Сергей Мажаровъ – Ромео и Джульетта из города Кыштым (страница 5)
– Костя! Но может мы заберем её к себе, хотя бы на лето. – Мать Полина Ивановна, хотела защитить дочь.
– Давай, пригрей её! А он приедет за ней через неделю, и она же его опять защищать будет, мы же с тобой будем деспоты и злодеи.
– Ну, Костя! Не усугубляй!
– Не усугубляй… Заладила, Костя – Костя…
Люся заглянула в комнату,
– Мама, папа, ну что вы опять ссоритесь?
– Не ссоримся мы, просто папа за Валентину переживает по-своему, а я по-своему.
–Да! Папа переживает! Вот и тебе наука, кстати. Как соберёшься влюбляться, вначале подумай, потом посоветуйся с родителями, а после выброси эту чушь из головы. По крайней мере, пока не закончишь институт и не получишь образование.
Люся заулыбалась и обняла отца, сидевшего за столом,
– Хорошо папочка! Обязательно так и сделаю.
– Ну ладно, ладно. – он похлопал по рукам его обнимавшим, – Что там у тебя? Как с практикой? Решила вопрос или всё же ко мне на комбинат? Я тебе уж так и быть практику проставлю.
– Нет, нет отец, я сама. Мы с девчонками хотим на швейную фабрику пойти.
– Ой… А чего это тебя в швеи потянуло? – прервала её мать.
– Шить уметь всегда полезно.
– Ты сразу иди улицы мести. Тоже, всегда полезно.
– Ну мама!?
– Да что мама!? Мама…
– Ладно, пусть идёт куда хочет. – вступился отец, – Этот год не поступит, пойдёт работать и пусть готовится к поступлению и на будущий год в университет, в крайнем случае в институт в Свердловск или в Челябинск.
– А может я в артистки хочу пойти! Выйду на сцену и как объявят, выступает народная артистка Советского Союза, Людмила Дудина! Ну, как? Звучит, папа?
– Звучит, звучит… Как в животе урчит…
– Это дедушкина поговорка!
– Не перебивай меня! Артистка! Скажи лучше, кто тебя кормить-то будет, артистка? Хватит нам одной «артистки». Иди на экономический или торговый, и почёт и при деньгах будешь, а всю эту блажь из головы выбрось. Ну что это ногодрыгство одно.
– Ногодрыгство? Однако ты на концерт Утёсова с мамой аж в Челябинск ездил.
– Ну, ездил. Так это Утёсов, его весь Советский Союз знает и поёт, а ты, собираешься в нашем клубе под гармошку петь? Утёсов… Где Утёсов, и где ты…
– Ну, папа!
– Что, папа! Одна вон, уже доплясалась, сейчас локти кусает. Всё. Иди. Тоже мне, Шульженко! Полина, ну мы сегодня обедать будем или нет? Мне скоро уезжать. Подавай уже.
Люся вскипела от негодования. Отец с такой лёгкостью топтался по её мечтам, что казалось, будь то у неё нет своей жизни как таковой! Она закрылась в своей комнате и решила никуда не выходить в этот день.
Но просто сидеть уже через десять минут стало скучно. Молодая, горячая кровь искала, чем себя занять. Она много книг перечитала из тех, что стояли в её комнате в библиотеке отца… Перебирая полки и перечитывая названия на переплётах на глаза попалась одна… Переплёт старый и не подписан. Она достала книгу. Книга оказалась старой, ещё дореволюционной и текст был напечатан ещё через «ять». На обложке аккуратными буквами было написано карандашом «Уильямъ Шекспиръ» «Ромео и Джульетта».
Люся включила свою ночную лампу, накинула шаль, села с ногами на свою кровать и увлечённо стала читать историю, когда-то описанную великим автором. Утром на рынке, после встречи с Володей, она купила немного леденцов в бумажном пакете и теперь конфета за конфетой постепенно съедались под текст шекспировской трагедии.
Все мысли её из Кыштыма перенеслись на улицы Вероны. Её так захватила эта простая, но трагичная история двух влюблённых. Конечно, молодая девушка видела в роли Джульетты себя. А в роли Ромео, того молодого сержанта с красивыми чертами лица – Володю! Ей виделось как он стоит под её балконом, прячась от слуг и родственников Капулетти, чтоб увидеть её, юную Джульетту.
