Сергей Мартьянов – Короткое замыкание (страница 24)

«Женщина без стыда, что пища без соли», — вспомнил Бугров восточную пословицу, прислушиваясь к разговору в кузове. Машина, свернув вправо, заныряла по грязным колдобинам. Откуда-то сбоку доносился шум воды. Буханько сосредоточенно поворачивал рулем и дергал за рычаг передач. Бугров подался к ветровому стеклу, всмотрелся в черноту ночи.

— Зараз вдоль границы поедем, — пояснил Буханько. — Слева от нас ричка. По ней и проходит граница.

— Угу, — промычал Бугров.

То, что случилось с ним, — это его личное дело. Как-нибудь перетерпит. Но он не допустит, нет, не допустит, чтобы на девятой заставе дежурные убегали в прачкин дом!

— Послушайте, ближайший населенный пункт от заставы в семи километрах, так? — резко спросил он шофера.

— Точно, поселок Интал.

— А что там есть, где можно работать?

— Шо есть? Пошта есть, животноводческая хверма есть. Да мы будемо проезжать через Интал, сами побачите, товарищ капитан, шо там есть.

«Ага, вот я ее и определю на ферму, пускай коров доит, — подумал Бугров. — Прямо и договорюсь, когда будем проезжать».

— А для чего вам, товарищ капитан? — нарушил молчание Буханько. — Жинка приедет, чи ще кто?

— Никакой жены у меня нет. А вот эту вашу прачкину дочь нужно туда пристроить. Чтоб не болталась на заставе!

Буханько быстро взглянул на него, ожесточенно крутанул рулем, потом твердо произнес:

— Вы нашу Анюту не трогайте.

— Что-о? — Бугрову показалось, что он ослышался.

— Извините, товарищ капитан. Но нема за нею ни яких грехов.

— «Нема»… А почему ее муж выгнал?

— Не выгнал, сама ушла. Наша Анюта — молодец дивчина.

Такая оценка немного озадачила капитана, но он не хотел сдаваться:

— Почему же эта «молодец дивчина» разошлась с мужем?

— Потому и разошлась, что молодец!

— Как же это понимать? Муженек был пьяница, что ли?

— Не-е, — убежденно возразил Буханько. — Младший сержант Коробицин был непьющий парень. И ни яких таких грехов за ним не водилось. Веселый был, песни гарно спивал. Хлопец дай боже!

— Так почему же она ушла от него?

Буханько помолчал, выруливая из колдобины, потом сказал:

— Родичам не понравилась. Не такой невестки ждали. Прачкина дочь, бесприданница, да и университетов не кончала. Ну и мытарили…

— А что ж Коробицин?

Буханько вздохнул:

— Характеру не хватило. Это часто бывает — останется человек без своих боевых товарищей и сникнет, як помидор без колышка.

Он беспрерывно переключал скорости.

— А кто родители у Коробицина? — продолжал интересоваться Бугров.

— Батько якось великий деятель, а маты по хозяйству. Квартира велыка, телевизор, своя машина.

— Ага… значит, городские?

— Городские. У Куйбышеве живуть. Ни якого сравнения з нашим Инталом. А от — вернулась. Значит молодец дивчина. А як же? Анюта у нас молодец!

— Это еще ничего не значит, — упрямо заметил Бугров.

— Як же — ничего не значить! — горячо возразил Буханько. — Вернуться из города на заставу? Там же ж троллейбусы, театры, танцы каждый вечер… А тут шо? Комары и грязь. И никаких радостей. — Буханько вспомнил что-то и заключил: — А знову ходить на пошту до Интала пешком? Цэ шо-нибудь да значить!

— На почту? Зачем на почту?

— Ну, як зачем? Анюта там телефонисткой работала.

И Буханько рассказал, какой она была хорошей, старательной телефонисткой, сколько грязи перемесила, ходя до Интала, и как однажды, во время тревоги, целые сутки держала связь с отрядом.

Бугров слушал молча.

Дорога становилась все хуже и хуже. В лощинке машина забуксовала. Мотор ревел, как зверь в капкане, но машина не двигалась ни взад, ни вперед.

— Толкнуть придется, — со вздохом сказал Буханько.

Они вылезли и сразу по щиколотку увязли в густой, липкой, как смола, грязи.

— Анатолий! Давай толкани, — позвал шофер.

— А я? — поднялась Анюта.

— А ты сиди.

Вдвоем с Анатолием Бугров долго толкал машину. Мотор охрип от стараний, из-под колес летели ошметки глины, а машина оседала все глубже. Буханько заглушил мотор, вылез из кабины, в черной степи стало тихо, как на кладбище.

— Федя, а если травы нарезать? — посоветовала из кузова Анюта.

Она соскочила на землю и пошла к обочине дороги; все последовали ее примеру. Высокая, крепкая, как проволока, трава поддавалась трудно и резала пальцы. Анюта обернула руку платком, Анатолий прихватывал траву краем шинели. Сыпал мелкий частый дождь.

— Ноги не промочили, Прибыткова? — спросил Бугров командирским тоном.

— Ничего, спасибо, — ответила Анюта.

— А как сами? Может, плащ возьмете?

— Спасибо…

— Берите, берите! — повторил он грубовато и протянул ей плащ-накидку.

Анюта снова поблагодарила, надела плащ, впервые приветливо посмотрела на Бугрова.

Он отступил на шаг, сказал, отвернувшись в сторону:

— Что вы все спасибо, да спасибо! Простудитесь, потом отвечай за вас.

— Она не простудится! — заверил Анатолий. — Она такая…

— Ну, ладно! — перебил Бугров. — Давайте толкать.

Они принялись толкать машину, все вместе, в задний борт. Капитан громко командовал:

— Раз, два, взяли!.. Еще взяли!..

И свершилось чудо — машина вырвалась из ямы.

— Ура-а! — закричала Анюта и побежала к грузовику, путаясь в полах плаща.

«Девчонка еще, совсем девчонка», — улыбнулся Бугров.

— Садитесь в кабину, а я на ваше место, — сказал он.

— Ой, что вы? Спасибо!