
– Сержант Ковалёв!
– Младший сержант Аброськин!
Тот осмотрел молодых сержантов и расположившихся на поляне солдат, после перекинул взгляд на Люсю с Ольгой и на Хрусталёва.
– Уж не ссоритесь ли вы?
– Да ну шо вы, гражданин начальник? Какие ссоры между мирным населением и славной Красной Армией? Я вас умоляю!
– Молчи, Хрусталёв, не тебя спрашиваю! Ну, так, что тут у вас?
Ольга хотела было высказать своё возмущение Хрусталёвым, но Людмила её тут же одёрнула.
Володя улыбнулся и спокойно ответил, да вот спорим, кто сильнее ЦСКА или Спартак. Мы то конечно за ЦСКА болеем, а вот гражданин уверяет, что для любого ходока нету круче Спартака.
Заварзин улыбнулся, даже засмеялся.
– Не-ет ребятки!
– Что нет, всё так и было как пилотка говорит, гражданин начальник! – оправдался Хрусталёв.
– Нет ребятки, всё не то…
Сержанты и Хруст заинтересованно смотрели, а Заварзин умело держал паузу. Он вообще был мастером вести разговоры с любой категорией граждан. С бабушками он был один, с работягами с медеэлектролитного завода он был другой, с шоферами он был третий. Но главное, он всегда был мудрым и рассудительным, за что его очень уважали в городе и простые граждане и шпана, и даже спекулянты, которых он ни раз ловил за руку.
– Нет, я говорю! Тот, кто бьёт в ворота прямо, тот играет за Динамо!
И тут все рассмеялись.
– Ладненько, приятно было познакомиться, служивые. Раз будете здесь в Кыштыме, значит ещё не раз встретимся. Да, Дудина!? Как там дедушка?
– Всё хорошо, Виктор Степанович!
– Ну вот и славно. Пойдём Хрусталёв, отойдём разговор есть.
– Да я завсегда, гражданин начальник! Конечно, давайте отойдёмте! Только зачем это такому уважаемому человеку понадобился Хруст. Видеть, ничего не видел, знать, ничего не знаю. Последнее время кошки не обидел, вот, зуб даю, начальник!
– Оставь себе свой, зуб он мне без надобности. Вопрос к тебе и не один. Первый вопрос, ты на танцах перец на полу рассыпал в прошлую субботу? Девки все исчесались и танцевать не могли.
– Шо я? Чуть чего сразу – Хруст. Может они с собой принесли. Я не причём, Виктор Степанович. – с плохо скрываемой насмешкой отпирался, потерявший всякую спесь, Вовка.
– Смотри, шельма! Узнаю, что ты, ухи пооткручиваю и перец этот собирать вручную заставлю голыми руками. И второе, ты на Володарского в частном доме у Куликовых окно разбил?
– Я? Да что вы? Я и отродясь не был на Володарского, вы же знаете, я же на Пушкина живу, и чего бы меня занесло на Володарского? Мне там не наливают, не ласкают.
– Так, Хруст, говоришь много, да всё не по делу. Я ведь всё равно докопаюсь, кто это сделал, а там, когда докопаюсь, говорить-то будем по-другому, я не позволю у меня в городе беспорядки устраивать!
– Да не я это, гражданин начальник! Ну честное пионерское, вот вам крест! – он быстро перекрестился.
– Ну допустим, а кто опять ухажёру приезжему, на танцплощадке в городском саду фотокарточку испортил? Тоже не ты?
– Да он сам первый начал, Виктор Степанович! Даже обидно, как вы заступаетесь за этих щелкопёров заезжих! Они тут приехали, уехали, а я-то тута навсегда! Я же за наших барышень шибко переживаю, вот ещё две вырядились, к этим героям на променад вышли, а он послужит, поматросит и бросит, нечто вы сам не отец, не понимаете, я же только для порядку, чтоб девок наших не лапали.
– Смотри у меня, Хруст! Доскёшься. Поймаю, оторванными ушами не отделаешься!
– Да, товарищ капитан! Ну что вы меня за правду за фраера держите…
– Да не держу я тебя за твоего фраера. Топай давай! Сам помни и своим передай! Поймаю, церемониться не стану! Усёк?
– Усёк! Гражданин, самый важный начальник! Кланяйтесь Пелагее Марковне!
Пелагея Марковна, это была жена Заварзина. Об этом все знали, а посему с заявлениями чаще шли не в отделение и не в опорный пункт напрямую к Заварзину, а к Пелагее. Она была в своём роде информационным центром Кыштыма. Кто куда поехал, кто от куда приехал, кто заболел, кто захмелел, кто курицу под нож пустил, обо всём она знала.