Она всё больше погружалась в трагедию Шекспира, пропуская через себя боль двух любящих сердец.
Из зала то и дело звала мать к столу, это отвлекало.
– Я не буду обедать! – крикнула Люда, продолжая читать.
И вот уже Ромео убил Тибальта, и в тот момент, когда леди Капулетти в разговоре с Джульеттой клянётся отомстить за Тибальта, дверь в комнату отварилась.
Вошел дедушка Людмилы.
Василий Фёдорович Дудин, был человеком мудрым, честным и очень добрым. Его можно было сравнить со старым дубом, который, хоть и старый, но очень крепкий.
Человек он был скромный, но яркий. Родился ещё при Александре втором. В 1875 году. Всю жизнь работал на уральских заводах, в Кыштыме, да в Каслях. Много на заводах не заработаешь, только чтоб хлеба краюху, да жену не карзуху. А там и революции завеяли.
В 1905 сам видел, как над Сугомаком знамя революции поднялось. И даже провисело несколько месяцев, пока полиция, да охранка не спохватились. Аресты в городе начались, но, к слову, тогда Василий Фёдорович этого избежал. Да и не был он активным революционером, скорее сочувствующий. А вот когда грянула революция Октябрьская, 1917 года, вот тогда уже в 42 года он взялся за винтовку. Служил под командованием самого Чапаева. И после победы революции, вернулся в родной город. Опять работать хотел, да не было работы особо. Голодали после революции. Что в огороде растёт то и в рот кладёт. И детей кормили чем придётся. Отцу Людмилы к началу революции уже 10 лет было, почти 11. А их в семье пятеро было, да четверо осталось. Один, младший-то помер от дизентерии. Василий после него младшим так и остался в отцовском доме.
А в 1921 году пожар случился большой в Кыштыме. Почитай половина города сгорела. Ладно, что дом Дудиных стоял на окраине. Пожар его не коснулся. А так, к бедам неурожая ещё и добавилась погорелая беда. Бездомников много было. Сам Калинин приезжал. Стали бараки строить для рабочих. К зиме почти всех под крыши спрятали.
Мал по малу Советская власть на ноги вставала. Заводы начинали работать. Город оживать стал. Константин выучился в Челябинске, к 1927 году получил образование, там и женился на Полине. Она из культурной семьи, правда родители из бывших… ну как это говорили, из эксплуататоров. А через четыре года, после того как диплом об образовании получил и в партию приняли его. Стал большим человеком.
Должность получил на мясокомбинате и Полину туда же устроил. Зарабатывать стал, дом отцовский перестроили. Двух очаровательных детей нарожали. Девочки, Валя и Люда.
Так и складывалась жизнь семьи Дудиных.
Дедушка тихо вошёл в комнату. Люда оторвала глаза от книжки и смотрела на деда встревоженно. Она очень любила его. Ей казалось, что он один её понимает и поддерживает.
– Ты чего тут в потёмках сидишь, очи портишь?
– Ничего я не порчу дедушка. Я вот читаю. Книга старая такая. Шекспир, Ромео и Джульетта. На верхней полке взяла.
– Да знаю. Истопить хотел, да бабка не дала. Всё говорила, выучусь, эту книгу прочту сама. Там, говорит, про настоящую любовь всё написано.
– Да, дедушка. Тут про самую настоящую любовь так всё написано. А бабушка её тоже читала?
– Да где там. А может и читала. Я не видал. Да и чего там читать то. Это же не Маркс и не Ленин и эту галиматью я читать тоже не буду.
– А вы с бабушкой любили друг друга?
– Ага! Любили. Быка дразнили! Чёй-то ты ерунду всякую спрашивашь?
– Не ерунда это, дедушка. Без любви на свете ничего не бывает. Ничего! Вот если бы я влюбилась, я за любимого, даже умереть не побоялась бы.
– Дура ты! За любимого жить надобно… Жить, да детишек рожать. Чтоб ниточка не прерывалась, чтоб у твоих детей, тоже дети были и у детей, твоих детей… и так далее. А умереть-то дело не хитрое. Лежи себе потом в гробу и ничего не делай. Ты чего мне зубы заговариваешь любовями всякими? Голодовку что ли объявила? А ну идём исти!
– Не хочу я, деда! Вот дочитаю, потом пойду.