Сергей Мажаровъ – Ромео и Джульетта из города Кыштым (страница 6)
– Да, ктож тебя ждать-то такую красивую будет. Шас на любовь-то начиташься, а там и с голоду любить-то не сможешь. Силов-то не будет. А ну, иди исти, пока мать со стола не убрала. Потом дочитаешь про свою любовь.
– Эх, деда-деда! Не моя это любовь. Эта в Италии, в городе Верона… А я в Кыштыме. Джульетта из Кыштыма. Смешно. Всё, иду за стол.
Отца дома уже не было.
Люда присела за стол. Её тарелка с приготовленным обедом была накрыта фарфоровой крышкой и поэтому сохранила своё тепло. Мама была в своей комнате и, судя по всему, отдыхала. Люда была окрылённой от сегодняшнего дня. Есть совсем не хотелось. Она просто сидела за тарелкой и водила вилкой то вправо, то влево. Эта встреча с Володей ещё ничего не предвещала, но он её зацепил. И старая книга, великого Шекспира, очень заинтересовали, история любви, «Ромео и Джульетта». Люся и раньше слышала о ней, но советская молодёжь была далека от романтических иллюзий, в то не простое послевоенное время и была настроена на строительство коммунизма и разные героические достижения. Но всё равно, каждая девочка всегда мечтала о романтической любви, такой как в любовных романах.
Мама вышла из комнаты минут через десять.
– Людмила, дойди до почты, отправь письмо Валентине. Ты чего это сегодня такая загадочная? Уж не влюбилась ли?
– Да ты скажешь, тоже. Нет мама. Не влюбилась.
– А чего тогда глаза горят? И щёки розовые?
– Читала, Шекспира «Ромео и Джульетта», вот и глаза горят.
– Поменьше бы читала всякую ерунду. – мама взяла книгу, – Где это? Италия! Ерунда! Тебе к поступлению готовиться надо. – она небрежно бросила книгу на стол, – Кстати, к нам вечером Павел Михайлович Старостин заедет, секретарь нашего райкома, с супругой и сыном. А сын у него, Роман Павлович, очень перспективный молодой человек. Так ты, бы присмотрелась к нему. И не пришлось бы всякую любовную лирику читать, она вон сама к тебе в объятия рвётся. Он, кстати, учится в Москве и будет дипломатом. Вот тебе и твоя Италия. Ты меньше бы ушами хлопала, да понимала, что тут в Кыштыме тебе делать нечего. Подружилась бы с этим Романом, да, глядишь, там и в Москву бы уехала, а то и того лучше, женой посла стала бы, вон в своей Италии в Париже.
– Мама! Ну что ты такое говоришь?! Во-первых, Париж во Франции, а не в Италии.
– Ой, не всё ли равно, что те, что другие капиталисты проклятые, но жизнь там красивая. Всё лучше, чем тут, в глуши.
– А, во-вторых, ты же не знаешь, а вдруг он другую девушку любит? Вдруг мы не понравимся друг другу? Или вдруг я полюблю другого?
– Что ты заладила? А вдруг… а вдруг… Нечего сидеть сиднем. Любовь в Кыштыме сама по себе не придёт. Да и в Челябинске или Свердловске её особенно и не сыщешь… О будущем думать надо! Тут такой шанс! Да, прежде чем рассуждать, «а вдруг», приведи в порядок прическу, я дам деньги, сходи в парикмахерскую и чтоб в вечером, была дома! Поняла меня?
– Да, поняла! Поняла!
– Вот тебе письмо, вот деньги на парикмахера и хватит рассиживаться! Встала и пошла, пошла!
– Ну, мама!
– Что, ну мама? Бегом я сказала!
– Да иду-иду.
Люда накинула на плечи отцовский пиджак и выбежала на улицу, уже на ближайшем перекрёстке встретилась с подругами, Зиной и Ольгой. В эти весенние дни девушки приступали к двухнедельной практике в учебно-производственном комбинате, а поскольку комбинат не готов был сразу принять всех практикантов, у подруг образовалось два не запланированных выходных дня, а два выходных дня для девушек выпускного класса, это почти каникулы. Они с радостью согласились составить компанию Людмиле и проводить её до парикмахерской и до почты.
Улицы маленького города наполнялись весной. Деревья чувствовали тёплые дни и воздух стал тёплый. Появились первые листья. А ещё пели птицы. Они, словно рассказывали то, что видели вокруг. А видели, как расцвели, не частые улыбки на лицах уличных торговок на рынке.
Возможно, это происходило от яркого, весеннего солнца.
Володя со взводом прибыли к месту своего расположения.
Казарма не отличалась от всех тех, в которых ему доводилось проживать за время своей не долгой службы. Высокие потолки, двуярусные кровати, тумбочки, табуреты, всё что полагается.
Бойцы выслушали инструктаж перед заселением, сразу был назначен наряд по взводу, дежурный и дневальные. Далее началась повседневная жизнь в стенах нового расположения.
Их взвод был не единственный в этой казарме. Так получилось, что в расположение в разное время прибывали и убывали разные подразделения МГБ. Комендант открывал и закрывал конкретные помещения, определённые под нужное количество солдат и офицеров. Более того, общение с солдатами других взводов не приветствовалось. Это обуславливалось той задачей, которую приходилось выполнять бойцам фельдъегерской службы. А находясь на этом участке, секретность была самой высокой степени. Взвода обеспечивали доставку материалов, оборудования и документации по ядерной программе Советского Союза. Приближалось создание атомной бомбы советскими учёными, в ответ на уже испытанное атомное оружие Соединённых Штатов.
В двадцати километрах от Кыштыма, находился более закрытый город – Челябинск-35 … Тот город был обнесён колючей проволокой, по периметру охранялся специальной охраной с собаками. Пересечь границу незамеченным было не реально. И поверьте, при сопротивлении остаться в живых шансов не было. Одним словом, та задача, которая ложилась на плечи Володи и его взвода, была реально боевой.
Надо сказать, что и Кыштым был открыт не для всех. Кроме того, все опасались каждого нового человека, который появлялся в городе. Этот человек сразу попадал под особый контроль МГБ и милиции. Все работы по ядерной программе СССР курировал сам Лаврентий Павлович Берия… Наверное не стоит объяснять то, с какой серьёзностью работало его ведомство, над поручениями правительства.
После размещения в казарме взвод отобедал в столовой комендантской воинской части и на основании распоряжения военного коменданта города, были собраны военные билеты всех бойцов для регистрации и постановки на учёт.
Лейтенант Соловьёв проверил лично каждый военный билет, упаковал в спец пакет, опломбировал, после чего, вызвал сержанта Макарова, как заместителя командира взвода.
– Так, Макаров, сейчас возвращаешься в комендатуру, сдашь дежурному военные билеты взвода и пулей обратно. Вопросы? Я тебе выписываю увольнительную на всякий случай до 16 часов, но это вовсе не значит, что ты должен вернуться в 15-55… Сделал дело и пулей в казарму. Вопросы?
– Никак нет, товарищ лейтенант.
– Вот тебе спецпакет. Кругом, в комендатуру бегом марш. И помни, ни шага ни вправо, ни влево. Обязательно отдание воинской чести.
– Слушаюсь! – козырнул Володя, взял пакет, увольнительную и вышел из кабинета к выходу из казармы.
– Ты далеко? – остановил его на выходе Дмитрий.
– В комендатуру. Пакет доставлю и обратно.
– Володька, не торопись. Ты поспрашай там, где тут у них что находится? Ну, там клуб, пляж, всё такое…
– Димон!
– Чего?
– О Родине думай! Шучу… Но для тебя узнаю, где у них библиотека.
– Да зачем мне библиотека?
– Как зачем?! «Ты себе девушку умную найдёшь», – сказал Володя и вышел из казармы.
– Очень смешно! Сам себе в библиотеке ищи! – рядом оказался рядовой Халилов, и отвлёк Дмитрия каким-то вопросом, но тот и слушать не стал, скомандовал почти недослушав солдата, – Отставить глупые вопросы, кругом и шагом марш!
– Слушаюсь козырнул солдат и строевым шагом направился в расположение.
Володя вышел за КПП части и на него обрушилась весна.
Те, кто служил, тем более служил в Советской Армии, поймут, на сколько не одно и тоже выходить за пределы части в строю и выходить одному, в увольнение.
Он шёл по знакомой дороге, по которой несколько часов назад они пришли взводом, но сейчас всё было иначе. Проезжающая мимо машина не сигналила, как это было под песни взвода, не собирались толпы зевак и казалось, никто и не обращает внимания на одиноко шагающего сержанта.
А, нет… обращает. Метров через пятьсот, на одном из перекрёстков, Володя вышел прямо на патруль. Его тут же остановили. Это был тот же патруль, который он видел на вокзале, утром, когда они приехали в Кыштым. Володя предъявил увольнительную, а военного билета у него не оказалось, в виду того, что он был опечатан в спец пакете. Увольнительную изъяли, а Володю уже под конвоем патруля повели в комендатуру.
Переступив дежурную часть, капитан, старший патруля, в свободной форме доложил дежурному,
– Вот задержали. Говорит шёл в комендатуру с пакетом. А у самого увольнительная. Военного билета нет. Говорит, опечатан в пакете, по требованию командира взвода доставляет пакет тебе.
– Да! Есть такое! Даренко на учёт ставит каждого. (к Володе) Ты новенький, сегодня прибыли?
– Так точно, товарищ старший лейтенант. Особый фельдъегерский взвод. Командир взвода лейтенант Соловьёв приказал пакет вам доставить.
– Ясно. А чего он сам не доставил, а тебя отправил?
– Так взвод только приступил к обустройству расположения. Получают матрасы, постельное, канцелярию.
– Ну понятно, понятно. Доставил, иди. Кругом, шагом марш!
– Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! Но как же без документа пойду, меня опять задержат.